Афанасьев Сергей 
Звездный странник – 4. Властелин душ Или мир оживших покойников

Афанасьев Сергей

Звездный странник – 4. Властелин душ Или мир оживших покойников

Фантастический роман в семи книгах.

498

Сергей сонно провел рукой по голому женскому телу, окончательно просыпаясь. Замер на мгновение, сосредотачиваясь на себе и прогоняя остатки алкоголя.
Выскользнув из под одеяла она, грациозно ступая босыми ногами по подогретому полу, подошла к вороху одежды, беспорядочно разбросанному на табуретках. Догадываясь, что он наблюдает за ней, неторопливо принялась одеваться, подчеркивая красоту и гибкость своего тела, которое, как и лицо, согласно местной моде, было расскрашено, словно картина, мастерами своего дела.
Она была права. Он незаметно наблюдал за ней. Млел от ее красоты.
Проделав все необходимые перед зеркалом процедуры она, наконец, обернулась.
– Вставай, снова на работу опоздаешь, – сказала она, мягко, словно пантера, приблизившись к нему. Но наклоняться не стала.
Она была спокойна и самоуверенна.
– Ты должен меня слушаться, – добавила она. – Во-первых, я – твой начальник. А во-вторых, я тебя все-таки старше. Хоть и на два года.
Он приобнял ее за стройные ноги, туго обтянутые черным кожаным комбинезоном.
– Выходи за меня замуж? – вдруг неожиданно для самого себя торопливо произнес он.
Она не удивилась. Засмеялась. Отрицательно покачала головой, глядя прямо в его глаза.
– Мы ведь и так женаты, – насмешливо заметила она.
– Это совсем не то, – покачал он головой.
– Ты имеешь ввиду совместное проживание? Готовка ужинов, уборка квартиры? – она снова искренне рассмеялась. – Ты же знаешь – в нашем случае это невозможно.
У порога она обернулась. Снова спокойно улыбнулась.
– Постарайся сегодня не опаздывать на работу, – сказала Элора на прощанье. – А то – приходишь когда захочешь, уходишь когда вздумается.
И ушла.
Он сел, разбитый и униженный. Недовольный в первую очередь самим собой.
"Кто же так делает предложения, тупица!", мысленно обругал он себя. Ее смех все не выходил из головы. "Могла же ведь и с большим пониманием отнестись к моим словам, как бы глупо они не прозвучали", недовольно подумал он, прошлепав на тесную общую кухоньку и доставая из холодильника недопитую бутылку водки. "Наверняка ведь она, как женщина, должна понимать, что это ранит меня", продолжил он свои рассуждения, скручивая колпачок с холодной бутылки. "Ведь можно было бы ответить как-то иначе. С серьезным лицом. Мол, мне надо подумать, например. Или просто сказать 'нет', без этого неприятного смеха."
Он залпом выпил полную рюмку. Замер, давая возможность жару полностью разлиться по всему телу. И боль в сердце несколько ослабла.
На плите одиноко жарилась уже порядком осточертевшая яичница, явно собираясь подгорать – видать сосед Эдик, как обычно, прятался в своей комнатке, боясь своим появлением поставить в неловкое положение выходящую от соседа женщину.Сергей снял с плиты сковородку и заглянул в кухонные шкафы, а потом и в холодильник – на предмет создания хоть какого-то завтрака.Скудность наличия свидетельствовала о том, что через несколько дней будет получка. Делать нечего, Сергей оделся и направился завтракать в ближайший бар с неброским и даже каким-то детским названием "Веселый фотон".
В баре в такую рань было совсем еще пусто. Только одинокие завсегдатаи торопливо завтракали перед работой. Да сонный официант вяло расставлял после уборки стулья.
В углу за своим излюбленным столом сидели двое – по-военному подтянутый охранник Ричард и физик Олаф, выделяющийся своей молодой лысиной.
Сергей подсел к ним, поздоровавшись с каждым за руку.
Как и многочисленные предыдущие дни, так же буднично начинался четыреста девяносто восьмой день 4524-го года по новейшему стилю. В пересчете на земной, это был бы 15274-й год. Здесь в году было тысяча дней, в сутках – десять часов, в часе – 100 минут, а в минуте – 100 земных секунд. Итого местный год был длинне земного в три раза.
– Как дела? – вежливо поинтересовался чопорный Ричард.
Сергей пожал плечами, оглядывая стол в поисках меню.
– Да как обычно, – ответил он, не найдя заветной папки и оборачиваясь в зал в поисках официанта.
– Это хорошо, – заметил Ричард, неторопливо и уверенно орудуя ножом и вилкой. Как всегда с традиционным огромным утренним аппетитом он поглощал свою не менее традиционную курицу в гриле. – Стабильность, это как раз то, чего нам довольно часто не хватает в жизни, – продолжил он.
– Это все философия, – покривился Олаф, наливая себе кефир.
Прервав их беседу к столику подошел повар, которого все почему-то называли Стокером. Он был свободен и решил подменить официанта. Такой же заспанный, как и все присутствующие. Впрочем его величественная осанка и взгляд свидетельствовали скорее всего о высокосветских приемах, фраках и галстуках-бабочках, чем о белом халате с колпаком и поварешкой.
Ну вот, опять его глаза мне кажутся знакомыми, меланхолично подумал Сергей, крепко пожимая протянутую ладонь. Мужчина цепко и быстро взглянул на Сергея и молча кивнул.
– Извините – продукты еще не подвезли с генератора, – сказал он, с трудом сдерживая зевоту. – Есть только яичница с беконом, курица и котлеты по-киевски. Что будете?
При упоминании о яичнице Сергей непроизвольно поморщился – он питался ею уже две или три недели.
– Давайте лучше котлету, – вяло сказал он. – Салат к ней найдется какой-нибудь?
– Конечно, – полуобиженно ответил повар. – А пить что будете? Чай, кофе?
– Кофе, – решил Сергей.
– Кстати, что-то давно вашей подружки не было видно, – неожиданно поинтересовался Стокер.
– Кэрол? – переспросил на всякий случай Сергей.
Повар кивнул.
– Опять что ли наш Толстяк руку приложил? – уточнил он, усмехнувшись.
– Еще в прошлый раз, – ответил Сергей, поморщившись. Упоминания о смерти девушки были ему неприятны.
– А-а-а, – равнодушно протянул повар. – Значит скоро появится снова.
И он, поправив смятое полотенце, удалился все также величественно как и появился.
А Сергей непроизвольно прислушался к неспешному разговору своих соседей по столу.
– Ну не скажи, – тщательно протерев салфеткой кончики пальцев, степенно возразил Ричард, поворачиваясь к Олафу. – Если посмотреть на вещи трезвым взглядом, то все проблемы происходят от нестабильности, – добавил Ричард.
Сергей усмехнулся. Споры этой двоицы были делом обычным. И часто – протекали довольно жарко. Но сейчас время было утреннее, сонное, да и не хватало третьего участника – Эдика.
– Например? – вопрошающе усмехнулся Олаф.
– Пожалуйста, – пожал плечами Ричард, прикидывая, взять куриную косточку рукой и запачкаться в жирном гриле или все-таки постараться воспользоваться имеющимся в наличии столовыми приборами. – Например, вулканы или тайфуны. Ты же не будешь спорить, что они возникают от нестабильности в природе?
– Не буду, – согласился Олаф. – Но с чего ты решил, что это проблема? Это проблема только для нас – детей природы. А с точки зрения самой природы в целом – это довольно созидательное явление, стимулирующее прогрессивный естественный отбор.
Сергею было скучно слушать их спор, как он полагал "ни о чем". Им бы только время скоротать за завтраком, давно уже решил он.
– Тебе курицу уже готовую принесли? – спросил Сергей у Ричарда. – Или как обычно?
Интеллигентный охранник, прежде чем ответить, степенно отложил косточку и тщательно вытер уголки губ. Олаф рассмеялся.
– Как можно?! – весело воскликнул физик. – Конечно же он торчал на кухне и, как обычно, мешал повару своими идиотскими замечаниями и советами!
Ричард только грустно улыбнулся.
– Серж, давно хотел вас спросить, к какой прослойке вы относитесь? – вежливо поинтересовался он, стараясь увести разговор от скользкой для него темы.
– К какой из местных каст, вы имеете ввиду? – уточнил Сергей.
– Называйте как хотите, – согласился Ричард.
– А что?
– Да просто непонятно к кому вы относитесь. И с наукой общаетесь и с мусорщиками, и с нашим братом. Правда, в этом баре собираются одни изгои. Но все же – каждый старается держаться своих.
– Я в эти игры не играю, – покривился Сергей.
Ричард покачал головой, не соглашаясь.
– В наше время без этого никак нельзя, – сказал он уверенно, с легким сочувствием к Сергею. – Без коллектива – тяжело.
Сергей собрался было ответить, но ему принесли его заказ и он отвлекся, уйдя в процесс разделывания котлеты, и тем самым без досадных помех погрузившись в свои мысли.
Он опять, в сотый раз прокручивал утреннюю сцену с Элорой, снова в сотый раз испытывая стыд.
– Не возражаете? – раздался за спиной скрипучий голос старого Реника.
– Садись, – пожал плечами Сергей, недовольный тем, что его заставили вынырнуть на поверхность серой действительности.
Старик сел. Развернул бумагу с какой-то заветренной закуской. Вытащил штофчик водки. Налил себе в засаленный стакан грамм пятьдесят под недовольные взгляды соседей.
– Кто-нибудь поддержит? – невозмутимо спросил он, обведя всех по-старчески усталым печальным взглядом.
– Как можно?! – искренне поморщился Ричард, поправляя галстук. – Утром?
Олаф тоже отрицательно покачал головой, кивнув на полный стакан кефира.
– Серж, а вы? – повернулся Реник к Сергею.
Сергей посмотрел на старика. На его сгорбленную позу. Что-то в нем было пронзительно-жалкое и печальное.
– Проблемы? – тихо спросил он.
Реник ничего не ответил, но осунулся еще больше.
– Наливай, – кивнул Сергей.
Водка, выпитая дома, так успокоения ему и не принесла. И теперь, не решив собственных проблем, душа Сергея с огромным упорством истязала себя разными мыслями. И Сергей понял, что он совсем не хочет проигрывать в этом поединке, и без возражений принял стороннюю помощь.

* * *
Отдел физических исследований встретил его мрачной подавленной тишиной.
Протолкавшись через молчаливый народ, Сергей увидел, как на письменном столе, уткнувшись лицом в бумаги и нелепо раскинув свои высохшие от болезни худые руки, лежал профессор, сухощавый, старый, седой, с которым они еще вчера играли в шахматы. И только шариковая ручка медленно катилась по широкой плоской поверхности.
От всей его позы веяло обреченностью бытия и бессмысленностью жизни как таковой. Профессор был мертв.
– Ну-ка разойдись! – энергично донеслось за спинами. – Ничего интересного здесь нет.
Народ покорно расступился, но никто не уходил – чужая смерть притягивала словно магнит.
К профессору подошли трое энергичных молодых людей в серых комбинезонах. Из группы очистки.
– Пора выносить, – тихо сказал им стоявший в первых рядах Коурис. – А то при разложении фон увеличится.
Они деловито кивнули, разворачивая портативные носилки.
"Вот и еще одна жизнь закончилась", с тяжелым сердцем подумал Сергей, понимая, что сейчас рюмка водки была бы в самый раз. Но – уже лишняя.
– Быстрее, – поторопил их Коурис, вдруг чего-то спохватившись. – Успеем из него сделать стол. А то наша очередь на генерацию еще не скоро подойдет.
Сергей встретился взглядом с Олафом.
– Да уж, – тихо промолвил физик, нервно приглаживая свою лысину. – В этот раз он почему-то прожил на пять часов меньше чем обычно. Наверное, переволновался из-за чего-то.
Профессора торопливо унесли, и спецкоманда начальника службы безопасности института, которой руководил Давор Шукер, принялась причесывать помещение – подготавливать его к появлению следующего экземпляра профессора, чтобы ничего, ни одна мелочь не подсказали вновь прибывшему, что он уже был здесь. Иначе все отпущенное профессору короткое время уйдет на его попытку выяснить, как это все сделано, на каких физических законах и так далее, вместо того, чтобы работать. А заменить его было не кем.
В институте внешних исследований Профессор играл ключевую роль. Он собирал воедино общую теорию перемещений. В нее вливались все направления – физические, химические, философские и так далее. Собственно говоря, все, для чего был создан Институт, это – выяснить каким образом Сержу Харви удается перемещаться во времени и пространстве, и научиться этим пользоваться. Только и всего.
Сергей посмотрел на суету чистильщиков. Здесь ему, как лаборанту, делать уже было нечего. Он непроизвольно вздохнул и направился к медикам.

* * *
Электроника сверила сетчатку его глаз и капилляры пальцев и пропустила внутрь. Здесь, в боксе, на этот раз его никто не встретил, но дорогу в процедурный кабинет он знал и так.
В ожидании времени начала стандартных процедур Сергей бессмысленно слонялся по стерильно чистым пустым и широким коридорам.
Так незаметно он оказался перед толстой железной дверью сектора, который и давал ту черную славу всему институту. Лаборатория-Х. Эта дверь давно уже манила Сергея, и он часто прохаживался мимо. Но вход туда был для него запрещен. Иногда, прислушавшись, можно было услышать доносившиеся из глубины стоны и нечеловеческие крики. Что там происходило, кто так кричал, и почему, он даже не мог догадаться.
Сергей в задумчивости стоял перед этой таинственной дверью, как вдруг откуда-то сбоку выехала обыкновенная медицинская каталка, толкаемая сзади крепким медработником. Каталка как каталка, на ней обычно перевозят больных. Вроде ничего в ней особенного не было. Но Сергей вздрогнул и остановился. Лежащий на ней человек был крепко пристегнут толстыми ремнями. И взгляд его был какой-то испуганно-отрешенный, свыкшийся со своей участью.
Пока медик авторизовывался, его глаза, поверх марлевой повязки, равнодушно скользнули по Сергею.
Железная дверь открылась и в звенящую тишину коридора вдруг ворвался чей-то далекий сдавленный крик, прорвавшийся через множество стен закрытых помещений.
Медик торопливо вкатил тележку и поспешно захлопнул за собой тяжелую дверь.
И вновь в коридоре стало пусто. И тихо. И Сергей почему-то поежился от этой тишины и поспешил вернуться в процедурный кабинет.

Здесь, в лаборатории были только Эдик и две девушки ассистентки. Тонкие и стройные, в легких воздушных коротких халатиках, надетых на голое тело, они производили неизгладимое впечатление, наверняка сильно отвлекая своего начальника от работы, не говоря уже о пациентах. К тому же и пуговицы у них были застегнуты далеко не все, что отвлекало еще больше, настраивая на совершенно иной лад.
– Добрый день, – поздоровался Сергей, проходя за ширму.
– Здравствуйте, – хором ответили девушки, а Эдик только молча кивнул, сосредоточенно подготавливая какие-то тонкие и блестящие никелированные медицинские инструменты.
Раздевшись, Сергей лег на кушетку. Процедура была давно уже ему знакома.
– Сколько сегодня крови берем? – спросил подошедший Эдик.
– Больше ничего не планируете?
– Хотим еще взять кожи. Сантиметра два. А завтра наверное возмем костный мозг и нервные клетки.
– Ну тогда около трехсот пятидесяти грамм, – сказал Сергей немного подумав. – Я еще с прошлого раза не полностью восстановился.
Эдик согласно кивнул и перетянул жгутом руку Сергея.
– Удивляюсь я вашей способности к регенерациям, – протирая сгиб локтя спиртом буднично сказал медик. Наверное уже в сотый раз. – И как вам только удается?
– Целенаправленный отбор, медицина и гены, – ответил Сергей. Тоже наверное в сотый раз.
– Маловато крови конечно, – поморщился Эдик. – Не хватит нам.
– Я тоже не безразмерный.
Эдик кивнул, втыкая иглу в вену.
– А что поделаешь? Мутаций у нас нет, – сказал он. – И наши женщины не беременеют – ни естественно ни искусственно. Чего-то все-таки в наших клетках не хватает. Так что вы у нас – в единственном экземпляре, и размножить мы вас не можем.
Сергей кивнул с видом мученика науки.
– Кстати, Эдик, вы не могли бы мне сказать, что за шишка наросла у меня в лобной части левого полушария? – спросил он.
– Занимался я ею, – ответил Эдик. – Но пока ничего определенного сказать не могу. На известные нам опухоли это не похоже. Словно какая-то мгновенная мутация. Но, я думаю, со временем мы разберемся и с нею, – постарался успокоить он.
Кровь неторопливо стекала в круглую колбу. Эдик еще более неторопливо готовил скальпели и пинцеты.
– Эдик, а что вас не было видно за завтраком? – спросил Сергей. Молча лежать было скучно.
Эдик смутился, неловко перекладывая инструменты.
– Вы были не одни, – сказал он виновато. – Я постеснялся вас обременить. Побоялся смутить вашу гостью.
– Бросьте, не стесняйтесь. Эту женщину вам смутить нипочем не удастся. Скорее – наоборот.
– Так-то оно так, – протянул Эдик. – Только женщины у вас разные. Вот совсем недавно была рыжеволосая. Трудно решить, кого из них смутит мое появление, а кого – нет. Лучше уж не рисковать.
– Сегодня была моя жена.
– Вот даже как?! – удивился ошарашенный Эдик. Он в этом мире появился совсем недавно и еще многого чего не знал.
Одна из медсестер, с библейским именем Ева, ловко выдернула иглу, наклоняясь над Сергеем и косясь любопытными глазками. Близость ее тела непроизвольно заставило заволноваться Сергея.
– Наверное, ваши пациенты уходят от вас с огромным сожалением, – усмехаясь над своим состоянием сказал он.
Девушка весело и совсем как-то по-детски улыбнулась.
– Разные попадаются, – довольно ответила она, прижимая ранку ваточкой.
– Свидание поди назначают.
– А вам тоже хочется? – она с любопытством посмотрела на Сергея, выпрямляясь и собираясь поправить воротник халатика, но все-таки оставив его слегка распахнутым. – Перевернитесь.
Сергей снова усмехнулся, переворачиваясь на живот.
– Был бы я помоложе, – уклончиво ответил он.
Любопытство в ее глазах все не пропадало.
– Знаете, а я не буду возражать, – сказала она, теребя белый воротничок тонкими пальчиками и протирая спиртом небольшой участок на спине у Сергея.
– Серж, сейчас будет немного больно, – предупредил Эдик, приноравливаясь скальпелем срезать немного кожи для анализов.
Сергей мысленно заблокировал нервные окончания в этом районе.
Ева, мгнвоенно став серьезной, стояла рядом, ассистируя своему начальнику.
Впрочем движения Эдика были быстры и точны.
– На сегодня – все, – сказал он, убирая взятый материал? в то время как Ева ловко обработала рану.
Сергей кивнул, присаживаясь и сгибая руку в локте. Девушка молча вышла.
– Евочка, – так я тебя жду сегодня в баре, – услышал Сергей мурлыкающий голос за ширмой.
– Я смогу только полседьмого, – весело ответила Ева. – Работы много.
Сергей усмехнулся про себя. Хорошо быть молодым, подумал он, все люди вокруг кажутся такими интересными, и столько всего еще ожидается впереди? Он поднялся с кушетки, собираясь уходить.
– Серж, вот еще что, – проговорил Эдик напоследок.
Сергей обернулся.
– Можно вас попросить – не пейте перед анализами, – проговорил он виновато. – Алкоголь – я имею ввиду. А то пробы крови получаются не совсем чистые и нам приходится больше работать над результатом.
Сергей промолчал, не найдя, что на это ответить – не то настроение было, чтобы обсуждать причины, по которым он пьет.
– Вы что? Не хотите вернуться домой? – как-то даже печально продолжил Эдик, расценив его молчание, как недовольство его просьбой. – Это, насколько я понимаю, ваш единственный шанс. Поймите это, Серж. Вы же неглупый человек!
Сергей внимательно посмотрел на своего соседа по комнате. Домой-то как раз я очень хочу, подумал он про себя. И с каждым прожитым днем – все больше и больше.
– Хорошо, – только кивнул он. – Я постараюсь.

* * *
К обеденному перерыву немногочисленные лаборатории физиков опустели.
Один только Сергей задержался с протиркой шкафов и мытьем полов – официально в институте он числился лаборантом.
Впрочем в этот раз, как и всегда после смертей Профессора, работы было немного – почти все очень тщательно протерли чистильщики. Убрав все свои рабочие инструменты в служебный чуланчик, Сергей в задумчивости остановился у внешнего окна. За толстым стеклом сквозь кромешную черноту космоса величественно проплывали два небольших астероида. Да уж, космос, с грустью подумал он, снова вспоминая "Атлант" и их будничные полеты в другие галактики. Сергей решительно тряхнул головой, прогоняя ненужные теперь воспоминания. Что делать дальше? В бар было идти уже поздно – не успеет пообедать. И он остался на традиционную партию в шахматы с начальником отдела физических исследований.
Коурис на минуту задумался и двинул вперед фланговую пешку.
– Наверное, так будет лучше, – промолвил он, словно оправдываясь.
Сергей пожал плечами и подтянул коня, укрепляя защиту своего короля.
– Крови-то не много забирают? – спросил Коурис мимоходом, глядя на доску.
– Да вроде нет, терпимо. А что? – переспросил Сергей, обдумывая возможные ходы своего противника и варианты своих ответов на них.
– Слышал, медики жалуются, что маловато, – промолвил Коурис, задумчиво протягивая руку к доске, но тут же нерешительно одергивая ее обратно. – Мол, уж очень огромный объем работ.
– Ну, я тоже не ящерица, не могу так быстро восстанавливать утерянное, – пожал плечами Сергей, отметив про себя, что Коурис хотел двинуть ферзя, и значит в данный момент он явно задумывает атаку.
– А я слышал, что медики говорят, что им достаточно разово получить десять килограмм крови и тканей и они тут же ответят на все поставленные вопросы, – пробурчал Коурис все-таки осмелившись и решительно двинув вперед ферзя.
Сергей внимательно посмотрел на начальника отдела физических исследований, все также не поднимающего от доски глаз. И ничего не ответил, задумавшись над этими словами, и чувствуя в душе, что не просто так его собеседник произнес их, явно не для того, чтобы разговор поддержать. Но вот для чего? И какой смысл, и какая польза для него? Что он задумал? Какую игру ведет? Или это по чьему-то указанию? Давора например? Элоры? Вот и еще одна загадка, которую надо будет решить как можно быстрее, отметил Сергей про себя.
– Ценой моей жизни, – усмехнулся он, небрежно подтягивая к коню белопольного слона. – Хотя, вроде, обещали доставить меня домой.
Коурис промолчал, делая вид, что полностью погружен в ситуацию на доске.
– Мне вообще непонятно, – продолжил Сергей более спокойно. – Зачем вам тратить так много усилий на все эти эксперименты? Ради чего?
– Ну, не скажите! – вдруг оживился Коурис, выпрямляясь и открыто посмотрев на Сергея. – Тайны мира знать очень даже важно. Ведь по большому счету, в любой момент к нам могут вторгнуться миллионы врагов. – Сергей отрицательно качнул головой и Коурис поспешно поправился. – Ну не из вашего мира, так из какого-нибудь другого, более воинственного. И, причем, все эти полчища могут появиться на наших базах, прямо среди нас. Например, вот сейчас у вас за спиной. Как и вы в свое время, – добавил он уже более спокойно.
Сергей улыбнулся, вспомнив свое появление.
В этот момент дверь приоткрылась и в комнату заглянула жгучая брюнетка с короткой стрижкой, тридцати с лишним лет – опять же если считать в земном исчислении, не местном. Этакая знойная великосветская красавица. Ее лицо, по местной моде, было раскрашено россыпью ярких звездных скоплений на темно-фиолетовом фоне – а-ля битва галактик.По своему еще самому первому появлению в этом мире Сергей помнил – это была жена Коуриса.
– Добрый день, – поздоровался Сергей и взгляд женщины скользнув, вдруг задержался на нем. Она вздрогнула и почему-то покраснела.
– Здравствуй, – тихо произнесла жена Коуриса, замерев в дверях. – Серж, – добавила она как-то странно. – Серж, – снова повторила она, на этот раз уже побледнев.
Коурис обернулся.
– Дорогая, я сейчас, – кивнул он ей, сделав поспешный ход, чтобы иметь время на беседу. Понимая это, Сергей решил со своим ходом не торопиться.
Однако, где-то я ее уже видел?, устало подумал Кузнецов. И не только рядом с Коурисом в ту первую встречу. Вот только где? Если бы женщины не меняли с такой легкостью свою внешность, и не красили свои лица, было бы гораздо легче вспоминать.
Но Коурис уже увел свою супругу в коридор, не дав как следует разглядеть ее, и Сергей не стал на ней заостряться – этот сектор базы не очень-то и большой, все со всеми сталкиваются довольно часто, хотя бы мельком, так что, возможно, он и видел ее где-нибудь в коридорах.
– Это моя жена, – сказал вернувшийся Коурис, внимательно изучая шахматную доску в поисках ответного хода Сергея.
– Я помню, – сказал Сергей и сделал свой ход. – Красивая она. Вам повезло.
Коурис внимательно посмотрел на шахматные фигуры, потом перевел взгляд на Сергея, но ничего не ответил и молча сел.

* * *
После обеда Сергей тщательно протирал колбы у медиков, помогая смешливым ассистенткам Эдика. Здесь и застал его сигнал оповещения – Элора срочно вызывала его на ковер.
Он несмело и с большой неохотой зашел в кабинет начальника института. Кого-кого, а видеть ее, после всего, что случилось утром, ему совсем не хотелось. По крайней мере сегодня. Снова встретиться с ее взглядом, прочитать в них насмешку. Это – такое унижение.
Впрочем, Элора на него глянула только мельком – наверное, чтобы убедиться, что вошел именно тот, кто и был ей нужен.
– В общем так, – сухо произнесла она, просматривая содержимое каких-то видеокристаллов. – Я объявляю вам выговор.
Сергей молчал. И выговор его не удивил, и это официальное обращение на "Вы". Хотя в кабинете они были не одни. В сторонке тихо сидел Коурис, который старательно делал вид, что ничего не замечает.
Тем не менее Сергей все-таки побледнел и непроизвольно напрягся. Застыл на месте, не мигая глядя на Элору, которую, впрочем, этот его взгляд совершенно не трогал и не нервировал. Она просто не обращала внимания на такие пустяки.
– Желаете знать – за что? – Она наконец-то подняла свои глаза, посмотрев на него строгим начальственным взглядом.
Сергей пожал плечами, продолжая стоять, словно провинившийся школьник перед классной руководительницей.
– Эти неоднократные появления на рабочем месте в нетрезвом виде, – вдруг вспылила она. – Грубость вышестоящим начальникам (Толстяк, мелькнуло у Сергея), разгильдяйство, вызывающее поведение?
Она вдруг замолчала на самом эмоциональном подъеме и Сергей украдкой посмотрел на нее – что же случилось? Впрочем, с ней все было впорядке.
– В общем так, – закончила она нормальным, только немного усталым, тоном. – Ваши поступки я покрывать не собираюсь. И для начала объявляю выговор и поручаю начальнику отдела физических исследований, господину Аэцию Коурису, взять непосредственное шефство над вами.
Сергей по-прежнему молчал.
– А то развели полный бардак и демократию, – посмотрела она на Коуриса, и тот тоже непроизвольно сжался под ее взглядом.
Вот стерва-то, подумал Сергей, побледнев еще сильнее.
– И последнее, – добавила она, чуть помедлив. – Вы хоть у нас и числитесь псевдо-лаборантом, но это совсем не означает, что вы можете спокойно пренебрегать своими обязанностями.
На этот раз Сергей искренне удивился. Это было что-то новенькое. Как раз единственное, что он делал качественно, это его лаборантские обязанности. Тут он никого не подводил. И вот на тебе – кто-то нажаловался. Интересно, кто?
Странные они все, продолжал он думать про себя, в то время как Элора еще в чем-то его выговаривала. Казалось бы, я – единственный экземпляр, на меня, по идее, должны молиться, ни в чем мне не отказывать… А однако поди ж ты… Записали лаборантом, якобы для конспирации. Платят какую-то мелочь. Живу в какой-то каморке…
– Может, тебе лучше не пить? – брезгливо произнесла Элора, откровенно поморщившись при этом – от Сергея, не смотря на ароматизированные леденцы, все-таки разило спиртным. Впрочем ему почему-то послышались и просящие нотки. Но он решил, что показалось.
– Что вдруг за забота такая? – спросил он, чуть заметно усмехаясь.
– Алкоголь может сказаться на результатах? Есть жалобы на тебя. И много.
– А-а-а… – протянул он. – Честно говоря, мне нет дела до этих результатов в частности и до вашей науки вообще.
– Все что ли? Растерял желание вернуться? – усмехнулась она. – Сдался, значит? Сломался?
– Да нет, – пожал он плечами. – Но если не пить, то мне скучно. И заняться нечем. Да и стресс постоянный и круглосуточный – надо чем-то смягчать.
– А стресс-то отчего? – насмешливо поинтересовалась Элора.
– От всего. От жизни этой? – вяло махнул он рукой.

* * *
После работы Сергей совсем недолго размышлял, чем ему заняться. Решил пойти к Элоре. Во-первых, она все-таки его жена. Во-вторых – как она прошлым вечером улыбалась ему! И в третьих – надо все-таки довести до конца тот, начатый утром, разговор, расставить все точки над 'и'.
У дверей в жилой сектор высокопоставленных особ сегодня дежурил Ричард. Все такой же аккуратный. И галстук у него был повязан совсем не так как у других охранников, хотя узел был точно такой же. Но что-то неуловимое выделяло Ричарда среди всех остальных его сослуживцев. И как на нем сидела форма, и как он себя вел, как смотрел на вас, как разговаривал?
Сергей знал, что тот был тайно влюблен в Элору.
– Как дела? – вежливо спросил Ричард, соединяясь с квартирой миссис Дебюсси.
– Нормально, – традиционно ответил Сергей.
На внутреннем экране в каморке охраны возникло лицо Элоры.
– К вам господин Харви, – доложил Ричард.
Пауза.
– Я не хочу его видеть.
Ричард посмотрел на Сергея – слышал?
Сергей кивнул, развернулся и твердым шагом направился в бар.
Ну как тут с вами не пить? – обидевшись, зло думал по дороге. – И захочешь – не получится. Просто не дадите.

* * *
Несмотря на поздний час народу в баре было еще немного. Впрочем, Сергей и так бы нашел старого Реника. Тот сидел на своем излюбленном месте – в самом дальнем углу за небольшим полуподсобным столиком под лестницей. Как обычно, удобно пристроившись, он собирался весь вечер цедить один стакан дешевого спиртного.
Сергей молча поставил на стол бутылку водки.
Искоса и даже с каким-то легким неудовольствием взглянув на это, Реник, ни слова не говоря, только по-стариковски крякнул, подвигаясь и почти прижавшись к самым ступенькам.
– Что? Опять проблемы? – только спросил он.
Сергей вяло кивнул, поморщившись.
– И что вам молодым все неймется? – пожал старик плечами, пододвигая к себе принесенный салат, и аккуратно вытирая вилку грязной салфеткой.
– Жизнь такая, – ответил Сергей, быстро разлив водки – торопясь забыть все увиденное и услышанное за сегодня. – И как ты только можешь ее цедить? Это же не коньяк?! Водку так пить нельзя! Возьми хоть пятьдесят "Арарата" что ли?
– А мне нравится, – вяло возразил старик. – Ничего вы, молодежь, не понимаете в маленьких радостях жизни.
Выпили без тоста.
– Жизнь как жизнь, – продолжил Реник, аккуратно ставя свою рюмку на стол и ловко отправляя в рот тонко отрезанный кусочек чего-то зеленого, явно, сделанного из водорослей. – Вон с кого надо брать пример, – кивнул он куда-то в зал. – Никогда никаких проблем. Можно даже позавидовать.
Сергей меланхолично посмотрел в указанную сторону. В центре зала энергично танцевала высокая красивая девушка, с пышной копной ярко рыжих волос, полностью отдавшись танцу и, казалось, вообще забыв про окружающих.
Да уж, подумал про себя Сергей, сразу же узнав в ней Кэрол, у нее-то проблем как раз выше крыши. Только она о них еще не знает. Сергей вздохнул про себя. Раз Кэрол появилась, значит опять жди крупных неприятностей.
Музыка стихла. Оглядев взглядом хищницы зал и не найдя ничего примечательного девушка неторопливой и уверенной походкой львицы приблизилась к стойке бара, демонстративно медленно присела на высокий табурет, небрежно закинув одну длинную стройную ногу на другую.
– Что – жизнь треплет? – спросил Реник. Достав откуда-то из складок одежды недокуренную сигарету он принялся старательно ее раскуривать.
Ну вот, опять забыл купить ему сигарет, с досадой подумал Сергей, ничего не отвечая на вопрос. Впрочем, старику ответ и не требовался.
– Серж, мой вам совет – держитесь от нее подальше, – тихо и как-то грустно сказал Реник, явно намекая на рыжеволосую красотку. – Вы для нее – всего лишь один из многих. Согласитесь с этим. Но именно на вас скатываются все последующие неприятности.
Сергей обернулся к старику. С чего это вдруг он стал оберегать его?
– Красивая, конечно, – между тем вздохнул старик. – Жалко, что такая прожженная стерва. Наверное, она поимела большинство мужчин базы.
Сергей усмехнулся. Ему вдруг стало смешно от замечаний Реника. Но он тут же вспомнил кровь, хлещущую из широкого разреза в горле Кэрол, агонию в собственной луже крови молодой девушки, фактически еще ребенка, и помрачнел, снова тряхнув головой – единственный действенный способ для выветривания лишних воспоминаний.
– Почему вы так решили? – спросил Сергей, незаметно для себя переходя на "вы".
– Слышали? – старик зачем-то наклонился ближе к Сергею, словно их кто-то подслушивал. – Опять ее вытащили из чьей-то постели. Не может она без этого, ну ни как.
– Зарезал? – безразлично поинтересовался Сергей. Им обоим было понятно, что речь шла о Толстяке – больше просто не кому.
– Да нет, обошлось, – вяло ответил Реник, кинув короткий взгляд в сторону бутылки. – Видать, он только после вас так к ней относится. Почему-то.
Сергей пожал плечами. Ему совершенно не верилось в это.
– Говорят, поначалу он ее вообще просто резал, – многозначительно сказал старик, продолжая все ближе наклоняться к Сергею. – Тут же на восстановительном ложе. И так – несколько раз за день. Восстанавливал и резал. Восстанавливал и резал. Говорят – страсть у него какая-то неразделенная.
– Они из одного времени? Встречались? – поинтересовался Сергей, беря бутылку в руки.
– Да нет. Опять же говорят, что в прыщавом юношестве он где-то увидел ее фотографии. Или видел ее выступления. Она все-таки танцовщицей была. И его как ударило. Или шиза посетила. Короче – страсть на всю жизнь. Такие вот слухи ходят. А как на самом деле – пойди, спроси?
Он замолчал на какое-то время, отвлекшись на процесс разливания водки.
– Между прочим, Толстяка тоже ведь убивали, – промолвил Реник, подняв свой стакан и не давая ему долго застаиваться налитым.
Сергей пьяно удивился.
– Впервые об этом слышу?! – честно признался он.
– Раза два на моей памяти, – подтвердил Реник. – А так – возможно, и гораздо больше.
– И по какой причине? – поинтересовался Сергей, наклоняясь поближе, чтобы лучше слышать сквозь упавшую в зал лавину музыку.
– Да кто его знает, – пожал плечами старик. – Одно время ходили слухи про какое-то подполье, про борцов за свободу людей. Но потом все стихло. Болтовня, наверное. Просто кому-то он сильно надоел. Хотя? Смысла-то нет убивать. Восстановили буквально через час. Словно ничего и не произошло.
К их столику подошел освободившийся от дежурства Ричард.
– Ну и место вы себе выбрали, – сказал он присаживаясь и движением указательного и среднего пальцев подзывая официанта. – О чем разговор?
– Вот об этой, рыженькой, – протянул Реник, тыкая в зал вилкой. Подлетевший официант виртуозно выложил на стол папку с вензельным тиснением – меню, и еще одну рюмку. – Уж больно много у нее мужчин.
– Фу, – поморщился Ричард. – Как вы нехорошо-то о женщинах. С кем спать – это ведь ее личное дело. Как и ваше. Не нам об этом судить. И уж тем более – обсуждать вслух. – Тут он покосился на Сергея и уже молча раскрыл меню.
Сергей снова наполнил рюмки и покосился на Кэрол. Девочка уже не скучала – рядом с ней небрежно присел какой-то бугай. И опять Сергей подумал, что эту мощную спину он когда-то уже видел. Кэрол оценивающе оглядела своего соседа и глаза ее заблестели, а губы сами собой приоткрылись, обнажив ровный ряд идеально белых зубов.
Ну вот, началось, совершенно равнодушно подумал Сергей, видя подобные сцены, казалось, уже тысячу раз. И те же самые тысячи раз – чем они, как правило, заканчивались.
Ричард между тем, преисполненный важности кулинарного процесса, величественно заказал себе акульи плавники в гриле. Впрочем, на этом он не успокоился и небрежным барским жестом попросил официанта позвать шеф-повара, который тот час и появился, все такой же улыбающийся и подтянутый, в идеально отутюженном белом колпаке.
Какое-то время Ричард обсуждал с ним способы приготовления заказанного им блюда. Наконец, они пришли к единому мнению.
– И масла лейте чуть-чуть, – добавил Ричард в след удаляющемуся повару. – На самом донышке.
Шеф-повар кивнул белым колпаком.
– Баловство все это, – тихо пробурчал Сергей. – Он сам – мастер. Сделает как надо.
– Ну не скажите, – тут же возразил Ричард. – Те же самые плавники можно приготовить множеством способов. И самый традиционный – заливают плавники маслом, так чтобы они скрылись. А мне это не нравится. Имею я право получить удовольствие от пищи? Как клиент?
Сергей на всякий случай пожал плечами и согласно кивнул, беря в руки свою рюмку.
– Всем привет! – радостно прокричал подошедший Петечка, стараясь перекричать вновь заигравшую музыку.
Ему кивнули. Петечка решительно взял у соседей свободный стул, сел, так же решительно, отодвинув тарелки, разложил какие-то видеокристаллы и черную коробочку.
– Мужики! – снова прокричал он, наклоняясь над столом. – Сейчас по базе идет общественное движение – собираем подписи на восстановление великого актера прошлого, Доминика Рошфора.
Петечка был общественным деятелем и постоянно собирал какие-то подписи.
– Следующие в списках, – продолжил он многозначительно. – И я думаю – наиболее интересные кандидатуры, это Глория Сеймур и Вероника Петровская. Кто не знает о таких – вот кристаллы. Прошу голосовать. – И он пододвинул свою черную коробочку на середину стола.
В другое время Сергей с интересом бы просмотрел кристаллы – что за актеры, как играют, чем знамениты. Но сейчас его голова была занята совсем другим и он не глядя нажал на первую попавшуюся кнопку. Отпечаток его пальца и просканированное биополе однозначно идентифицировали его, закрыв доступ для повторного голосования.
– Лучше эту энергию потрать на создание какого-нибудь нейтринного коридора снаружи, – небрежно заметил практичный Ричард, – чтобы можно было совершать прогулки по астероидам. А то на базе заняться не чем. Театр – маленький. Остается только смотреть в окно и пить.
Петечка только ухмыльнулся.
– Ну не скажите! – восторженно прокричал он. – Согласитесь, все таки очень здорово, что мы живем в такое время! А?!
– Почему? – удивился старый Реник, держа перед собой рюмку, но не решаясь перед всеми выпить ее в одиночестве, и тоскливо ожидая, когда Ричард или Петечка, как вновь прибывшие, скажут тост.
– Ну как же? – даже удивился Петечка, по-детски округлив свои наивные глаза. – Ведь кругом столько возможностей! О которых мы и не мечтали!
– Каких, например? – усмехнулся Ричард, заметив старческое нетерпение Реника и вежливо беря свою рюмку.
– Мы можем видеть и слышать артистов любого поколения, а не только своего! – воскликнул Петечка. – И даже тех, кто блистал как до моего появления, так и задолго после моей смерти! – Он чуть не захлебнулся от восторга. – А инкарнация? Это же ведь фактически – бессмертие! О котором постоянно мечтало человечество!
– Ну, тут вы, молодой человек, ошибаетесь, – охладил его пыл Ричард. – Смерть все равно ведь осталась. Просто вас теперь может быть много. Только и всего.
– Все равно, – не сдавался Петечка, несколько поникнув. – Инкарнация предоставляет огромные возможности. Если ты не реализовался в чем-то одном, у тебя есть попытка – заметьте, и не одна – реализоваться в другом, третьем, четвертом, пятом? – разошелся Петр.
Ричард ласково похлопал его по плечу.
– Сдаемся, сдаемся, – улыбнулся он. – Предлагаю выпить за неожиданно открывшиеся новые возможности.
А Сергей подумал – и зачем я только борюсь с Супер Компьютером? Когда всем и так хорошо.
– Нажимайте, давайте, – поторопил всех Петечка, морщась от вида водки. – А то я так долго буду народ обходить.
Ричард небрежно нажал на какую-то кнопку и Петечка довольный исчез, решительно отказавшись от спиртного.
А тут и шеф-повар подоспел с акульими плавниками, от которых, почему-то, неприятно пахло водорослями.
Разлили по последней. Выпили за искусство и почему-то за тех, кто в море.
Сергей с сожалением посмотрел на пустую бутылку.
– Еще? – понимающе спросил старый Реник.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Да нет. Хватит на сегодня. А то мне совсем житья не будет. Пойду. Чашку кофе – и домой. А вы заказывайте. Плавники без водки, наверное, все-таки не очень…
И он подошел к стойке бара, заказав чашку двойного кофе. То, что это было совсем не кофе – никто и не сомневался. И из чего его варили – никто не знал. Да и знать не хотел. Главное, что оно все-таки бодрило и худо-бедно проясняло голову.
Сергей стоял и неторопливо, маленькими глоточками, выдерживая длинные паузы, пил свой напиток, думая, что все в жизни в общем-то повторяется. Он сам уже сколько сделал предложений Элоре в разные моменты своей жизни. И вот теперь Кэрол, которая в данный момент отчаянно флиртовала с бугаем, покачиваясь на высоком барном стуле совсем неподалеку от Сергея, и вызывающе демонстрируя всем свои открытые ноги. Явно желая привлечь и еще кого-нибудь – один поклонник – это ведь так мало! И что ее постоянно тянет сюда? – думал Сергей, невольно вслушиваясь в смех девушки, который в многочисленных прошлых ее жизнях так часто звучал в его постели. – И именно в этот бар? Есть ведь заведения и получше? И по престижнее.
Между тем от его взгляда не ускользнуло, что от небольшой, но довольно шумной компании из трех человек, под общие смешки, отделился один, развязно поднявшись из-за стола. Потолкавшись у друзей он развернулся и качающейся походкой направился к стойке бара. Как раз на заразительный смех Кэрол. И на ее ноги. Ну вот и началось, равнодушно подумал Сергей, жизни у нее все разные, но так похожи одна на другую?
Молодой человек приблизился.
– Слышь, земеля, – сказал он по-дружески бугаю, лениво хлопая того по плечу. – Сходи, проветрись пока.
Бугай явно был не новичок в этих делах, и небрежно развернувшись и облокотившись спиной на стойку, с усмешкой посмотрел на подошедшего. И это лицо мне кажется знакомым, устало подумал Сергей про кавалера Кэрол, делая очередной глоток. Последнее время ему часто казалось, что он где-то видел кого-то.
– А больше тебе ничего не надо? – спросил бугай в ответ, пренебрежительно смерив своего соперника прищуренным взглядом.
Крепыш только криво усмехнулся.
– Мужик, это был дружеский совет, – сказал он. – Поверь. Ничего личного. Но тебе лучше уйти. – И он чуть ли не по-братски похлопал бугая по скрещенным на груди рукам, и улыбнулся почти виновато.
– У меня к тебе тоже есть небольшой, но тоже дружеский совет, – миролюбиво ответил бугай со знакомым лицом. – Топай-ка своей дорогой. Земеля.
– Ну как знаешь, – чуть ли не примирительно ответил крепыш и развернулся уходить, но тут же с разворота ударил бугая в солнечное сплетение.
Бугай явно этого ожидал. И его пресс выдержал это испытание. Но тут он допустил огромную ошибку – вместо того чтобы нанести противнику сокрушительный удар и остаться одному против двоих, он только оскорбительно оттолкнул крепыша пятерней в лицо. Да так, что тот, прокатившись на спине по полу, сбил по дороге ближний столик, сломав хлипкую ножку.
Сергей мысленно посочувствовал бугаю, видя, как быстро выскочили друзья из-за стола, и как сам крепыш поднялся неуловимым лениво-пружинистым движением. Теоретически надо бы конечно уйти, рассуждал Сергей, но кофе еще осталось, и было глупо из-за каких-то рядовых по местным меркам событий портить себе питье. И он остался у стойки, точно зная, что мирно сидящего или стоящего никто из дравшихся никогда не тронет, максимум – прикроется им. И все.
Кэрол, облокотившись спиной на стойку бара, спокойно курила, равнодушно поглядывая, как двое мужчин остервенело кувыркались в пыли пола.
Впрочем, бугай был не таким уж и глупцом и свои силы знал. Но одного он знать не мог – судя по движениям один из сидевших за столиком был профессионалом. С таким один на один-то не справиться. А когда у него по бокам еще двое совсем не слабых дружков? тут, считай, можно закрывать лавочку.
В общем, сначала все было нормально. Бугай ловко раскидал хаотично нападавшую двоицу – третий сидел на перевернутом столике и неторопливо наблюдал. Привыкший к такого рода событиям – драки здесь были довольно часты, в том числе и из-за Кэрол – Сергей перестал следить за этой возней и снова углубился в свои размышления, неторопливо попивая кофе. Он думал о Элоре, о своем предложении, и что теперь в свете последних событий он выглядит полным идиотом. А если она еще и поделится с кем-нибудь, то тогда в институт лучше вообще не заходить – безобидные усмешки сожрут заживо. И в этот момент его толкнули в спину. Рефлекс сработал молниеносно и он автоматически спружинил, даже не посмотрев, что там произошло, умудрившись не расплескать кофе. Да и ход его мыслей не прервался – событие было рядовым и что-либо подобное возникало здесь буквально через день.
– Однако ты меня удивляешь, – прозвучал совсем рядом женский бархатный голос.
Он скосил глаза без всякого любопытства. Слегка пододвинувшись к нему, явно чтобы лучше слышать в этом шуме ломаемой мебели и отборного мата, адаптированного под условия здешней жизни, рядом стояла Кэрол, глядя на него простым открытым взглядом женщины, которой никто ни в чем никогда не отказывал.
Сергей вяло пожал плечами, делая еще один, уже последний, глоток.
– Я – Кэрол, – сказала она открыто улыбнувшись. – А тебя как зовут?
Верно, мелькнуло у него, мы же пока еще не знакомы. Или все-таки знакомились как-то? Уже и не упомню во всей этой чехарде.
Сергей отрицательно покачал головой, ярко вспомнив, как буквально недели две назад под ужасный хрип вываливались внутренности из ее живота.
Девушка чуть удивленно повела бровями.
– Однако?! – произнесла она, в то время как к дерущимся наконец-то присоединился третий и дела бугая тут же стали плохи.
– Бывает и так, – равнодушно пожал плечами Сергей, ставя чашку на стол и глядя на дерущихся – бугай со знакомым лицом ему явно понравился. Да и несправедливо это – трое на одного. – Мужики – заканчивайте, – сказал он негромко и чисто символически.
На его слова никто не обратил внимания, но ритуал был соблюден и он ловко скользнул между двумя нападавшими, дав возможность бугаю подняться с пола.
– Вдвоем что ли? – только спросил бугай, чуть подмигивая подбитым глазом.
– Удержишь эту парочку? – сквозь зубы спросил Сергей, наблюдая за профессионалом, оценивающим новую обстановку.
Бугай, поняв о ком идет речь, удовлетворительно кивнул – еще бы!
И тут началось? Уже гораздо более серьезно.
Отряхнув пыль с брюк Сергей неторопливо оглядел зал. Несмотря на мощный шум и грохот, оказалась, что они побили не так уж и много столиков – всего четыре. Да и отсутствие массовости в это время не позволило драке перерасти в побоище.
Сергей протянул руку бугаю, помогая ему подняться. На шофера Ларри вроде похож, только теперь в спокойной обстановке промелькнуло у него в голове.
– Привет, Серега, – вдруг добродушно ухмыльнулся тот разбитыми губами. – А я тебя, честно говоря, не сразу-то и признал. Спасибо за поддержку.
– Да не за что, – пожал плечами Сергей, понимая, что теперь им надо отсюда побыстрее уходить.
– Сочувствую, что ты так рано умер, – продолжил Ларри, тоже отряхиваясь в свою очередь. – Но и рад тебя видеть. Я смотрю – все наше поколение здесь собралось. И никто почти не дожил до старости. Куда ни глянь – одни знакомые лица.
Сергей кивнул ему на всякий случай. Поймал задумчивый взгляд все так же небрежно стоявшей у стойки Кэрол.
– Извините за эту безобразную сцену, – сказал он ей, слегка разведя руками.
Кэрол в ответ вяло помахала сигаретой – мол, какие пустяки.
– Надо уходить отсюда, – сказал быстро подошедший Реник, озабоченно оглядываясь на с трудом поднимавшихся хулиганов. – Что-то тут не очень-то и спокойно. Да и грязновато стало.
Они вышли из бара, очутившись в темном коридоре задворков космической базы.
– Я предлагаю еще куда-нибудь пойти, – почему-то радостно сказал Ларри. – Хотелось бы о многом поговорить – не виделись все-таки столько.
– Не возражаю, – ответил Сергей, который тоже был не прочь поговорить, вспомнить прошлые времена, женское общежитие, расспросить про общих знакомых – Кристину, Лану…
– У тебя довольно тесно, – тут же заметил старый Реник, чувствуя, что пахнет выпивкой и настоящим мужским застольем. – Да и женщины постоянно заходят в гости. Будут сильно отвлекать и нервировать. Лучше – у меня. Ко мне вообще никто не заглядывает, так что ручаюсь головой – посидим спокойно.
Сергей почувствовал, как Ларри вопросительно посмотрел на него.
– Идет, – кивнул Сергей.
– Ну вот и замечательно, – удовлетворительно сказал бывший шофер. – Надо бы только водочки купить по дороге. И сопутствующее?
И тут от двери донеслось:
– Мужчины, вы не проводите меня?
Тонкая худая фигурка Кэрол одиноко смотрелась среди этой помойки.
Переглянувшись, мужчины в нерешительности остановились.
– Серега, – снова тихо и просительно произнесла она. – Вас ведь так зовут? Вам не будет трудно?
Ларри, улыбнувшись, молча хлопнул Сергея по плечу.
– Я буду ждать, – только сказал он. – Надеюсь, это у тебя не займет много времени?

* * *
Они медленно шли по темным уличным коридорам космической станции. Сергей вел ее к одной из боковых магистралей, где еще можно было в это время посадить девушку на автокар.
Молчали.
В какой-то момент она неожиданно остановилась. Развернулась, поглядывая на него как-то странно и вместе с тем задумчиво.
– Серега – какое странное имя, – протянула она, приблизившись к нему вплотную.
– Производное от "Сергей", – ответил он.
– Сер-гей, – протянула она, собираясь положить руки ему на плечи но передумав. – Тоже довольно странное имя.
Он пожал плечами.
– Ты никогда не занимался этим на улице? – вдруг спросила она тихим томным голосом, подчеркивая слово "этим". – Хочешь, научу?
– И что в этом хорошего? – непроизвольно поморщился он. – Только одна животная страсть.
– Ну и что? – удивилась она. – Настоящая животная страсть придает любви силу и цвет.
Сергей улыбнулся.
– Настоящая любовь не нуждается в животных страстях. Она сама по себе уже страсть, и гораздо сильнее всех остальных, – зачем-то ответил он – он уже так много успел переговорить с ней на тему любви, что, казалось, уже говорить было не о чем.
Кэрол усмехнулась усмешкой очень опытной женщины.
– Убедил, – сказала она тоном учительницы, не собирающейся спорить с ребенком. – Значит, хочешь любви?
– А кто ее не хочет?
– А тебе известно, что любовь на самом деле – это одно сплошное страдание?
– Но зато – это любовь, – возразил Сергей.
Она пожала плечами.
– Ладно, пойдем, – сказала она поежившись. – А то что-то в этом секторе довольно прохладно.
Они снова шли молча. Только на этот раз она почему-то взяла его под руку. Он противиться не стал, твердо решив, что эта их встреча – последняя, и больше их рядом никто не увидит.
Наконец они вышли на магистраль. Остановились.
– Наверное, ты и прав, – задумчиво проговорила она, первой нарушив молчание. – Не скажу, что с тобой было интересно. Я рассчитывала на более увлекательный вечер. Но душу ты мою зачем-то умудрился разворошить, так что почему-то захотелось еще поговорить о любви. – Она прямо и пристально посмотрела на него и Сергей выдержал ее взгляд. – Но мне пора. А то мой толстячок всполошится. И так еле удрала. Совсем тогда житья не даст.
А тут и автокар показался. Сергей махнул рукой и аппарат остановился.
Открыв дверцу, она снова задумчиво посмотрела на Сергея.
– Лицо твое мне почему-то кажется знакомым? Мы раньше не встречались?
Он отрицательно покачал головой, точно зная, что Толстяк после убийства матриц с нее не снимал и поэтому о своих встречах с ним она помнить никак не могла.
– Почему-то повеяло чем-то грустным и печальным. Это странно. И неприятно. – И она, не попрощавшись, уехала.

На обратной дороге Сергей на всякий случай остановился у автоматического киоска – генератора питания. Выбрал пункт "водка пшеничная". Приложил ладонь – для авторизации. Получил свежесгенерированный продукт. Заодно просмотрел свой текущий баланс, который оказался совсем мизерным.
И что ее все время тянет ко мне? – думал он, торопливо продолжая свой путь. – Ну раз случилось. Ну два. Ну три. Но сейчас это уже двенадцатый или тринадцатый. Как-то подозрительно все это.
Задумавшись, он столкнулся с человеком, вышедшим из-за ближайшего поворота и тоже куда-то спешащим.
– Извините, – сказал Сергей чисто машинально.
– Ничего страшного, – прозвучало в ответ.
И только когда незнакомец скрылся за следующим поворотом, до Сергея вдруг дошло, что увиденное в полумраке лицо почему-то сильно его разволновало.
Он замер, ошарашенный. Видений вроде никогда не было, подумал он медленно разворачиваясь. Сейчас догоню и все выясню.
Но ни за этим поворотом, ни за следующим никого уже не было. А потом коридоры стали раздваиваться и растраиваться и погоня стала бессмысленной.
Немного постояв перед очередным разветвлением, Сергей покачал головой и медленно побрел обратно.
Где я мог его видеть? – мучительно рассуждал Сергей, чувствуя, что здесь кроется разгадка какой-то тайны.

* * *
В каморке у Реника закуска уже была разложена на столе, что-то приятно пахло на печке, и водка была уже разлита по старым засаленным стаканам. Судя по лицам Ларри и старика, уютно устроившихся за столом – разлита уже не раз.
Взглянув на вошедшего Сергея, старик молча пододвинул к столу единственную имеющуюся табуретку. Сам он сидел на ветхой кровати, а Ларри – на старом ящике. Реник достал откуда-то из под стола третий стакан, подул в него для верности, посмотрел на просвет, молча поставил на стол и налил водку.
Сергей сел. Под одобрительные возгласы выставил на середину купленную бутылку.
– Все нормально? – спросила его Ларри, радостно чему-то улыбаясь. – Что-то ты совсем быстро.
– Без приключений, – кивнул Сергей, беря свой стакан. – За что пьем?
– За встречу, естественно?! – удивился Ларри. – Вот что значит заглянуть в незнакомый бар!
– Ну что ж, – снова кивнул Сергей. – За нее, – сказал он, приподнимая над столом емкость с водкой.
– Черт! – воскликнул гигант. – Как я все-таки рад тебя видеть!
Чокнулись. Выпили.
– Ты давно здесь уже обитаешь? – спросил Ларри, выхватывая вилкой закуску из общей тарелки.
– Где-то с месяц, – ответил Сергей, ставя свой стакан на стол. – А ты?
– Да уж третий год, наверное, пошел, – ответил Ларри. Речь шла конечно же об универсальном летоисчислении, принятом во всех космических базах.
Сергей кивнул, принимая это к сведению.
– А до этого где-нибудь уже побывал? – продолжал любопытствовать Ларри.
– Пришлось, – честно сказал Сергей, хотя понимал, что гигант его спрашивает совсем о другом.
Теперь уже Ларри кивнул.
– Меня тоже уже несколько раз восстанавливали. В текущей моей жизни. А сколько этих жизней у меня было – одному Властелину известно.
– Богу, ты хотел сказать? – переспросил Сергей, удивляясь новому слову в данном контексте.
– Да нет, – усмехнулся Ларри. – Именно Властелину. – И видя слегка непонимающее лицо Сергея, уточнил. – Нашему суперкомпьютеру. Не слышал что ли такого прозвища?
Сергей отрицательно покачал головой.
– Сказано довольно верно, – согласился он.
Ларри улыбнулся, довольный.
– Серж, – снова спросил он, не в силах скрыть своего любопытсва и радости от встречи. – Ну и как тебе эти новые порядки?
Сергей проглотил зеленую плитку.
– Порядки, как порядки, – пожал он плечами. – В конце концов они от нас не зависят.
– Ну, это ты зря! – воскликнул Ларри энергично. – Люди во все времена всегда сами определяли те порядки и ту систему, в которой они хотели бы жить.
Сергей усмехнулся его горячности.
– Ну, во-первых, судя по истории, эти желания, как правило, приводили к совершенно обратному результату. А во-вторых, вся мировая история уже не имеет никакого отношения к тому, что мы сейчас имеем.
Теперь уже Ларри покачал головой.
– Может ты и прав, – сказал он задумчиво. – Хотя мне кажется – ты ошибаешься. Но вот в чем конкретно – не скажу. Не силен я во всех этих мудрых беседах, – добродушно признался он, протягивая руку к спасительной бутылке, как к возможности увести разговор от трудной для него темы. – Да и от них только одна сплошная головная боль.
– Это точно, – поддержал его молчавший все это время Реник. – А то я с вами, от ваших умных бесед, уже заскучал. Испугался, что вы их затянете и весь вечер пойдет насмарку.
Сергей улыбнулся.
– Я здесь у вас все-таки еще новичок, – сказал он примирительно, – чтобы подолгу вести такие беседы. Я бы предпочел пока еще больше слушать. Но, впрочем, ты прав, не будем портить нашу встречу, – добавил он, протягивая руку за своим стаканом.
Снова выпили.
– Серж, а ты как умер? – неожиданно спросил Ларри.
Сергей задумался.
– Давай не будем пока поднимать эту тему, – предложил он серьезно.
Реник незаметно усмехнулся. Как работник лаборатории он прекрасно знал, что Сергей – единственный по настоящему живой человек во всем здешнем мире.
– Ну, извини, – смутился Ларри. – Я думал – ты уже переболел этим. Срок вполне достаточный. У меня все это вылилось в две недели запоя, – продолжал оправдываться бывший шофер.
Сергей кивнул, принимая его извинения.
– Да все нормально, – сказал он, вяло махнув рукой.
Реник достал откуда-то из-под низу еще один зеленый пресованный брикетик, принялся нарезать тонкими пластиками – для закуски.
– Ну а как твое семейное положение? – продолжил расспрашивать любопытный Ларри. – Женат? Холост?
Сергей усмехнулся.
– Фактически женат, – ответил он. – Помнишь ведь свадьбу с Элорой? – Ларри кивнул. – А реально – как бы и холост.
– Да уж, – протянул Ларри, осмысливая услышанное. – Жена – директор, это – кошмар. Не дай бог такое пережить!
И он искренне поплевал через левое плечо.
– Ну а ты как? – в свою очередь спросил Сергей, видя, что Ларри хочет задать еще какой-то вопрос.
– Я-то? – переспросил гигант. – Да как-то все один. Все еще по-старинке надеюсь, что встречу свою единственную.
– А инкарнатор? – спросил Сергей, в первую очередь конечно же имея ввиду Кристину. Хотя конечно же не факт что она умерла молодой и Эрих успел принять участие в заключительной фазе ее смерти.
Ларри грустно улыбнулся.
– Я все-таки консерватор, – сказал он печально. – Я, конечно, могу восстановить себе какую-нибудь девушку. Но, во-первых, все, кого я знал и кто мне нравился – давно уже пережили пожилой возраст – к счастью или к несчастью – тут еще неизвестно – и соответственно – не девушки совсем, а скорее всего – бабушки. А во-вторых, взять незнакомую и потом убеждать ее, что она должна любить меня и быть со мной ласкова, а то я ее распылю за ненадобностью – я так не могу?
Они помолчали.
– Ну, вы все уже? – спросил Реник по-стариковски недовольно. – Обо всем своем переговорили?
– Наливай, – кивнул ему Сергей. – Мы уже закончили.
– Да налито уже, – недовольно пробурчал старик. – Стынет.
Выпили. Зажевали зелеными плитками сушеных водорослей.
– А ты заметил, что наших здесь много? – спросил Ларри у Сергея. – Из нашего с тобой времени?
– Ну, в этом ничего странного как раз и нет, – встрял старик в разговор. – Каждая шишка в первую очередь заявляет на восстановление своих знакомых. А уж потом – по анкетам шарится. Я своих тоже много наблюдаю.
– И зачем так много стариков? – ухмыльнулся Ларри.
– Ничего ты не понимаешь, – обиделся Реник. – В старости – мудрость и накопленный опыт.
– Старик, ты прав, – хлопнул его по плечу Ларри. – Не обижайся.
Бывший шофер добродушно наполнил стаканы – на четверть – и они выпили примирительную.
А потом Ларри уснул. Сидя. Его растолкали и, как он не хорохорился, и не требовал еще водки (которую, кстати, ему все-таки налили, в надежде, чтобы он случаем не буйствовал), отвели на тахту, уложили. И гигант, убедив всех выпить с ним еще раз – как бы на посошок, тут же сладко захрапел.
Старик и Сергей остались вдвоем.
Старый Реник повертел в руках пустую бутылку. Убрал под стол, в компанию к предыдущей.
– Ну что? Спать? – посмотрел он на Сергея. – Я завтра все приберу.
Сергей покачал головой.
– Есть небольшой разговор, – сказал он, слегка икнув.
Реник снова задумчиво посмотрел на пустые бутылки.
– Ну хорошо, – согласно кивнул он седой головой. – У меня есть заначка. Еще старая водка – эта что-то теперь делается не так качественно – не та очистка, что была раньше.
Сергей пожал плечами – ему было уже все равно, и водка шла фактически как вода.
Старик долго шарился где-то в железном подполе. Наконец достал старую бутыль с алюминиевой крышкой. Любовно поставил на стол.
– Но только все не выпивать? Хорошо? – сказал он, пристально разглядывая Сергея и оценивая его состояние. – Оставим на другие случаи. А то обидно будет.
Сергей снова пожал плечами.
– Я, в принципе, могу и не пить, – сказал он. – Да и разговор-то короткий. Так – вопросик небольшой.
Но старик сам молча разлил водку по полному стакану. Все также аккуратно завинтив крышечку, бережно убрал бутыль в подпол.
– Я думаю – нам этого хватит, – сказал он под вопросительный взгляд Сергея. Сел напротив. – Ну? Слушаю? Или выпьем сначала?
– Да тут такое смешное дело, – неуверенно начал Сергей, вертя стакан в руках. – Мне кажется, что я встретил своего двойника.
Реник отнесся к этому сообщению совершенно равнодушно.
– Кажется, или ты точно встретил? – только и спросил он, пытаясь из того, что осталось на столе, организовать хоть какую-то закуску.
– Точно видел, – уже более решительно кивнул Сергей.
– А-а. Не обращай внимания, – неожиданно безразлично отмахнулся старик. – Были времена, когда и меня было много. И пил я только сам с собой, причем, в довольно большой компании, – добавил он чуть ли не с гордостью.
– Ну, так это вы, – неловко заметил Сергей, боясь этим замечанием обидеть своего собеседника. – Я-то ведь еще живой. И на меня еще нет матрицы. На сколько я понимаю – ведь матрица снимается только с мертвого.
– А может, ты тоже умер? – равнодушно пожал плечами старый Реник.
– Да нет вроде, – чуть задумавшись ответил Сергей.
– В этом в наше время нельзя быть уверенным наверняка. Никто ведь не осознает момент своей смерти. Ну было что-то. Но ведь прошло же.
А может и правда? – вдруг мелькнуло у Сергея. – И все эти опыты? Может, ведутся уже над мертвым телом, изучая его остаточную реакцию?
И Сергей энергично помотал головой и залпом выпил полный стакан водки.
– Когда я узнал – я месяц не просыхал, – с сочувствием проговорил старый Реник и мелкими глотками, но твердо, осушил свой стакан.
Сергей меланхолично кивнул. Впрочем, с чего это я решил, что видел своего двойника? – подумал он уже более спокойно. Ведь это мог быть, например, Сей – как говорила Инн – мы ведь тоже с ним были в чем-то похожи?
– Ладно, давай спать, что ли, – сказал старик, ставя стакан и не закусывая. – А то завтра опять будешь водку хлебать литрами после своих нагоняев. А печень что живая, что нейтринная – разрушается одинаково и необратимо.

499

* * *
Сергей проснулся среди ночи. Его разбудил сон. И снилась ему, как обычно, Земля, костерок на берегу Оби, уха, весело закипающая в стареньком котелке, уверенно кашеварящий Капитан, усмехающийся про себя чему-то, Женька, как всегда аккуратно разливающий водку в маленькие походные стаканчики?
Сергей долго лежал с закрытыми глазами, стараясь как можно дольше продлить видение ускользающего сна, и даже крепкий храп Ларри и стариковское посапывание Реника ему не мешали. Но речка быстро подернулась дымкой, поблек костер, растаял и котелок, и только усмехающиеся глаза капитана задержались дольше всех, словно хотели о чем-то предупредить Сергея.
А ведь он может быть где-то здесь, на базе, – вдруг ярко вспыхнуло в голове, и от этой мысли бешено застучало сердце. – Ведь есть же его матрица. А, значит, он либо где-то здесь, либо его можно восстановить. – Сергей разволновался и ему сразу же захотелось броситься куда-нибудь на поиски – все равно куда.
И в этот момент ночную тишину прорезал долгий душераздирающий крик. Словно кого-то неторопливо и изощренно резали. Крик все поднимался и поднимался до нечеловеческих высот и вдруг резко стих, захлебнувшись на самой пронзительной ноте. Наступила жуткая, леденящая душу тишина.
Сергей вскочил мгновенно, еще при первых звуках. Быстро зажег свет ничего еще не понимая. И в неяркой вспышке настольной лампы он успел увидеть, как какое-то существо, размером со среднюю собаку, без шерсти, на коротких лапах, не торопясь пересекло комнатенку и, не сбавляя скорости, перебралось на стенку, а потом перешло и на потолок. И лениво, с чувством собственного достоинства, скрылось в щели воздушного фильтра.
И в тот же момент за общей перегородкой раздался чей-то истошный вопль.
– Крысы!!!
И в ту же минуту все заглушил шум сотен голосов и топот множества ног.
Сергей выскочил на "улицу". И замер, ошарашенный. В сумерках ночного освещения весь высокий потолок общей магистрали был плотно усеян неподвижно застывшими темными фигурами. Их было сотни.
Некоторые фигурки, словно муравьи, сновали по колоннам и стенкам.
Народ, совсем еще не одетый и толком не проснувшийся, высыпал на улицу кто в чем был.
Кто-то запустил в крыс железякой. В самую гущу под потолком. Огромная масса наверху недобро колыхнулась сотнями тел и зарычала, явно не собираясь спасаться бегством. И это пугало, заставив людей внизу непроизвольно сплотиться в тесную кучку.
Кто-то деловито откручивал железные ножки от табуретки, кто-то, зажмурившись от страха, кинул под потолок старый алюминиевый чайник. Не попал. Чайник, звонко подпрыгивая, долго катился по железному полу магистрали. Казалось, за ним пристально наблюдали не только крысы, но и люди. Вот он уже, перестав звенеть, описал короткую дугу вокруг носика и наконец-то замер. Мертвая тишина стояла секунд десять, давя на нервы.
– Бе-е-й!!! – вдруг, не выдержав этого напряжения, закричал кто-то тоненьким срывающимся голоском.
И тут началось настоящее побоище.
Животных с потолка сбивали длинными палками. А внизу бегали за ними, падая и спотыкаясь, наталкиваясь друг на друга. Били прутьями и стульями, старались раздавить сапогами, охваченные звериным азартом и первобытным чувством охоты.
– Гоните в западный коридор! – где-то вдали кричал Реник. – Я там ловушек наставил!
И народ, охваченный охотничьим азартом, дружно и не сговариваясь, погнал зверьков в заданном направлении.
Маленькие уродцы, попав в петли, сначала дергались в страхе, а потом, поняв, что им уже не спастись, разворачивались и, злобно рыча, пытались броситься на своих преследователей.
А их убивали чем только могли.
Под крики, мат и злые шутки их нещадно били железом, ободренные беззащитностью пойманных в силки животных.
Те попадались в большом количестве. Их добивали железными прутьями. Многократно трещали ломаемые кости. Вой живой плоти резал уши. Кровь, хлюпая, разлеталась во все стороны, забрызгивая всех и вся. И вид и вкус крови и проломленных черепов и вываливающихся внутренностей действовали на людей хуже наркотиков, вытаскивая наружу давно забытые многомиллионные первобытные инстинкты.
Не участвующий во всем этом безумии Сергей старался не смотреть на почти человеческие лица крыс и на их умные печальные глаза.
Через час все было кончено.
Большинство местных жителей, видя, что больше крыс не осталось, успокоившись, разбрелись по домам. Часть же народа погналась за пытающимися спастись на окраинах базы зверьками, с твердым желанием – не дать убежать и во что бы то ни стало добить… . И только совсем небольшая группа людей – и Сергей в том числе – бродила по окровавленным коридорам, стаскивая трупы в одну кучу. Они знали – крысы были по-настоящему живыми существами и значит тела не испарятся просто так, и скоро здесь будет стоять такой трупный смрад, что жить станет невозможно. Да и не по-людски как-то все это.

* * *
Люди дружно собирали трупы зверьков, раскладывая их вдоль стен магистрали. Кровавый след тянулся со всех сторон. Красные ленты кишечников, проломленные черепа, из которых кусками выпадывал еще теплый мозг. Люди подскальзывались в крови, падали, громко матерясь и пачкаясь во всем этом.
Брезгливо беря за короткие лапки (за хвост не ухватишься – маленький и скользкий от крови), Сергей относил тушки в угол и сваливал их там как попало в мрачную кучу братской могилы.
А два крепыша, все еще разгоряченные боем, по пояс обнаженные, все в крови, с железными и уже погнутыми прутами, злобно ругаясь, энергично выискивали еще недопитых крыс и с остервенением били их железом по головам. Крысы не сопротивлялись и не огрызались, и только смотрели не мигая на своих убийц. И от этого взгляда крепышам становилось совсем жутко.
Покончив с перетаскиванием трупов и вернувшись в каморку к Ренику – Ларри куда-то пропал во всей этой суматохе – Сергей с брезгливостью сбросил с себя одежду, выпачканную в крови, мозгах и внутренностях крыс, и быстро, с трудом сдерживая тошноту, скрылся в импровизированном душе, представляющем собой ржавый бак с водой, прикрепленный на распорках под потолком.
Вода была такой же ржавой, черной и холодной. Но он получал от нее удовольствие. Ведь она смывала кровь этих странных существ.
В дверной косяк осторожно постучал Реник – двери как таковой тоже не было.
– Ты скоро? – спросил он. – А то и другим тоже неприятно.
Действительно, только сейчас до Сергея дошло, что старик сидит там весь в крови, и терпеливо ждет его.
Закрыв заслонку, Сергей, мокрый, торопливо вышел, освобождая душевую.
– Извини, – сказал он виновато. – Паршиво что-то стало.
– Да нет, все нормально, – сказал Реник, уже обнаженный, брезгливо вытирая кровь с лица и рук чистыми уголками грязной одежды. – Одно живое существо всегда тяжело реагирует на смерть другого. – И он вошел в душ.
– Я там на табуретке водку выставил, из заначки, и салат, – крикнул старик, открывая заслонку. – Отведи душу. А то совсем плохо будет. Я, пока тебя ждал, уже парочку пропустил.
Однако Сергей решил сегодня не пить. Да и утро уже скоро – на работу пора. И так начальство замучило своими претензиями. Да и Эдик опять же просил… Неудобно…
Но потом он случайно бросил взгляд на ворох одежды в углу, на черно-бурые пятна, на пар, поднимающийся над ней, на тонкую струйку черно-красной жидкости, медленно вытекающей из под этой кучи… И он быстро, трясущимися руками, наполнил стакан и залпом выпил, не закусывая, в надежде, что так прошибет быстрее, расслабит, и все увиденное им не будет представляться в таком трагически мрачном свете.
А тут подошел и мокрый Реник, закутанный в дырявую простыню. Сел напротив.
– Наливай, – сказал он нервно.
Сергей, подумав секунду, налил в оба стакана.
– А тебе-то что так плохо? – спросил он, только для того, чтобы понять. – Ведь ты сам на них ставил ловушки?
– Так то оно так, – протянул старик, быстро взяв стакан своей жилистой морщинистой рукой. – Но одно дело – охота. И совсем другое – бойня.
И он поспешно выпил.
Выпил и Сергей, выкинув из головы и нагоняи Элоры, и грустный взгляд Эдика.
– Похоже, что они еще до полуночи, как только притушился общий свет, тихо пробрались в наш район, – с трудом проговорил Реник, занюхивая старой корочкой. – Но сдается мне, что на набег за пищей это совсем не похоже – уж больно странное было у них поведение. Не как обычно. Совсем не торопились побыстрее скрыться.
Сергей промолчал, занятый салатом.
– Ты заметил, что крысы, собственно говоря, и не нападали совсем? – продолжил старик свою мысль. – Что они только защищались?
– Заметил, – кивнул Сергей. Хруст ломаемых черепов и ребер все еще стоял у него в ушах, и он налил еще по одной, надеясь все-таки разогнать эти видения.
– Я это, к сожалению, понял только к концу, – промолвил Реник, жадно следя за действиями Сергея. – Но ведь они почему-то и не убегали? – сказал он, с нетерпением дождавшись, когда его стакан наполнится. – Зачем-то предпочитали гибнуть под ударами?
Они выпили еще по одной. По очереди занюхали одинокой ржаной корочкой. Закусили остатками скудного заветренного салата.
– Возможно – им было просто некуда бежать? – предположил Сергей, отдышавшись от паров водки.
Реник по-стариковски покивал головой.
– Меня пугает смутная догадка, – печально сказал он голосом умудренного, с большим жизненным опытом, человека. – Что их самих вытеснила еще более темная неизвестная сила. И мне бы совсем не хотелось повстречаться с ней.

* * *
На работу Сергей пришел не выспавшимся и снова нетрезвым.
– Я же просил вас, – обиженно произнес Эдик. – Не пить. Как сейчас брать анализы?
– Извините, Эдик, – виновато потупился Сергей. – Так получилось.
Эдик печально покачал головой. И дальнейшие процедуры проходили молча, словно он так выражал свое недовольство поведением Сергея.
А потом Сергея снова вызвали к начальству.
Видать, кто-то уже успел наябедничать, думал он, подходя к знакомому кабинету Элоры Дебюсси. Но на Эдика это не похоже. Значит – кто-то еще.
На этот раз в кабинете она была одна.
– И как это понимать? – строго спросила Элора. – Ведь только вчера говорили?
Сергей молчал. Ответить было действительно нечего. Не рассказывать же про крыс и бессонную ночь в самом деле? Не по мужски это.
– Назло, что ли? – спросила она, подходя вплотную и недовольно и пристально глядя ему прямо в глаза, словно надеялась прочитать там ответ.
Уже привыкший к разносам, Сергей не обратил на это никакого внимания. И даже наоборот – ему почему-то захотелось обнять ее за невероятно тонкую талию, крепко прижать к себе ее худенькую фигурку?
– Что, прикажешь запереть тебя? – жестко спросила она. – И выводить под охраной?
Сергей пожал плечами.
Элора ждала. Пауза затягивалась.
– Я смотрю – все бесполезно, – наконец устало сказала она и медленно вернулась за свой стол. – Слов ты не понимаешь. Ладно уж, иди. Делаю тебе последнее предупреждение. И заодно напоминаю – завтра традиционный бал по случаю медианы года, если ты еще не забыл. Постарайся прийти трезвым. Не позорь меня.
Ах, да, подумал Сергей. Мы же ведь супруги. На все мероприятия ходим вместе, чинно, под ручку. И местная элита знает меня исключительно только как мужа начальницы института внешних исследований. Сергей усмехнулся. Он собрался было уже уходить.
– Кстати, – сказала она мимоходом, – Тебя не было дома этой ночью. Я прождала целых полчаса. И линкер твой был отключен. Где ты был?
– У Реника.
Она криво усмехнулась.
– Значит, спиваемся помаленьку.
Пора уходить. Но Сергей вдруг помедлил.
– У меня к тебе небольшая просьба, – наконец сказал он.
Элора, успевшая погрузиться в свои деловые документы, подняла голову, поражаясь его наглости. Вопросительно посмотрела на него.
– Ты не могла бы разузнать про одного человека? – спросил Сергей, с трудом выговаривая слова. – Существует ли он? И если да, то на какой базе?
– И кто же это? – усмехнулась она.
– Сазонов Алексей Дмитриевич. – Сергей решил не обращать внимания на ее усмешки и сарказм. Капитан был важнее.
– И кто он тебе? – снова усмехнулась Элора.
– Друг, – твердо ответил Сергей, давно уже выяснивший, что эта Элора никогда не была на корабле "Атлант".
– Хорошо, – согласилась она, немного помедлив. – Узнаю.
Удивленный ее быстрым согласием Сергей решил продолжить.
– И заодно уж про моих сослуживцев по той, прошлой жизни. Что с ними произошло? Где они? Как можно их увидеть? Хорошо?
– Это все? – тихо и недовольно промолвила Элора, внутренне закипая, и в нетерпении теребя в руках видеокристаллы.
– Все, – простодушно ответил Сергей.
– Ну тогда вызови ко мне господина Аэция Коуриса, – жестко произнесла она. – На данный момент он должен находиться где-то в коридоре.

* * *
Сергей сидел на подоконнике и безразлично смотрел в огромный иллюминатор на каменный хаос за стеклом. Здесь-то и нашел его Коурис.
– Серж, действительно, что же вы так? – несколько расстроенно произнес начальник отдела физических исследований. – Все же старайтесь держать себя в руках.
– Да вот как-то все не получается, – вдруг неожиданно для себя самого искренне ответил Сергей.
– А мне вот из-за вас влетело, – печально сказал Коурис и Сергею вдруг на минуту стало его жалко.
– Теперь мы с вами стали заложниками обстоятельств, – продолжил Коурис несколько виновато. – Невольниками, связанными одной цепью. Так что придется мириться. Обеды у нас теперь будут вместе. У меня. Я приглашаю. И жена не будет против. И ужины тоже.
– Тоже у вас дома? – поднял глаза Сергей.
Коурис отрицательно покачал головой.
– Своим домашним тоже надо давать отдых, – сказал он. – Вы какой ресторан больше предпочитаете? "Тринадцатое кольцо" или "Тень астероида"?
– "Тринадцатое", – ответил Сергей наобум.
– Договорились, – кивнул Коурис. – После работы я вас там буду ждать.

* * *
+++
= И потом в отделе появился новый стол – в кабинет Профессору.
Сергей посмотрел на стол из крсного дерева – который сделали из Профессора.
Сергей неторопливо убирал помещение в отделе физиков, непроизвольно слушая, как в соседней комнате Олаф заканчивал инструктаж Профессора. За последнюю неделю это был уже третий. А всего – только на памяти Сергея – Олаф инструктировал Профессора более тридцати раз. И неизвестно еще – сколько таких инструктажей было до Сергея. Да и до самого Олафа тоже.
Сергей слышал сквозь плохо прикрытую дверь, как профессор мучил бедного физика своими детскими, по местным меркам, вопросами, произносимыми со специфическим выговором.
Впрочем, физики отдела совершенно не обращали внимания на то, что происходило в кабинете их начальника – очередного на этот момент.
– А гамма-луч у меня уплыл, – говорил один из физиков: сидя на столе.
– А ты гравитационную составляющую прикрутил ? – деловито поинтересовался его собеседник, не отрываясь от экрана монитора, на котором он старательно моделировал какой-то сложный физический процесс.
– Думаешь – надо? При таких-то малых воздействиях? – пожал плечами первый.
Открылась входная дверь и в лабораторию заглянул мужчина в си нем комбинезоне.
– Стол прибыл, – деловито сообщил он. – Куда будем заносить?
– В кабинет, – сказал Сергей, отрываясь от работы.
– А где это? – переспросил мужчина.
Сергей отложил протирочные тряпки и взял автоматическую швабру – ведь теперь придется прибирать в кабинете и в приемной.
– Пойдемте, покажу, – сказал он.
Посередине приемной стоял большой величественный стол из красного дерева, на который облокотились еще трое рабочих. Сергею вдруг почему-то очень сиьно захотелось дотронуться до него – ведь совсем недавно этот материал составлял предыдущего Порофессора – но сдержался.
Секретарши нигде не было и Сергей открыл дверь кабинета.
Рабочие заглянули внутрь.
– А старый куда? – поинтересовались они.
– Вынесете пока в коридор, – сказал Сергей. – А к этому времени подойдет кто-нибудь из начальства.
Рабочие занялись своим дело, а Сергей отошел в сторонку, чтобы не мешать.
Неожиданно дверь лаборатории со звоном распахнулась и, ошарашенный свеже увиденным и услышанным, красный как рак, Профессор, выскочив, наткнулся прямо на Сергея, роняя его автоматическую швабру.
Сергей замер.
А профессор долго смотрел на его прикрепленную к кармашку визитку, от волнения с трудом прочитав магическое слово – Лаборант.
– Милейший, – неуверенно проговорил профессор, протирая очки, – если вас не затруднит, представьтесь пожалуйста.
– Серж, – сказал Сергей. И добавил. – Серж Харви.
– Серж, будьте так любезны, подскажите, где здесь курительная комната?
Сергей объяснил, мысленно записав себе в профессорский поминальник, чтобы при первоначальном инструктаже ему объясняли еще где здесь курилка.
– Вы, наверное, пьете много? – спросил профессор, уже удаляясь.
Сергей ничего не ответил, молча поднимая свое рабочее орудие. Профессор ушел. Вышел Олаф. Физик нервно мял пальцами сигарету.
– Он куда? – спросил Олаф Сергея.
– Тоже курить.
Олаф задумался.
– Не хочу с ним встречаться, – объяснил он. – Серж, можно я здесь?
Сергей отрицательно покачал головой.
– Профессор почует, – сказал он. – Нельзя.
Олаф спрятал измятую сигарету.
– Уже больше полугода инструктирую и все никак не могу привыкнуть, – сказал он. – А до меня сколько таких бедолаг сменилось. Нет, надо уходить отсюда в чистую физику.
Рабочие вынесли старый стол из кабинета и, громко командуя друг другом, понесли его наружу.
Олаф подошел к новому столу, погладил его абсолютно гладку блестящую поверхность.
– А чем старый не понравился? – поинтересовался Сергей. С энергией на базе была напряженка и такое неожиданное расточительство несколько удивляло.
– Появились подозрения, что некоторые царапины на столе кажутся Профессору знакомыми, навевают на определенные мысли и совершенно отвлекают его от работы, – обьяснил Олаф. – Мы стали даже замечать, что он последнее время специально делает какие-то насечки.
И физик, скомкав незакуренную сигарету, снова вернулся в лабораторию, а Сергей снова взялся за швабру.
Рабочие сделав свою работу, ушли. И Сергей принялося наводить порядок в кабинете.
Хлопнула входная дверь.
– А этого лаборанта я попрошу убрать из моей лаборатории, – неожиданно услышал он голос Профессора, который вернулся уже более успокоенным и собранным. – Пьяниц не терплю. Да и от них один только вред.
Сергей усмехнулся. Вот оно, падение и деградация личности в рамках истории, подумал он. Сначала возил грузы из одной галактики в другую, потом ловил шпионов, а теперь вот уже и на лаборанта не тяну.
Но тут физики потянулись из других кабинетов и стало ясно, что персональный инструктаж профессору закончился и теперь уже сам профессор проведет вводный инструктаж со своими подчиненными.
И Сергей ушел.
Полтора часа проболтавшись по коридорам отдела он вернулся, решив, что этого времени вполне достаточно. По крайней мере, раньше, обычно, хватало. А ему ведь еще предстоит убрать два кабинета.
– Милейший, – вдруг окликнули его. – Вы ведь тоже относитесь к отделу физических исследований?
Сергей обернулся, молча кивнул Профессору, точно зная, что сейчас последует дальше – он это уже слышал не раз.
– Я – ваш новый руководитель, – между тем жестко произнес его собеседник.
Сергей снова кивнул.
– Я смотрю – вас это не удивляет, – раздраженно проговорил Профессор. – Впрочем, наверное, слухи в таком замкнутом пространстве распространяются очень быстро.
Было видно, что Профессор чувствовал себя неуютно. Ему, конечно же, рассказали сказку и про его болезнь, и про анабиоз. И логикой он все это уже постиг, а вот душа, всю свою долгую жизнь прожившая на Земле, пока еще никак, наверное, не могла привыкнуть к замкнутому пространству маленькой космической базы, одиноко болтающейся в поясе астероидов.
– И скажите на милость – почему вы не были на вводном инструктаже?
Сергей пожал плечами.
– Я все-таки не специалист в физике, – честно признался он.
– Однако разбаловал вас предыдущий руководитель, – сухо произнес Профессор. – При мне все будет по-другому. Имейте это ввиду.
Сергей покорно кивнул. И эту фразу он тоже уже слышал.
– Через час – просмотр результатов опытов предыдущего руководителя, – сказал Профессор.
Речь шла о сведении обычной космической капсулы с еще одной разновидностью антивещества, пытаясь воспроизвести в точности все, что случилось в свое время с грузовым кораблем "Атлант" и его экипажем. Но пока у них ничего не получалось.
– А я зачем вам там нужен? – честно спросил Сергей.
Профессор строго посмотрел на него.
– Молодой человек. Ваш вклад хоть и небольшой, – намекнул он на то, что Сергей всего лишь протирает столы и шкафы, – но все же вы – член нашей команды. И должны участвовать в общем процессе. А если вам это неинтересно, то мы вас и не держим.
Сергей улыбнулся про себя, но ничего не сказал.
– Все равно, порядок – есть порядок, – добавил Профессор менее уверенным тоном.

* * *
Сидя в темном помещении испытательного бокса номер четыре Сергей без всякого интереса смотрел на уже порядком надоевшую картинку. На небольшом экране космическая капсула, созданная из натурального железа – не из нейтринного, замерла неподалеку от сгустка антивещества, вспыхивающего тысячами мелких искорок в черноте космоса. Потом две этих непримиримых материи медленно поплыли навстречу друг к другу, к своей неминуемой гибели. Потом, строго по плану, капсула развернулась, включив дюзы и опалив плазмой мерцающий сгусток. Искрящийся шар дернулся и медленно поплыл навстречу огненной струе, вытягиваясь в каплю.
Вспышка. Тут же сработали светофильтры.
И вот уже космос чист.
Вспыхнул свет в боксе, и народ так же деловито поднялся и как обычно молча и без всяких эмоций покинул помещение.
В дверях Сергей столкнулся с Олафом.
– И как тебе? – спросил физик, поморщившись. – Одно и тоже?
– Глупо все это, – сказал Сергей.
– Что глупо? – переспросил Олаф.
– Капсула конечно же, – пожал плечами Сергей. – Хорошо хоть, что уже отказались от идеи строить корабли, массой равные "Атланту".
– Что предлагаешь делать? – в свою очередь пожал плечами Олаф. – Здесь ведь совершенно непонятно, за что можно зацепиться в своих поисках.
– Наверное, проще закатать антивещество в маленькие шарики, – сказал Сергей.
– Вводить внутрь материи?! – подхватил Олаф. – Возможно, что-то это и даст. Но ведь это так далеко от твоего случая!
Сергей на это ничего не ответил.
* * *
Олаф ушел, а Сергей, снова задержался у иллюминатора, с тоской глядя в бескрайнюю даль космоса. Когда-то он был с ним на равных и этот, далекий теперь, мир был его… Как немыслимо давно это было!
Отдел физиков встретил его настороженной тишиной, опустошением и беспорядком – словно началась война и все вымерли, разом выбежав куда-то в страшной спешке.
Вот замечательно, поразился Сергей. Убираешь тут убираешь, и на тебе – все заново. Интересно, что они тут делали?
Пожав плечами, он принялся снова наводить порядок, прислушиваясь к непривычной тишине. Было как-то не по себе, неуютно.
По пустому коридору кто-то пробежал. Что снова удивило Сергея. Крысы, что ли, снова напали? – подумал он. – Но не должны. Все-таки далековато от окраин. И Сергей принялся с шумом составлять перевернутые стулья.
Шаги между тем притормозили. Вернулись. В комнату испуганно заглянул совершенно обалдевший связист Петечка.
– Серж, а вы что тут делаете? – дрожащим голосом спросил он, переводя дыхание.
– Работаю, – пожал плечами Сергей, останавливаясь и внимательно глядя на Петра.
– Вы что? Не знаете? – искренне поразился юноша.
– А что такое?
– Война! – чуть ли не завопил запыхавшийся Петр. – На нас напали! – истошно выкрикнул он. – Из космоса!
И убежал. А Сергей, сорвавшись с места, побежал следом за ним.
В комнате связистов шестого отдела было тесновато. Но связисты никого не выгоняли и дверь не закрывали, так как в коридоре тоже толпились озабоченные люди и тоже с нетерпением ожидали вестей.
Сергей кое-как пробился к приборам.
Стояла напряженная жуткая тишина. Боялись пропустить хоть одно слово связистов.
– Эскадра? Сатурн их закрывают, – раздался сдавленный голос. – Сейчас головной появится.
Кто-то всхлипнул. Явно – девушка. И на нее тут же зашикали. Все кто мог, вытягивая шеи и вставая на цыпочки, неотрывно и совершенно не мигая смотрели на зеленый экран устаревшего радара.
– Дождались, – тихо шептались за спиной Сергея. – Все, чего мы так боялись – случилось.
– Эх, не успели, – вторили им. По голосу Сергей узнал начальника медицинского отдела. – Еще бы чуть-чуть? – и такая горечь прозвучала в его голосе, что Сергею даже стало неловко, что он так мало отдавал своей плоти на анализы.
И тут вдруг какая-то рябь прошла по неподвижному экрану и из-за плотной полосы колец Сатурна осторожно выплыло толстое сигарообразное пятно вражеского крейсера.

* * *
Сергей помогал физикам. Выносили сильно шумящие в плане электромагнитного излучения приборы. Распоряжение мэра станции вышло незамедлительно и теперь все должны были участвовать в экранировании базы. Но, однако, в лаборатории почти никого не было.
– А где остальные? – спросил Сергей у Олафа.
– Все сейчас толкутся на копировальной станции, – скривился физик, пакуя очередной прибор в коробку. – Торопятся снять с себя копии. На всякий случай. Сам понимаешь, мол, хочу чтобы жил Я, который испытал все это, пережил, а не тот, который когда-то там… и всего этого не видел, не любил и так далее. Так что еще впереди нас ждут очереди с утра, спальные мешки, и много чего разного.
Сергей усмехнулся этой печальной картине.
– А вы? – спросил он.
– А зачем нужна моя жизнь? – чисто фаталистически пожал физик плечами. – Тех моментов, которые уже есть – вполне хватает. А записывать вот эти последние месяцы, чтобы сохранить, что я чувствовал все это время, и что я видел – глупо. – Олаф снова пожал плечами. – Ничего примечательного за это время не произошло.
– Но ведь это же, фактически, равносильно твоей смерти, как личности! – удивился Сергей. – Если вас восстановят – вы будете уже не тем Олафом, которого я знал, с кем вместе завтракал и ужинал, и с кем вместе спорил о мире.
– Вы, конечно же, правы, – кивнул Олаф. Было видно, что этот разговор ему неприятен. – Но, во-первых, я фаталист. Во-вторых, со всех людей матриц не снимут – станция не потянет. А, значит, будут отсеивать самых нужных. И если не попадаешь в эти ряды – это будет довольно существенный удар. И я не хочу его испытать. А в третьих, вам-то самим как? Вам ведь в сто раз должно быть тяжелее! И страшнее! Нас всех еще могут восстановить, мы еще будем жить, а вот вы?
– Я тоже в какой-то мере фаталист, – усмехнулся Сергей. – К тому же впереди меня еще ждут сирены, – добавил он многозначительно.
Олаф только странно посмотрел на него.
А вскоре всех сняли с работы и в спешном порядке отправили на окраины базы – развешивать защитные экраны.
* * *
На пороге своего жилища, в общем коридорчике, Сергей столкнулся с выходящим Эдиком.
– Вы с нами? – спросил Эдик, поправляя на плече увесистую сумку, в которой что-то подозрительно звякнуло.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Я старику обещал, – ответил он. – А то у них там разделение. И помочь ему некому.
Эдик кивнул и ушел.
Порывшись в маленьком шкафчике под кроватью, Сергей достал старый комбинезон. И тут дверь открылась. На пороге стояла Элора. Осмотрев комнату, Сергея и старую одежонку в руках, она неторопливо переступила порог.
– Привет, – сказала она без улыбки. – Не помешаю?
– Да нет, – ответил Сергей выжидающе.
– Собираешься?
– Как и все, – Сергей продолжал стоять, держа в руках комбинезон.
Элора усмехнулась, приблизилась вплотную к Сергею, обожгла своей близостью и таким манящим, притягательным и, самое главное – все-таки время от времени доступным, телом. Решительно забрала комбинезон, швырнула его куда-то в угол.
– Время у нас еще есть, – сказала директор институт, подходя к кровати и скидывая на пол выцветший плед.
Сергей молчал.
Элора между тем стала неторопливо расстегивать молнии.
– Ну что? – спросила она все еще неподвижного Сергея. – Нужна моя помощь? – И она сексуально улыбнулась. Впрочем, в ее улыбке сквозила и уверенность.
– Такое ощущение, что я вроде собачки, – недовольно проговорил Сергей, хотя пульс у него все-таки участился. – Нужен – позвали. Нет – прогнали. Не находишь?
Она равнодушно пожала плечами, снимая с себя обтягивающий комбинезон.
– У меня нет никакого желания копаться в твоих домыслах. И вообще – давай побыстрее. У меня мало времени. Через полчаса – совещание. А потом еще и аудиенция у главного. Так что душ примем вместе.
Он отрицательно покачал головой.
– Я не хочу.
Она внимательно посмотрела на него. Настаивать не стала, равнодушно пожав плечами.
– Как знаешь.
Все так же неторопливо оделась и молча ушла.
И Сергей тоже ушел – к старому Ренику – помогать развешивать экранирующие сети.
* * *
Бывший штурман дальнего плавания Сергей Кузнецов, а ныне лаборант Серж Харви, тщательно прицелился под потолок и выстрелил. Тонкий тросик защитной сетки стремительно понесся за стрелой и приклеился к основанию потолочной балки.
– Готово! – крикнул он старику.
Реник кивнул и сеть медленно поползла вверх, распрямляясь и падая на пол воланами, перекрывая эту часть коридора.
– Ну все, тут мы закончили, – удовлетворенно проговорил Реник, поднимая пустой рюкзак. – Я – за новой партией. А ты пока закрепи края по периметру.
Сергей кивнул.
– А это что за красные риски? – спросил он, показывая на полоски на вертикальных балках.
– Не в курсе что ли? – удивился старик. – Это же граница поля!
– Впервые слышу, – честно признался Сергей. – Выходит, что база сделана из натурального железа!
– Не везде. Но по краям – точно.
– А что же граница дальше не протянулась?
– Энергии наверное маловато, – пожал плечами старик, уже удаляясь. – Экономят.
Он ушел и Сергей остался один.
Он быстро управился со своей работой и в ожидании старика бродил в одиночестве и в раздумьях вдоль границы поля.
И крысы пришли оттуда, думал он, и нога местного человека там не ступала.
Он остановился. Любопытство брало свое.
Сергей оторвал нашивку на рукаве. Кинул. Кусок материи, нелепо кувыркаясь в воздухе, пролетел за красной границей еще метра три и вдруг исчез.
Сергей раздумывал совсем недолго. Быстро оглядевшись – не смотрит ли кто, он торопливо разделся, аккуратно сложил одежду в темном углу под складками сетки, и медленно пересек границу, внимательно прислушиваясь к своему организму. Ведь он все это время питался исключительно нейтринной пищей. Медики пока еще не дали ясного ответа, не происходит ли в его организме замены клеток на нейтринные. Хорошо, что желудок пуст, подумал он, пересекая красную границу. А то его содержимое сейчас бы точно испарилось.
И тут его затошнило, голова закружилась, в глазах потемнело, желудок свело, а мышцы и кости заломило.
Он замер, пытаясь бороться со всем этим. И это вскоре прошло.
Придерживаясь за балку, чтобы не упасть, он смотрел себе под ноги. И, сквозь остатки тошноты и головокружения, до него не сразу дошло, что он стоит на старой истлевшей надписи: "Граница действия нейтринного генератора. Проход строго запрещен". А вокруг – масса покореженного железа, куски проволоки, в том числе и колючей, болты, гайки и прочая дребедень, которая, тем не менне сильно затрудняла хотьбу босыми ногами.
И Сергей первым делом соорудил себе сандалии из полосок нержавейки, прикрутив их к ступням кусками старой проволоки. Потом, осторожно ступая, он углубился вглубь запретной территории, куда не ступала нога местного человека. Освещения здесь, естественно, не было. Но свет из коридора все еще добивал до сюда. Хотя совсем дальше виднелась сплошная непроницаемая чернота. На первый раз мне достаточно будет просто немного прогуляться, подумал Сергей, твердо решив наведаться сюда еще раз.
И он медленно пошел по пустому полутемному коридору и его шаги странным эхом отзывались где-то вдали.
Он внимательно осматривал все, что попадалось ему на пути. В основном это был обыкновенный хлам. Но вдруг он замер – следы того, что возле огромной балки кто-то явно сооружал себе жилище. Впрочем, приглядевшись более внимательно, Сергей понял что следы эти на самом деле очень старые и ветхие, как на раскопках. Наверное, они остались еще с тех времен, когда здесь была жилая территория, решил Сергей. Возможно, лет сто, а то и триста назад.
* * *
Зайдя за балку он в нерешительности остановился. Здесь весь мусор был аккуратно сложен в несколько кучек. Причем, судя по отсутствию пыли – совсем недавно.Словно кто-то специально расчищал место для чего-то. Не найдя пока этому никакого обьяснения (не крысы же, в самом деле), Сергей решил, что это скорее всего роботы-натуралы (т.е. из настоящего металла) из рембригады похозяйничали. Должны же, в конце концов, существовать какие-нибудь обходчики, проверяющие состояние внешней оболочки.
Он уже собрался было пройти немного дальше, как вдруг увидел на стене, над одной из кучек, какие-то непонятные знаки, процарапанные чем-то острым. На роботов это было совсем непохоже. А может – кто-то прятал что-то?
И Сергей осторожно – мало ли что там – приподнял край ржавого железа. Отодвинул в сторону. Приподнял остальную массу железным прутом.
На рваном листе лежало тело мертвого крыса. Давно засохшая кровь почти полностью покрывала гладкую кожу. Да и под телом застыла огромная черная лужа.
Бедолага здесь решил спрятаться, с сочувствием к чужой трагедии тягостно подумал Сергей – ему было жалко. Видно думал, что здесь будет безопаснее. Вот и истек кровью, в одиночестве, никому не нужный. Похоронить бы. Да негде. И Сергей уже было собрался опустить весь этот мусор обратно – на бедное бездыханное тело, как вдруг ему показалось, что бок мутанта шевельнулся.
Наверное, это я задел прутом, подумал Сергей, но однако замер, продолжая держать мусор, нависший над крысом. И вот снова легкая дрожь пробежала по телу зверька. Значит все-таки не показалось.
Откинув ржавые листы в сторону, Сергей быстро и решительно нагнулся, не боясь, что зверь набросится на него – не то состояние. Удивляясь про себя, как тот остался жив, ведь прошло столько времени, а зверек лежал тут один, без воды, истекая кровью. Тут Сергею на ум пришла фраза из старого учебника, что крысы – самые живучие существа из всех млекопитающих.
Остается только надеяться на это, подумал Сергей, внимательно осматривая раны. На его дилетантский взгляд зверь уже умирал. И жить ему осталось совсем немного. Сергей сел рядом. Положил руку на теплый еще бок, почувствовав, как зверек вздрогнул. И Сергей непроизвольно погладил, успокаивая.
– Лежи, лежи, – зачем-то сказал он, продолжая потихоньку поглаживать. Это единственное, что он мог еще сделать для умирающего.
Зверь затих под его ладонью. Сергей подождал минут пять. Все, наверное, решил он, умер. Сергей медленно провел рукой вдоль избитого тела. И бок зверька снова вздрогнул.
Воды бы сюда, мелькнуло в голове. Все умирать ему легче будет. И спокойнее.
Сергей сбегал до своих вещей, где лежала фляжка. Он знал, что вода на базе – самая настоящая, это было гораздо выгоднее по затратам энергии. Реника видно не было. Видать, не найдя своего напарника, старик ушел. Сергей набрал воду в рот, да еще вылил на крепко сжатые ладони – фляжку пронести через границу было нельзя. И бегом отправился в обратный путь, боясь все расплескать.
Он осторожно полил на острую мордочку зверька тонкой струйкой, и крыс тут же слегка приоткрыл свои мутные глаза. Сергей полил на нос, стараясь попасть в приоткрытый рот, и на высунувшийся, сухой как подметка ботинка, язык.
Судорога прошла по телу зверька и Сергей торопясь – боялся, что тот так и умрет, не успев утолить жажду – поднял его за мордочку, раздвигая пасть, и выплюнул внутрь всю воду изо рта.
Что-то внутри крыса захрипело и забурлило. И снова судорога пробежала по телу.
Все что мог, Сергей сделал, и теперь он снова сел рядом, положив руку крысу на бок и почему-то считая, что от тепла постороннего тела и от ощущения того, что кто-то находиться рядом с тобой, умирать будет гораздо легче и спокойнее.
Так он и просидел еще минут десять, думая о жизни и смерти, о том, что миры у них разные, а смерть везде одинаковая, что в этом мире, что в мире Леса, что у него дома.
Крыс учащенно и очень тяжело дышал. И смотрел не мигая грустными человеческими глазами. И этого взгляда Сергей выдержать не смог. Живучий однако, может – и не умрет? Сергей присел рядом – давай-ка я тебя еще раз осмотрю. Осторожно перевернул, разглядывая раны.
Перебинтовать бы его, отрешенно промелькнуло в голове, шины наложить на переломы, иначе вообще не заживет. Да вот только где взять натуральные материалы? А в нейтринную зону его вынести нельзя – народ сразу прикончит.
И тут Сергей заметил, что бок крыса стал несколько чаще вздыматься, чем было раньше. Хоть и с трудом, но уже с какой-то периодичностью.
Сергей резко сел на корточки, всматриваясь в зверька. Поднял ему веки, посмотрел на зрачки. Смерть однако не торопилась сюда. Надо лекарства, окончательно решил он. И причем – натуральное. Ведь крыс должен остаться здесь – за красной границей его просто раздавят. А единственное натуральное лекарство, которое Сергей знал в этом мире, был наркотик, который местные умельцы делали из плесени.
* * *
В баре было многолюдно, но, в связи с новой ситуацией, тихо и совершенно без музыки. Народ в большинстве своем сосредоточенно пил, и разговаривал о чем-то, но негромко, что совсем уж было непривычно для такого рода заведений.
– Бритый здесь? – сразу же спросил Сергей у бармена.
Тот внимательно посмотрел на Сергея, продолжая ловко вытирать бокалы. Не удивляясь вопросу чуть заметно пожал плечами.
– Не видел пока, – ответил он безразлично. – Что-то я раньше не замечал за вами этой тяги.
– Обстоятельства, – в свою очередь пожал плечами Сергей. Бармен чуть заметно кивнул. – Как ты думаешь, когда он появится?
– Скоро должен. – Бармен осмотрел бокал на просвет. – Через полчаса. Максимум через час. А что? Так приспичило?
Сергей кивнул.
– А у тебя нет заначки?
Бармен усмехнулся.
– Такую штуку не заначишь, – произнес он чему-то улыбаясь. – Видно, что вы совсем новичок.
Сергей спорить не стал, оглядывая зал и решая, что делать – ждать здесь или вернуться домой и прийти сюда через час.
– Серж! – донесся до него зычный голос. – Иди к нам!
Сергей всмотрелся в темноту, где в дальнем углу поднялась массивная фигура и сильно замахала руками – явно ему.
Это был Ларри.
Решив, что возле крыса от него все равно толку уже не будет никакого, Сергей направился на зов, собираясь дожидаться Бритого здесь – вдруг он раньше придет?!
За столиком также сидел погрустневший Петечка.
– Мы тут водку пьем, – широко улыбнулся добродушный Ларри, зачем-то листая меню. – Конец света отмечаем! Присоединяйся. Вы, кстати, знакомы?
Сергей кивнул и сел.
– Я – позже, – сказал он.
Ларри удивился.
– А что так?
– Бритого жду, – честно признался Сергей.
Тут уж Ларри удивился еще больше.
– А зачем тебе плес?
– Эксперимент хочу один провести, – усмехнулся Сергей. – Кстати, у тебя нет?
Ларри отрицательно покачал головой.
– Обижаешь, – сказал он. – Я этим не балуюсь. Может – лучше пока пива?
Петечка под взглядом Сергея тоже отрицательно покачал головой.
– А не знаешь, может еще кто держит при себе? – с надеждой спросил Сергей у бывшего шофера – терять время ему не хотелось.
Ларри снова отрицательно покачал головой.
– К сожалению нет таких знакомых, – сказал он и усмехнулся. – Вот уж никогда не думал, что буду так говорить про наркоту. – И он налил Сергею пиво.
Выпили за конец света.
Вскоре пошли разговоры за жизнь – о вторжении, кто бы это могли быть, и скоро ли они высадятся на базе, о том что народ у считывателя днюет и ночует, что стали экономить энергию…
Петечка горестно сообщил, что кого-то из знакомых уже распылили. Мол, стандартная формулировка – больше нужды не испытываем. А матрицу с него не сняли, как он ни умолял – мол, за ненадобностью, решили, что нет нужды в тех знаниях и навыках, что он приобрел за это время от последней инкарнации. Мол, в связи с особым положением надо экономить энергию, которую направят на производство оружия. Поэтому – грядут массовые сокращения.
Все вокруг, в том числе и за ближними столиками, кроме Сергея, приуныли и задумались – ведь следующими могут быть и они, озадачившись вопросом: так ли уж они важны в этих новых обстоятельствах? И каждый из них понимал, что сейчас они-то как раз особо и не нужны. Сейчас их можно сократить, а потом, когда все пройдет – восстановить и продолжить их работу – если она к тому времени будет еще нужна.
– А что с актерами? – поинтересовался Сергей, решив сменить эту печальную тему.
– Я не знаю, – честно ответил взъерошенный Петечка. – Мое дело – слить результаты. А уж обсчет, выводы и принятие решения – это все в верхах. Я думаю – через недельку узнаем. Хотя в свете последних событий это вообще может отложиться на неопределенный срок – что скорее всего.
И он убежал.
Сергей и Ларри остались вдвоем.
– Серж, и все-таки, – проговорил бывший шофер, почему-то волнуясь. – Что ты думаешь о местных порядках?
– Слушай, не темни, – сказал Сергей. – Я все уже понял. Говори прямо – что надо?
– Ух ты! – искренне восхитился добродушный гигант. – Вот что значит – профи!
Сергей поморщился.
– К сожалению, сам я правильно все сказать не смогу – не умею, – заговорщецки тихо принялся шептать Ларри. – Лучше я тебя сведу с одним умным человеком – он тебе все доходчиво расскажет. Только надо сначала с ним посоветоваться. Давай – завтра, – и Ларри, весело подмигнув, захлопнул меню и положил его на стол. А тут и официант подошел.
– Договорились, – согласился Сергей и посмотрел на официанта. – Пива и что-нибудь к нему, – заказал он.
Ларри кивнул, удваивая заказ. Официант с недовольным видом, что ради такого мелкого заказа совсем не стоило так долго листать меню, собрался было уже уходить.
– И еще два пива, – прозвучало за их спинами.
Позади их стояли двое из вчерашней троицы.
– Здорово, мужики! – сказал ближний из них.
– Привет, – с вызовом ответил Ларри.
Сергей молчал, прикидывая свои действия на случай драки. Лучше, конечно, не дать ей затянуться и быстро их успокоить, думал он, неторопливо беря тарелку и собираясь кинуть ее дальнему от себя в горло, чтобы, продолжив движение руки, нанести удар ближнему в печень. На все это должно уйти не более полсекунды.
– Не возражаете? – спросил ближний, кивнув на свободные места.
– Садитесь, – пожал плечами Ларри.
Парни сели. В возникшей паузе неловко поправляли стулья и салфетки.
– Вы классно вчера дрались, – наконец сказал один из них Сергею. – Служили где-то?
Сергей равнодушно пожал плечами.
– Да вы тоже вроде не выглядели дилетантами, – сказал он в свою очередь.
Парни кивнули.
А тут и официант принес пива. Молча расставил запотевшие кружки.
– Мы предлагаем мировую, – сказал ближний парень.
– Идет, – согласился добродушный Ларри.
Чокнулись. Выпили. Потом заказали еще пива.
– Мужики, вам не кажется, что дело пахнет потасовкой? – спросил один из них. Речь конечно же шла о вражеском космическом крейсере.
– Похоже на это, – охотно поддержал эту тему Ларри.
– Эх, повоюем! – почему-то радостно потер руки второй из гостей.
Сергей усмехнулся.
– Это вряд ли, – сказал он.
– Почему? – удивился крепыш.
– Если уж и будет война, – объяснил свою мысль Сергей, – то она, скорее всего, пройдет на уровне ядерных ударов или чего-то подобного по оружию. И до десанта и потасовок дело не дойдет. А вообще, я сомневаюсь во всем этом, – добавил он, ставя свою кружку на стол. – Если разум достиг таких высот, что может добираться до других звездных систем, значит это добрый разум, так как воинственные цивилизации далеко в космос уйти не должны – войны не позволят.
Паренек хотел было что-то возразить, но, подняв глаза, увидел что-то за спиной Сергея, и замер.
* * *
– Сережа, – послышался вкрадчиво-игривый женский голос. – Можно вас пригласить на танец?
Конечно же это была Кэрол. Она смотрела на него с какой-то непосредственной невинностью, так несвойственной ей, и рот ее был по-детски, и то же подчеркнуто невинно, полуоткрыт.
Совсем еще девочка, она и одета было по-молодежному. Туго затянутые черные брючки, сшитые неизвестно из какого материала, с обилием ярких застежек и блестящих железных пряжек, расположенных по всей длине. Такие же блестящие полусапожки на высоком каблуке. Копна пышных волос небрежно выбивалась из под мягкой белой тряпичной кепки, широким козырьком на затылок. А худенькие ручки были небрежно всунуты в карманчики коротенькой красной курточки, также изобилующей всевозможными молниями, белыми застежками и карманчиками. И только глубокий вырез блузки – до пояса – открывал нежность ее кожи и округлость ее еще детских и упругих грудей. И все ее тело также было расскрашено по-молодежному – с обилием ярких красок и неожиданных переходов.
Сергей пожал плечами, вставая. Музыка играла еле слышно, но, наверное, эй этого было вполне достаточно.
Девушка сама взяла его за руку и вывела на середину полупустого, по причине отсутсвия танцующих, зала.
Она неуверенно, с девичьей скромностью, положила руки ему на плечи. А потом, немного подумав, также с детской непосредственностью прижалась к нему своей грудью.
Некоторое время они молча танцевали.
– Сергей, вы, наверное, не любите бары? – тихо спросила она прямо ему в шею, защекотав своим дыханием. – Наверное, любите уединение?
– Почему вы так решили? – вопросом на вопрос ответил Сергей, удивляясь. Сколько он ее знал, она постоянно ставила его в тупик. И, в отличии от Профессора, почти не повторялась.
– Просто вы редко здесь бываете.
Сергей промолчал. Сам он считал, что здесь он проводит как раз большую часть своей жизни.
Между тем ее руки неторопливо, словно чего-то боясь, поднялись выше, обвив его шею, и девушка, секунду помедлив, прижалась к его щеке свое теплой нежной щечкой.
– Здесь можно где-нибудь уединиться? – вдруг спросила она, соблазнительно приоткрыв свой ротик и облизнув ярко накрашенные пухлые губы, и при этом умудряясь странно улыбаться ему прямо в глаза. – Вы хотите овладеть мною?
– Нет, – решительно ответил Сергей, отрицательно покачав головой. Хватит с меня твоей крови, подумал он устало. До сих пор все твои смерти стоят перед глазами. Так и с ума можно сойти.
– А я вам нравлюсь? – спросила она очень тихо.
– Давайте не будем говорить на эту тему. – Сергей остановился и попытался убрать ее руки со своей шеи. Впрочем, она не сопротивлялась. И рот ее по-прежнему был полуоткрыт, обнажая ровные белые зубки.
– Значит – нравлюсь, – просто сказала она и, тряхнув своими волосами, ушла, не оборачиваясь, в другой конец зала.
* * *
По дороге от туалетных комнат Сергей снова столкнулся с Кэрол. Девушка с досадой рылась в своей сумочке. Рядом у ее стройных ножек стояла какая-то объемная коробка.
– Сергей, – обратилась она к нему, когда он проходил мимо. – Хорошо, что я вас увидела!
Он остановился, обернулся выжидательно.
– Помогите, пожалуйста, занести этот подарок к моей подруге, – попросила она тоном маленькой девочки, выпрашивающей у родителей интересную игрушку. – Она здесь совсем рядом живет, – торопливо добавила Кэрол. – А то здесь такие пустые коридоры! А свет уже притушили.
Она умоляюще и вместе с тем с легким озорством посмотрела на него. Он молчал, решая, нет ли здесь какого-нибудь подвоха. И когда она успела за это время завести себе подруг? – слегка удивился он.
– Вы только не подумайте пожалуйста, – надула она свои пухлые ярко накрашенные губки, – что я к вам навязываюсь.
Сергей усмехнулся.
– Хорошо, – кивнул он, подходя и беря коробку за ручки. – Но только – по-быстрому и до подъезда. У меня запланирована важная встреча, – зачем-то добавил он.
Она равнодушно пожала худенькими плечиками, словно говорила, что в желающих помочь недостатка для нее нет, и если он так занят, то может и не помогать. Поправила волосы, усмехнувшись его каким-то детским с ее точки зрения страхам.
Первое время они шли спокойно. Она даже не взяла его под руку.
– Со взрослыми скучно, – весело болтала девушка, не обращая внимания, слушает он ее или нет. – Их заедает быт, фантазии гаснут, жизненные ценности притупляются и расплываются. Они перестают мечтать, и говорить с ними становится не о чем, да и просто неинтересно.
Сергей с интересом посмотрел на нее, улыбаясь ее наивности.
– Я такой, конечно же, никогда не стану, – уверенно добавила Кэрол.
Она совершенно не воспринимает полуоттенки, подумал он. Либо белое, либо черное. А полутона в ее понимании придумали взрослые для своего оправдания.
– Ты ведь тоже уже не маленькая, – возразил Сергей. – Тебе сейчас сколько лет? Шестнадцать? Восемнадцать?
Она весело рассмеялась, как-то странно и довольно по взрослому взглянув на него. Потом загадочно улыбнулась с мудростью ребенка и безаппеляционностью молодости. Но ничего не ответила.
У дверей жилой секции с надписью II-384 (что обозначало: 2-й сектор станции, 384 отсек) Кэрол остановилась. Остановился и Сергей.
– Сережа, – сказала она слегка разочарованно. – Спасибо вам за помощь. За интересную беседу. Давайте мне коробку. Дальше я уж как-нибудь сама управлюсь. – И такая насмешка прозвучала в ее голосе, что Сергей, неожиданно для самого себя, отрицательно покачал головой и решительно вошел в подъезд этого жилого сектора.
Квартиру им открыла хозяйка.
– Здравствуйте, – поздоровалась она с Кэрол, мельком взглянув на Сергея. – Проходите.
– Добрый вечер, – ответила ей Кэрол. – Сережа, – обернулась она. – Заходите. Поставьте пожалуйста в комнате на столик.
Сергей вошел, поздоровавшись и только сейчас на свету узнав в хозяйке секретаршу Профессора. Выходит, она еще и квартиры сдает, подумал он, осознав к своему стыду, что совершенно не знает ее имени.
Он покорно прошел во вторую комнату, понимая, что никакой подруги нет и не намечается, с твердой мыслью побыстрее поставить коробку и тут же уйти.
Девушка подошла к маленькому столику в углу.
– Поставьте ее пожалуйста сюда, – попросила она. – Здесь удобнее будет распаковывать. Да и подруга скоро придет.
Так как комната была маленькой, а Кэрол не посторонилась, Сергею пришлось бочком протискиваться мимо девушки, локтем задев ее грудь. Поставив коробку он развернулся, собираясь уходить. Девушка стояла рядом, преграждая ему дорогу.
– Я пойду, – сказал он, чтобы она посторонилась. А в его интонациях непроизвольно прозвучали какие-то просительно-умоляющие нотки. Мол, зачем ты меня все время мучаешь?!
Она кивнула, соглашаясь. Но не посторонилась. А наоборот, обняла его за шею, прижалась, подрагивая телом.
– Хорошо, – тихо и необычайно серьезно ответила она, медленно приближаясь своими пухлыми губками к его губам. Взор ее был затуманен. – Иди, – добавила она, прикрыв глаза своими необычайно длинными ресницами.
Ее губы застыли в миллиметре от его губ, опаляя его своим легким дыханием.
– Иди, – снова повторила она еле слышно. – Ко мне… Поцелуй…
Сергей попытался взять себя в руки. Постарался отстраниться. Но на этот раз девушка крепко держала его в своих объятиях. И ее губы по прежнему были возле его губ, изредка чуть-чуть касаясь.
– Не уходи. Не надо, – прошептала она умоляюще, отдаваясь ему глазами. – Останься на минуту. Со мной. Я не сделаю тебе ничего, чем ты будешь недоволен, или что тебе будет неприятно. Ну пожалуйста, – горячо и очень-очень тихо добавила она.
И Сергей сдался.
В конце концов, это не в первый же раз! – подумал он самоуспокаиваясь.
Он лег на широкую тахту, занимающую фактически большую часть этой комнатенки.
Она сама раздела его. Довольно ловко, быстро и эротично. Так, что от ее как бы случайных легких прикосновений он возбуждался еще сильнее.
И вот они уже полностью обнажены. Сергей и так в общем-то знал, что в сексе для нее нет секретов. Но все равно при каждом их знакомстве она открывала для него что-то новое, о чем он раньше и не догадывался.
В самый разгар обоюдных ласк она вдруг оторвалась от него.
– Я сейчас, – прошептала девушка и скрылась за ширмой.
Легкая и быстрая возня. Она появилась секунд через тридцать. Но какая! На этот раз она была одета. Черные сапоги-ботфорты из очень мягкой кожи, выше колен и на высоченных каблуках. Супер-эротические шортики, которые нельзя носить на улице – из-за откровенных вырезов. Черные перчатки почти до плеч. Шляпка с вуалью. Бархатная маска, приклеенные мушки на лице, красивое ожерелье на шейке, браслеты… Все это только добавляло ей эротичности. И без того усиливало ее сексуальность.
А потом она продемонстрировала ему карибский минет в шести разновидностях, византийскую любовь сзади и тройной бутерброд с использованием подручных средств.
Она лежала рядом, такая вся молоденькая, легкая и открытая. Он медленно и с сожалением провел рукой по ее крепкому спортивному телу. Он по опыту знал – жить ей осталось совсем недолго, независимо от того, встречается она с ним или нет.
Что за жизнь такая!? – с горечью думал он. – Ну почему я сейчас с этой девочкой, а не со своей женой, например? Почему вообще так получается? Он вспомнил грузовой космический корабль, свадьбу? понимая про себя, что имея рядом такую жену, он вряд ли вообще когда-нибудь посматривал на других женщин. А если и обратил бы на кого-то внимание, то только с одной целью – в очередной раз убедиться, что его жена гораздо лучше. Но вот почему-то сейчас все совсем по другому. И жена вроде та же, но что-то изменилось, и очень сильно. Наверное, просто от горечи своих супружеских отношений я и ищу спасения на стороне, решил он.
В этот момент тихо звякнул его сотовый телефон – линкер по местному. На маленьком экране появился Ларри.
– Извини, если помешал, – сказал он виновато. – Но ты сам просил? Бритый здесь.
– Все нормально, – ответил Сергей, торопливо собираясь, и в душе радуясь такой быстрой развязке.
Кэрол однако искренне удивилась его поспешным сборам. Попыталась удержать.
– Рано еще, – по-детски надувшись прошептала она, принимая позу поэротичнее и сладко и приглашающе потянувшись. – Сережа, это же только начало. Сейчас отдохнем и я тебе такое покажу – будет что рассказать на старость лет глупой молодежи.
Сергей только улыбнулся.
– Мой тебе совет, – сказал он у порога. – Уходи отсюда быстрее. Обратно в бар. Толстяк очень не любит, когда ты долго отсутствуешь. А еще лучше – возвращайся к Толстяку. Иначе у тебя будут большие неприятности.
Он еще поймал ее презрительный взгляд и плотно прикрыл за собой дверь. Вышел, стараясь делать вид, что не замечает взгляда хозяйки в полуоткрытую дверь.
Наверное она считает, подумал он про Кэрол, что ради нее все окружающие мужчины должны жертвовать буквально всем.
* * *
Сергей сидел возле перемазанного белой суспензией Крыса и смотрел. Зверек лежал с закрытыми глазами и тяжело, со свистом дышал. Было видно, что ему очень больно. Бока часто и с трудом вздымались.
Денег Сергея хватило только на три дозы.
Треть первой дозы он дал выпить Крысу – исходя из пропорций веса человека и животного – как тонизирующее. Из остальной части дозы навел сметанообразную суспензию и смазал все открытые раны, которых оказалось довольно много.
Две оставшиеся дозы он отложил на будущее, хотя, глядя на состояние Крыса, Сергей в душе понимал, что это все уже бессмысленно. Даже если порошок вдруг поможет, все равно животному нужен постоянный уход, который Сергей обеспечить не мог. Должен же ведь кто-то постоянно поить и в меру возможностей кормить Крыса?!
Впрочем, общее состояние животного не располагало к оптимизму. По его наблюдениям у Крыса были сломаны три левых ребра и перебиты две лапы.
Прерывистое свистящее дыхание Крыса сменилось вдруг хриплым клокотанием и Сергей погладил животное по еще уцелевшей части тела – по спине. Крыс притих. Глаза чуть приоткрылись.
Зверь неотрывно смотрел на Сергея и тому на душе было очень уж паршиво.
– Извини, – сказал Сергей в который уже раз, снова погладив Крыса. Но от этих извинений на душе легче не становилось.
В глаза зверю смотреть было больно, но Сергей не отводил, почему-то решив, что это будет предательством по отношению к умирающему – ведь он-то оставался жить. И этот взгляд – единственное, что он мог сделать уходящему навсегда из этого мира существу.
Так они и смотрели друг на друга. Не отрываясь и не мигая. Зверь и человек.
Наконец человек решительно встал.
Надо бы обустроить ему жилище, подумал он – не на голом же полу лежать. Живет же пока, не умирает. Хоть как-то скрасить последние мгновения этой маленькой жизни. Найти в этом хламе какую-нибудь посудину под еду и питье. И неплохо бы сделать что-нибудь, в чем можно было бы приносить сюда воду.

* * *
Сергей, обследовав тонкую полоску, до которой еще добивал свет из коридора, и не найдя здесь ничего подходящего – только какие-то старые клапана и остатки непонятных приборов, углубился в темноту, осторожно ступая по невидимому мусору своими неудобными самодельными сандалиями.
Впрочем, поиск чего либо в темноте – занятие довольно глупое. И когда стало совсем плохо видно, и Сергей собрался уже было повернуть обратно, он вдруг рукой, которой придерживался за мокрую стенку – чтоб не потеряться, натолкнулся на ручку люка. Эту рукоятку он не мог спутать ни с какой другой. Это была ручка шлюзовой камеры.
Сергей медленно вращал рукоятку, готовый в любой момент захлопнуть люк, если вдруг по ту сторону окажется вакуум. Но люк чуть приоткрылся, а характерного свиста все не было.
В шлюзовой камере было совсем темно и довольно прохладно. Но Сергей ногами почувствовал, что пол здесь чист – хлама под ногами не было.
А потом, осторожно пройдя несколько шагов, в жалких остатках далекого света, прямо перед своим носом он увидел что-то темное и громадное.
Это была старая космическая шлюпка.
Сергей замер. Интересно, подумал он, зачем она нужна? Местные ведь переносятся перекрестьями лучей. Выходит, не один я такой, есть еще кто-то?
Он обошел ее по периметру, выяснив, что люк шлюпки заперт, а выходные ворота, судя по их состоянию, функционируют. Больше ему ничего выяснить не удалось.
* * *
Сергей осторожно переложил Крыса на лежанку, сделанную из обивки старого кресла, зачем-то пристроенного в шлюзовой камере. К сожалению она не была тряпичной и на перевязки не годилась.
Глаза Крыса были закрыты. Силы покидали его.
Сергей пододвинул мордочку зверя прямо к нехитрой конструкции, сооруженной им из конуса, поплавка и клапанов – как только Крыс языком отпивал немного (что он мог делать не поднимая головы) – вода в конусе тут же снова наполнялась. А воду в самодельный бачок Сергей налил, собрав конденсат с влажных стенок дальних коридоров.
Наверное, надо кое-какую защиту сделать от врагов? – подумал он. – Ведь неизвестно, как сородичи крыса относятся к раненным товарищам? Может, они их поедают?
Немного повозившись, Сергей смастерил нехитрое, но крепкое и высокое ограждение.
Снова присел на корточки – голым телом ни на что имеющееся садиться не хотелось, а на что еще можно было – все ушло Крысу на лежанку.
Возможно, и уходить-то не стоит, подумал он. Возможно, жить ему осталось совсем немного. Можно и посидеть.
Издалека, от кучки с его одеждой, донесся слабый звон его персонального линкера. Кто-то его искал. В который уже раз.
На звук веки Крыса дернулись и слегка приоткрылись. Он чуть сморщил нос, явно только сейчас почуяв воду и, с трудом высунув длинный сухой язык, лизнул пару раз гладь воды.
Смерть явно отодвигалась и Сергей вернулся к своей одежде – надо было ответить, иначе могли быть крупные неприятности. Посадят вот под арест – кто тогда придет к Крысу?
На экране появился старый Реник.
– Что случилось? – спросил Сергей, мельком глянув, что и час назад звонил тоже он, но этого звонка Сергей не слышал.
– Серж!? – удивился тот с маленького экрана. – Ты как умудрился остаться без линкера?
– Так получилось, – недовольно ответил Сергей, надеясь на то, что Реник болтуном, насколько он знал, не был, и никому в отделе не расскажет об этом. – Что у тебя стряслось?
– Это не у меня, – ответил Реник скрипуче. – Это у вас – молодых.
– Объясни, – потребовал Сергей. Проблема могла быть только от Кэрол, но девушка в настоящий момент была далеко.
– Да тут твоя рыжая красавица сняла двух танцоров из женского стрип-клуба.
– Сама в бар приходила? – переспросил удивленный Сергей.
– Да нет. По линкеру. Парни расслаблялись неподалеку от меня. Видно – выходной. Она им и позвонила. А говорили они довольно громко. Я и догадался.
– Что? Прямо со своего линкера звонила? – переспросил Сергей, быстро одеваясь. Час потерянного времени – это очень много.
– Абсолютно. Поэтому и звоню.
– И куда направились?
– На квартиру какую-то? Ничего не боится девка.
– Она просто еще не знает характера своего кавалера, – пробурчал Сергей, отключаясь.
Вот дура-то, подумал он. Предупредил же. Манеры Толстяка на самоуправство Кэрол Сергей знал уж очень хорошо. Да и все вокруг тоже. Кроме самой девушки.
А что знают трое – то знают все – старая пословица. А значит – скоро об этом вызове узнает и Толстяк, если уже не узнал.
Было ясно – если вдруг Толстяк захочет найти свою потерявшуюся подружку – а он наверняка уже захотел – то по этом звонку он без труда определит ее местонахождение. И если она все еще не ушла, то…
Сергей торопливо нашел в электронном справочнике номер профессоровской стенографистки. Но ее линкер тоже почему-то молчал. Что было совсем странно. Тогда Сергей быстро набрал номер самой Кэрол – девушки менялись, но номер ее линкера оставался неизменным и Сергей давно уже запомнил его наизусть и намертво. Подумал отрешенно – а как я потом объясню этот свой звонок? Но и линкер девушки тоже молчал.
Тревожные предчувствия охватили Сергея. Зона молчания линкеров обычно свидетельствовала о проведении поблизости какой-то полицейской операции.

* * *
Он торопливо бежал к квартире стенографистки на ходу сочиняя причину ее посещения. Срочное задание от Профессора? Отпадает. Легко проверить. Задание на завтра от меня лично? А что может быть такого срочного? И почему он? Ведь у нее есть свое начальство.
На лестнице было пусто. И темно.
Не надо заходить, настаивал внутренний голос, нельзя этого делать, глупо. Но он упрямо взялся за ручку двери. Вот так просто бросить молодую девушку в беде он не мог.
Внутри его уже ждали.
– Опять ты? – удивился стоявший посередине комнаты Гутче Райнер, он же Толстяк, когда двое охранников отпустили Сергея, удостоверив его личность.
– Этот мир довольно тесноват, – пожал плечами Сергей, тоже стараясь изобразить удивление всем происходящим и незаметно оглядываясь.
Кэрол сидела на стуле в углу. К счастью она связана не была и Сергей вздохнул с облегчением – может на этот раз и пронесет.
Впрочем, группа из трех обнаженных танцоров, испуганно жавшаяся в углу, и массовые следы бурных сексуальных игр настораживали, не предвещая ничего хорошего. И даже наоборот, явно свидетельствовали о начале бури.
– И какими судьбами на этот раз? – с иронией спросил Толстяк, прохаживаясь перед неподвижным Сергеем.
Сергей пожал плечами.
– По делам, – просто ответил он.
– Вот по этим? – усмехнулся Толстяк, кивнув в сторону танцоров и Сергей понял, что затягивать со своей версией не стоит. И он напустил на себя смущение, замялся.
– Вообще-то я к хозяйке квартиры, – промямлил он, как бы с трудом выговаривая слова.
Стенографистка встрепенулась в своем углу и вскинула голову, блеснув стеклами дешевых очков. А Кэрол громко рассмеялась.
– Вот даже как? – не поверил Райнер, продолжая прохаживаться перед Сергеем и глядя на него снизу вверх. – Ну-ну, – протянул он.
Сергей снова пожал плечами. Зная о возможных последствиях смех девушки его не задевал.
– В жизни всякое бывает, – произнес он с легким вызовом. – Не только ведь одна ваша Кэрол может нравиться. Но и другие женщины тоже. Или вы этого не допускаете?
Толстяк остановился и внимательно и пристально посмотрел на Сергея.
– Ну-ну, – снова неопределенно протянул он, но уже несколько другим тоном.
– И вообще, – добавил Сергей решительно. – Я – консерватор. И никаких новомодных тенденций в сексе не люблю.
Райнер снова пристально, исподлобья, посмотрел на Сергея, но на этот раз ничего не сказал. Постоял минуты две в задумчивости, раскачиваясь на носках и поглядывая то на жмущихся друг к другу танцоров, то на тоже в общем-то неодетую Кэрол, независимо усмехающуюся со своего места – эта ситуация ее явно только веселила.
– Пупсик, – сказала она, небрежно закидывая одну голую ногу на другую и лениво потягиваясь на стуле, демонстрируя ослепительную красоту своего молодого и желанного тела, настоятельно требующего удовольствий и еще так мало пожившего на свете. – Не устраивай сцен. Тебе это не идет.
Толстяк улыбнулся. Медленно повернувшись, все с той же неприятной улыбкой, он направился к девушке, небрежно вытаскивая из внутреннего кармана уже давно знакомую рукоятку раскладного универсального ножа.
– Как-то все на этот раз быстро не заладилось, – пробормотал он, печально улыбаясь. – Наперекосяк пошло. Впрочем, и экземпляр получился не совсем удачным.
И он вяло взмахнул рукой…
Стенографистка лежала у дальней стенки без сознания. Белые, как мел, танцоры с расширенными от ужаса глазами и такими же белыми губами, казалось, и не дышали в своем углу. Трое стражников умело держали Сергея, но он уже не сопротивлялся, зная, что это бессмысленно.
– Дальше уже неинтересно, – небрежно бросил через плечо Райнер, отрезав портативной электропилой голову несчастной девушки. Взяв ее за волосы, с каким-то чуть ли не детским любопытством он заглянул в ее мутные, застывшие в ужасе и беззвучном крике, кровяные глаза. Потом вяло отбросил ее в угол, и голова, глухо плюхнувшись на пол, гулко подкатилась к бесчувственной хозяйке квартиры. А рядом на полу были как попало разбросаны конечности девушки и ее внутренности. – На развал лучше уже не смотреть, – устало и как-то даже буднично добавил он. – А то создается такое впечатление, что зарезал не живого человека, а какую-то искусственную надувную куклу. И весь кайф обламывается.
И он ушел на кухню.
Руки стражников разжались и Сергей обессиленно опустился на пол.Что-то скользкое лопнуло у него под рукой. Это оказался глаз Кэрол.
Обрубки тела девушки лежали на полу квартиры среди разбросанных вещей и луж крови. Также кровью были забрызганы все стенки, потолок, а также присутствующие здесь люди.
Сначала процессы в ее теле шли как и у обычных людей. Но когда начался процесс разложения, внутренние связи ослабли и тело стало потихоньку испаряться. Подернувшись легкой дымкой сначала исчез кожный покров, открыв их взорам легкую жировую прослойку и темно-коричневые, сразу же заветрившиеся на открытом воздухе, мышцы девушки. Потом проступили сероватые ребра и внутренности организма – разложившиеся лопнувшее сердце, поврежденный кишечник и порванная печень. Оголился череп, последний раз оскалившись в леденящей душу веселой нагловатой усмешке.
Присутствующие в комнате с ужасом смотрели на эту трансформацию.
Потом потихоньку растаяли и внутренности, и кости скелета становились все тоньше и тоньше с испарявшимися с них остатками темной отвратительно пахнущей плоти. А потом от жертвы не осталось ничего, кроме огромной лужи крови, время испарения которой наступало гораздо позже всех остальных частей человеческого организма.
– Вот так мы и умираем, – пробормотал стоявший за спиной Сергея Коурис, приехавший уже как минут десять.

500

* * *

– Ты за своим? – спросил Райнер Коуриса, показав глазами на Сергея.
Аэций кивнул.
– Не бойся, – усмехнулся Толстяк. – Ничего с твоим подопечным не случится. Мы только поговорим немного и можешь его забирать.
Коурис тактично промолчал.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно заметил Толстяк и повернулся к Сергею. – На этот раз тебе повезло, – снова усмехнулся он. – Не успел прийти. Мы поторопились. Чувствую – ведь шел же к ним – тоже поучаствовать.
– Ну, если вам так хочется в это верить, – усмехнулся Сергей. Мышцы его были напряжены, и понимая это, охранники пододвинулись поближе.
– Ах, да! – Толстяк театрально всплеснул забрызганными кровью руками. – Ты же к хозяйке шел! – Он засмеялся. – Я и забыл. Кстати, а почему без подарка?
Сергей усмехнулся.
– Знаете же старый анекдот, – сказал он. – Мужчины предпочитают сначала лечь с женщиной в постель, чтобы решить, дарить ли ей подарки. А женщины – наоборот.
Райнер еще улыбался, глядя на Сергея холодными глазами. Потом улыбка мгновенно пропала. Он придвинулся вплотную.
– Мне порядком надоели твои постоянные верчения вокруг моей девушки, – сказал он тихим шипящим голосом, пристально глядя в глаза Сергею, словно стараясь его напугать. – Еще раз увижу – никто уже не спасет. Ясно?
Сергей молчал, борясь с желанием нанести удар, причем – смертельный. Можно ведь ударить по горлу, порвав кадык. Охрана и вздрогнуть не успеет. Или – жестко в сердце, чтобы оно остановилось…
К ним приблизился Коурис, стараясь молча протиснуться между Сергеем и своим начальником.
– Это я на всякий случай, – вдруг добавил Толстяк более миролюбиво и добродушно улыбнулся. – А то что-то мне не нравятся эти случайности.
Сергей и Аэций Коурис вышли на затемненную улицу.
– Если бы пришел, как и договаривались, на ужин, ничего бы этого не было, – сказал Коурис. – Но не ходить же за тобой по пятам?
Сергей промолчал. Возразить было нечего.
– Куда тебе? – спросил Коурис. – Я на машине.
Сергей устало пожал плечами.
– Я пешком, наверное, – ответил он. – Надо проветриться. А то что-то совсем паршиво на душе.
– Может, тогда лучше в "Фотон"?
Сергей поднял глаза на одного из своих многочисленных начальников.
– Вы же не посещаете такого рода заведения? – спросил он, переходя на "вы".
Коурис только поморщился в ответ.
– Сегодня не тот случай, – просто сказал он. – Сегодня можно все. И даже нужно.
– Наверное, вы правы, – согласился Сергей. – Вот только я на мели, – добавил он, вспомнив, что последние деньги ушли на наркотик.
– Ничего страшного, – тут же заверил его Коурис.

* * *
Начальник физической лаборатории внимательно изучал меню, близоруко щуря глаза, в то время как Сергей с грустью смотрел на пустую танцплощадку. Сегодня никто уже не выйдет на середину, не тряхнет густыми волосами, не будет танцевать самозабвенно и раскованно, полностью отдаваясь танцу. Не будет здесь больше детской непосредственности, задора, молодых любопытных глаз?
– Любезный, – наконец решился Коурис, обращаясь к официанту. – Мне вот это красное вино. И устрицы.
– Водка, мне кажется, будет более к месту, – заметил Сергей, не оборачиваясь.
– Я водку не пью. Здоровье, знаете ли, – сказал Коурис виновато. – Только красное признаю. Кровяные тельца улучшает. Еще что-то там полезное.
Некоторое время сидели молча. Ждали заказ. Говорить не хотелось. Да и не о чем было.
Но пауза надолго не затянулась – официант довольно быстро вернулся, ловко создал на столе натюрморт из запотевшего графина с водкой, тарелки с балтийской килькой, стопочки, бутылки вина и пузатого фужера. Вино он тут же ловко откупорил и плеснул чуть на донышко фужера. Коурис зачем-то посмотрел вино на просвет, понюхал, слегка смочил губы, удовлетворенно кивнул, и официант профессионально исчез.
Сергей наполнил водкой свою стопку. Подождал, пока Коурис нальет вина.
Молча выпили, не чокаясь.
– Серж, – наконец нарушил тишину Коурис. – У вас же такие замечательные способности?! Зачем вам водка? Вы же прекрасно можете обойтись и без нее?
Сергей покачал головой.
– Не скажите, – ответил он, подумав про себя – явно ведь не за этим пригласил он меня в бар. – А сила психологического воздействия? А внушаемость? Ведь гораздо эффективнее выпить какую-нибудь ерунду, но про которую ты откуда-то точно знаешь, что она поможет, даже если на самом деле это и не так, чем просто внушать себе, что тебе полегчало.
– Ну а воздействие на уровне клеток? Вы ведь и это можете?
– Могу, – кивнул головой Сергей. – Но на это уйдет пару часов. Да и опять же – нагрузка на организм. А тут, – он кивнул на рюмку, – быстро и без усилий. Особенно если не препятствовать алкоголю впитываться в кровь.
И тут у Коуриса зазвонил линкер.
– Извините, – сказал он, поворачиваясь к Сергею полубоком. – Да дорогая. Солнышко, я задержался. Извини. Необходимость. Я – в баре. С Сержем Харви. А ты что не спишь? Уже не спится? Извини, что ненароком разбудил тебя, когда уходил. Я старался все сделать тихо. Хорошо, хорошо. Хочешь, подъезжай к нам? Нет? Ну хорошо. Скоро буду. Не сердись. Целую, солнышко.
Коурис задумчиво свернул линкер, медленно спрятал его в карман. Посидел немного. Потом не спеша взял бутылку вина, налил наполовину в фужер. И Сергей, глядя на него, утвердился в мысли, что тот что-то хочет ему сказать. С самого начала. Но никак не решается.
Между тем Коурис молча и в одиночестве осушил фужер.
– Извините, Харви, – сказал он, поднимаясь. Чуть кивнул седеющей головой и ушел.
Сергей заказал официанту, прибирающему за Коурисом, второй стакан.
– Месье кого-то ждет? – профессионально поинтересовался тот.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Все уже пришли, – сказал он. – Все уже тут.
Официант равнодушно пожал плечами и удалился.
Сергей пил в одиночестве в пустом баре – все были на подготовке к войне. И даже бармен что-то там экранировал у стойки, проверяя качество защиты специальным приборчиком.
Сергей налил во второй стакан водки. Поставил напротив себя. Положил сверху кусок ржаного хлеба.
Долго глядел на стакан.
– Ну, прощай, девочка, – сказал он сквозь сжатые челюсти.
Чокнулся. Выпил залпом. И без закуски. Ему хотелось опьянеть как можно быстрее, а то на душе совсем было тошно. Но водка пока что-то не хотела помогать. И поэтому он тут же налил еще – снова до краев.
– Видать, судьба у тебя такая, – добавил он грустно, чекаясь во второй раз.

Тут-то и подошли к нему Ричард с Петечкой.
– Серж, что я вижу! – воскликнул Ричард. Петр, как самый молодой, тактично молчал, только краснота глаз свидетельствовала об усталости. – Пьянка в одиночестве! Это тревожный признак. Не помешаем?
Сергей молча кивнул на стулья.
– Это так, – сказал он. – Попытка обрести душевное равновесие.
– Ну, если каждый раз восстанавливать равновесие именно таким способом, – сказал рассудительный Ричард, аккуратно присаживаясь, – то организм по другому уже и не захочет восстанавливаться. А это, сами знаете, как уже называется.
– Согласен, – наклонил голову Сергей. – Я избрал самый легкий путь. Каюсь.
– Да, – согласился Ричард. – Это уже слабость.
– И с этим я спорить не буду. А вы что так поздно?
– В вечернюю смену попали, – сказал Ричард, делая знак официанту, уже заблаговременно расставившему дополнительные рюмки и тарелки с легкой закуской, чтобы принес меню.
Официант изобразил что-то типа – сей момент, и исчез, а Сергей налил всем водки. Стакан Кэрол он оставил на середине стола.
– За что? – спросил Ричард, который без тостов вообще не пил.
– За дружбу, – сказал Сергей первое, что пришло в голову.
– Это серьезный тост, – промолвил Ричард. – Обязывает.
Выпили.
Какое-то время ковырялись вилками в легких закусках.
– Это чья? – стараясь быть тактичным, вежливо покосился Ричард на свободный стакан с водкой и хлебом.
– Одного неплохого в общем-то человека, – пьяно пробормотал Сергей, впрочем, глядя совершенно трезвыми глазами. – Которого уже нет с нами.
Ричард только кивнул. И непонятно, то ли он понял что-то, то ли просто принял как должное.
– Ну и как там обстоят дела с вражеским лазутчиком? – спросил Сергей у Петечки, переведя разговор на тему, волнующую всю базу.
Юноша после водки приободрился и уже не выглядел таким усталым. Глаза повеселели и язык снова развязался.
– В глазах уже рябит от наблюдений, – честно признался он, кладя вилку на салфетку. – Вот так вот смотришь на экран и каждую минуту ждешь, что вот-вот что-то блеснет и в следующее мгновение увидишь только стремительно приближающееся пламя.
Сергей молча подлил ему водки. Полную рюмку.
– Многовато, – волнуясь, поморщился Петечка.
– Зато помогает, – заметил Сергей.
– Опыт – великая штука, – сказал Ричард вполне серьезно.
А тут и усталый официант подошел.
– Позапрошлым вечером я заказывал у вас отбивную, – сказал Ричард услужливо склоненному официанту. – Помните? – уточнил он на всякий случай.
– К сожалению свежего мяса нет, только в морозильнике, – ответил понятливый официант.
– Перемороженное мясо – это уже не мясо, – недовольно поджал губы Ричард.
– Вам восстановить и забить?
– Естественно, – в вопросах еды Ричард был безапелляционен.
– Барашка, теленка?
– Теленка, – сказал Ричард. – Впрочем, я передумал, – тут же добавил он. – Организуйте нам поросенка.
– Это будет дороже, – склонился еще ниже официант.
– Я знаю, – кивнул Ричард, доставая из внутреннего кармана электронную записную книжку. Щелкнул ручкой, написал на салфетке длинный идентификационный номер поросенка, которого он уже ел и мясом которого остался очень доволен. – Вот этого, – сказал он, протягивая салфетку официанту. – Позовете меня после свежевания.
– Будет сделано, – подобрался официант прогоняя усталость – заказ был солидным.
– А сейчас пока организуйте графинчик водки, – добавил Ричард. – Русской, естественно. И похолоднее. Чтобы иней на графинчике, знаете ли.
Официант исчез.
– Я на мели, – предупредил Сергей. – Не смогу войти в долю.
Ричард понимающе кивнул.
– Серж, – неторопливо сказал он, – водка – это продукт общественный. Нельзя ее делить на доли. А тем более – давать в долг.
Сергей только устало улыбнулся. События последних дней сильно его истощили.
– Честно говоря – удивляюсь я вам, – сказал он. – Вы же родом из Шотландии. А почему-то предпочитаете водку.
– Наверное, потому что в Шотландии есть только виски, – вежливо улыбнулся Ричард. Потом посмотрел на стакан с хлебом. – Все-таки извините меня, Серж, за мою назойливость, вы кого-то поминаете? – спросил он.
Сергей посмотрел в спокойные глаза охранника. – стоит его посвящать или нет. Решил, что у каждого и своих проблем хватает – зачем еще лишние. Кивнул только чуть заметно и взялся за полупустой графинчик. Аккуратно разлил на всех за несколько заходов – за один раз ровно разделить у него, как у Женьки, не получалось.
– Помянем, – сказал он.
Ричард с Петром подняли свои рюмки. Спрашивать ни о чем тактично не стали. Выпили не чокаясь.
А тут и официант, выставив на стол хорошо запотевший графинчик с кристально чистой водкой, позвал Ричарда на разделку туши. И охранник, извинившись, ушел.
Какое-то время Сергей в задумчивости ковырялся вилкой в полупустой тарелке.
– А где сейчас вражеская эскадра? – поинтересовался он у Петечки. – Были уже с ней столкновения? Есть жертвы? Что вообще слышно с других баз?
Петечка энергично помотал головой, торопливо прожевывая салат.
– Не-а, – промычал он, делая судорожные глотательные движения. – Все тихо пока. До нашей орбиты еще не дошел.
Сергей снова налил водки. И в стакан Ричарда тоже. Снова по полной. Петечка промолчал. Первым взял свою рюмку, неуверенно покрутил ее в руке, поставил обратно.
– Что-то медленно эскадра движется, – сказал Сергей. – И вообще – как-то странно себя ведут, не находишь? Где десант, где разведка?
– А как он должен себя вести? Он же все-таки наверное сам разведчик, – сказал Петечка, снова беря в руки рюмку водки. – Изучает, поди, приборами нашу галактику, просматривает все диапазоны излучения. Еще там что-то делает. Ведь наш мир ему совершенно неизвестен. Непонятно, что здесь и как. Какие есть опасности. Может – какие-то неизвестные им гибельные для них лучи? Может, в нашем мире некоторые законы физики выполняются иначе, чем у них? Или что-то еще. Накопит и передаст своим данные. Те подготовятся к нашим условиям и нагрянут эскадрой. Вот тут то все и начнется! Вот тут уже будут скорости и события! – закончил Петечка с каким-то азартом, непроизвольно сжимая кулачки. Щеки его разгорелись.
– Возможно ты и прав, – заметил Сергей, с любопытством наблюдая за руками юноши. Поддерживать выпивку ему пока не хотелось – ведь Ричард скоро должен подойти – куда спешить. И терзания юноши его веселили.
– А почему – он? – уточнил Сергей, зацепившись за фразу. – А не они, например?
– Ну-у, – протянул Петечка, снова оставив рюмку в покое. – Мы же ведем наблюдение только за одним объектом.
– А не знаешь – сколько их всего?
Петечка наконец оторвал взгляд от водки и тоскливо посмотрел на Сергея. Отрицательно помотав головой.
– Ты пей – не стесняйся, – спокойно сказал Сергей. – Я просто свое тут до вас уже набрал. Так что пока подожду Ричарда.
И юноша, покраснев, неловко взял свою рюмку, помялся, и залпом выпил, задохнувшись и закашлявшись от торопливости.
Сергей тактично отвернулся в сторону.
А тут и Ричард вернулся. Сел с довольным видом.
– Экземпляр удачный регенерировали, – сказал он. – Серж, помните, как-то мы ели отбивные с кровью? Вот это он и есть. Я тогда еще номер его матрицы себе записал.
Сергей подлил Петечке немного водки. Взял свою рюмку.
– За что пьем? – поинтересовался Ричард.
– За мир, – сказал Сергей.
– Тоже неплохо, – заметил Ричард.
Выпили. И даже не успевший закусить Петечка тоже их поддержал.
– О чем разговор? – снова уточнил Ричард, когда рюмки были поставлены на стол и вилки разделались с очередными порциями салатов.
– О вражеской эскадре, – ответил Сергей. – Как с ней бороться. И вообще.
– На мой взгляд – это элементарно, – пьяно воскликнул Петечка. – Надо как можно быстрее уничтожить ихний развед-крейсер, чтобы он не успел ничего передать своим, никаких вообще данных о нашем мире. И я не знаю, почему наши так долго с этим тянут?!
– Молодой человек, а ответный удар и месть? – заметил Ричард.
– Ответный удар и месть будут менее эффективны, если они не успеют толком ничего узнать про нас. А сейчас с каждой минутой они все больше узнают наш мир. И следующим эскадрам будет уже легче ориентироваться в нашем пространстве. Уничтожать надо сразу же, как только они появились.
– Интересная точка зрения, – сказал Ричард. – Серж, а вы что думаете по этому поводу?
– Мне кажется, – сказал Сергей, – в данной ситуации лучше самим знать с кем мы имеем дело. Известный враг уже не так страшен. Поэтому я – за разведку. За засылку на корабль роботов разведчиков. Людей, в конце концов. – Он вспомнил появление на 'Атланте' таинственных полусфер, а потом и Давора с людьми.
– Сегодня как раз и заслали разведчиков, – вдруг сказал Петечка и радость засветилась в его глазах. – Группу из трех военспецов. Как раз в конце нашей смены. Мы с базой на Нептуне осуществили скрещение лучей и пересылку. А сменщики ведут их сейчас по кораблю. Основная трудность – лучи тонкие, чтобы их по возможности не засекли на крейсере.
– А вот это на мой взгляд является серьезной ошибкой, – заметил рассудительный Ричард. – Если они уж так развиты, то обязательно должны почувствовать направленный пучок.
Сергей пожал плечами.
– За все ручаться, конечно, нельзя, – сказал он, отстаивая свою точку зрению. – Вот мы по их реакции и увидим.
В бар вошел Ларри. Весело оглядел помещение. Остановился взглядом на их компании. Кивнул Сергею, направляясь к их столику.
– Всем доброй ночи, – сказал он, подходя.
– Привет, – кивнул Сергей, а мужчины обернулись. – Разрешите представить – это Ларри, – устало произнес Сергей.
– Ричард, – сказал чопорный охранник, привставая и протягивая руку для рукопожатия.
– Петр, – промямли со своего места Петечка.
Ларри пожал широкую ладонь Ричарду. Потом через весь стол протянул руку Петру, легонько, чисто символически, сжал его вялую ладошку. Пододвинул стул от соседнего столика. Сел.
– Заказали уже? – поинтересовался он, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Поросенка по-французски, – сказал Ричард. – Как вы относитесь к копчениям?
– Положительно, – открыто улыбнулся Ларри. – А соус какой?
– Красное рейнское, – ответил Ричард слегка изогнув брови в вежливом удивлении. – Айсвайн. – Кулинарных собеседников у него давно уже не было.
– Одобряю, – ухмыльнулся здоровяк. – Но, как мне кажется, такая пища лучше всего идет, когда готовится прямо перед тобой.
– Согласен, – сказал Ричард, а Сергей с удивлением посмотрел на Ларри. И откуда у простого шофера такие кулинарные пристрастия?, подумал он. – Я думаю, – продолжил охранник, – это все уходит корнями к нашим далеким предкам, когда они тысячелетиями сидели у костров и готовили то, что только что с огромным трудом забили.
– Сколько я должен? – спросил Ларри, засовывая руку в карман.
Ричард отрицательно покачал головой.
– Я сегодня угощаю, – сказал он.
– Есть повод? – спросил Ларри.
Ричард снова отрицательно покачал головой.
– Просто так, – сказал он.
– Ну, это, конечно, серьезный довод, – согласился Ларри.
Выпили за знакомство.
– Ну, так глубоко я не заглядывал, – добродушно ухмыльнулся Ларри, с шумом ставя свою рюмку на стол и возвращаясь к разговору о далеких предках и кострах. – Мне просто приятно это – сидеть на кухне, с друзьями, готовить что-нибудь, наслаждаясь скворчанием масла и ароматами соусов и приправ, пробовать, тут же выпивать, закусывать?
– Вот, Серж, берите пример, – обернулся Ричард к Сергею. – Вы остались в одиночестве.
– Мне просто неприятен вид разделки живого существа, – сказал Сергей, глядя на стакан с водкой и ржаным хлебом.
– Серж, да вы пацифист! – воскликнул Ларри.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Это совсем другое, – сказал он, внимательно наблюдая за тем, как к ним приближается шеф-повар и официант с внушительным подносом.
– Но вы же не будете отрицать, что пища, приготовленная у вас на глазах – гораздо вкуснее? – настаивал на своем Ларри.
– Вполне возможно, – уклонился Сергей.
А тут и официант принялся расставлять тарелки на стол, водрузив посередине, под одобрительные возгласы, целого ароматного поросенка.
Шеф-повар тактично ждал, слегка наклонив голову.
Ричард неторопливо и со знанием дела отрезал себе небольшой кусочек, понюхал его, надкусил, посмаковал, и кивнул головой.
– Вы сегодня превзошли самого себя, – сказал он.
– Благодарю, – поклонился шеф-повар. И непонятно было по голосу – то ли он польщен, то ли просто иронизирует. – Народу нет никого – есть время развернуться.
Официант с поваром тактично удалились и мужчины принялись отрезать от поросенка мягкое, горячее, остропахнущее приправами мясо и накладывать себе в тарелки.
– А я когда уходил, – вдруг горестно вздохнул Петр, беря стакан водки. – Одного из разведчиков мы уже успели потерять. – Он залпом осушил. – За наших, – сказал он, ставя пустую рюмку. – Луч с базы Нептуна чуть дрогнул, и этого оказалось достаточно, – негромко добавил он, словно разговаривая сам с собой и ни к кому конкретно не обращаясь.
– На войне – как на войне, – проговорил, посуровев, Ричард, поднимая свою рюмку. – Всякое бывает. – Он приглашающе посмотрел на Сергея и тот наполнил свою рюмку, согласно кивнув головой.
– За тех, кто честно выполняет свой долг, – сказал Ричард.
Петя потянулся было за графином, но его остановили.
– Это мы все еще за твой тост, – сказал Сергей.
– За тех, кто сейчас рискует и гибнет. И погибал раньше, – добавил Ларри.
В бар заглянул Олаф. Остановился у стойки, явно собираясь выпить чашечку кофе. Но бармена не было и несчастный физик топтался в ожидании. Его от столика заметили, позвали. Он подошел, с неохотой, неодобрительно осматривая стол.
– Мне завтра вставать рано, – сообщил Олаф. – К тому же обязательно – со свежей головой. Имейте это ввиду.
Но народ немного сдвинулся, освобождая место, Петр подтянул свободный стул от пустующих соседей и Олаф тем не менее сел. Ему налили полрюмки.
– За что пьем? – поинтересовался он, поднимая рюмку и оглядывая сидящих за столом.
– За мир, за дружбу, за тех, кто честно выполняет свой долг, – сказал Ричард, прищурившись. – Какой тебе больше нравится?
– Все, – сказал Олаф.
Молча чокнулись. Также молча выпили.
– Самое обидное, – заметил Ричард, – что глупо все это.
– Что все? – переспросил давно уже потерявший нить разговора Сергей, тщательно прожевывая мягкое сочное мясо и стараясь запомнить свой долг за него.
– Да эта засылка разведчиков.
– Всегда так действовали, – встрял, пьяно горячась, Петя. – Во всех последних войнах. Технология ведь уже отлажена.
– Вот-вот. По старинке все это. Как и пятьсот лет назад. Наша военная мысль стоит на одном месте, – неутешительно заметил Ричард.
Сергей, соглашаясь, кивнул. Он тоже знал об этом. Именно так в свое время поступили и с их кораблем "Атлант". Ничего в этом мире не меняется.
– Просто давно уже не воевали, вот и стоит, – обиженно заметил Петя. – Разведчиков применяли в междоусобной войне, насколько я помню. И довольно успешно.
– А ты что предлагаешь? – спросил Сергей у Ричарда, по-пьянке переходя на "ты".
– Роботы-разведчики, – ответил тот, отрезая очередную порцию. – Все-таки более миниатюрны, а информации собрать могут гораздо больше.
– Это совсем глубокая старина, – усмехнулся Петр. – От них пришлось отказаться. Во-первых, им сложнее передвигаться – время реакции операторов накладывается на время прохождения сигнала. А во-вторых, они сами излучают электромагнитные волны, которые засечь гораздо легче, чем минутное появление на корабле человека.
И тут у Петра зазвонил линкер.
– Слушаю, господин начальник, – торопливо проговорил он, быстро вытирая салфеткой жирные руки и губы. – Что? Атака? Как так? Сейчас буду. Конечно.
Он торопливо вскочил, с легким удивлением оглядывая сидящих за столиком.
– Мы все слышали, – кивнул Ричард. – Беги.
И Петечка, нелепо махнув рукой, убежал.
– Подождем, пока официально объявят о срочном сборе? – спросил Ричард, кивая на поросенка и опустошенный наполовину графин водки.
Ларри с Олафом пожали плечами, а Сергей согласно наклонил голову.
– Глупо в такой ситуации проявлять излишнее рвение, – сказал он, протягивая руку к графину. – Тем более, что пользы от нас в грядущей космической войне не будет никакой.
Снова наполнили рюмки. Опять потянулись ножи и вилки к уменьшающемуся поросенку, перекладывая молодое мягкое мясо в тарелки.
– Серж, – спросил Олаф. – Как вы думаете, кто это? Ваши? Извините за вопрос.
– Нет, – отрицательно покачал головой Сергей, орудуя двумя вилками в перекладывании мяса. – Наши до этого еще не доросли.
– А кто это может быть? – снова спросил Олаф.
– Наверное те, кто научился проникать в другие миры, – пожал плечами Сергей. – Вселенная – она ведь так забита разными цивилизациями.
И Олаф с Ричардом внимательно посмотрели на него.
Ларри пожал плечами.
– Что-то мы пока не встретили ни одной, – меланхолично произнес он. – И где они все прячутся?
– Да совсем рядом, – сказал уже пьяный Сергей, вспоминая маршруты своего грузового корабля. – Каких-то пять парсеков от нас.
На него снова посмотрели с легким удивлением.
– Я так думаю, – добавил Сергей, наконец заметив эти взгляды. – Наливайте.
– Это – последняя, – тут же сказал Олаф. – Мне уже пора.
Сергей кивнул, не возражая.
Выпили.
– Мне тоже пора, – сказал Ричард, слегка закусив и привставая. – Я тоже, пожалуй, пойду.
– На посошок? – спросил Сергей, дотрагиваясь до графина с водкой.
Но Олаф с Ричардом вместе отрицательно покачали головой.
– Это и был посошок, – сказал Ричард. – У меня тоже завтра с утра дежурство. Счастливо вам оставаться.
И они ушли.

Сергей и Ларри остались одни в баре – официант, как и бармен, тоже куда-то исчезли.
– Ну что? Осилим? – улыбаясь, кивнул на остатки поросенка Ларри.
– Как получится, – пожал плечами Сергей.
К ним подошел шеф-повар, везя перед собой тележку.
– Молодые люди, – вежливо сказал он. – Может, вам к мясу сделать салат? Из свежих листьев?
Ларри кивнул.
– Режьте прям здесь, – сказал он. – Чтобы сто раз не бегать.
Шеф-повар кивнул и принялся деловито располагать на своей тележке доски, пучки листьев салата, еще какую-то зелень, а также острые ножи разных конфигураций. И вскоре сталь ловко заблистала в его руках. Было видно, что работает настоящий профессионал.
– Зелень очень хорошо сочетается с жирным мясом, – говорил между тем шеф-повар. – Помогает в его усвоении. И, кстати, очень полезна.
– А я думал – это водка помогает усваивать жирное мясо, – проговорил Сергей.
– И это, несомненно, тоже, – улыбнулся повар, на секунду отрывая свой взгляд от доски. – На сколько я помню, первоначально водку и придумали именно с этой целью. А уж потом…
– А потом и мясо уже стало не так важно, – засмеялся Ларри. – Хорошо, что напомнили, – сказал он, потянувшись к графинчику.
Наполнил рюмки.
– Вам? – поднял он глаза на шеф-повара. Но тот отрицательно покачал головой.
– Я же на работе, – просто сказал он, ловко укладывая нарезанные полоски зелени на большую плоскую тарелку. Получалось довольно красиво. – Кушайте на здоровье, – добавил шеф-повар с какой-то даже любовью выставляя тарелку на стол.
– Спасибо, – сказал Сергей.

– Серж, – вдруг сказал Ларри. – Собственно говоря, познакомься. Вот про этого человека я тебе и рассказывал.
Сергей несколько удивился. Повар протянул руку, широко улыбаясь.
– Стокер, – представился он.
– Серж Харви, – по привычке сказал Сергей. – Да вы присаживайтесь.
– Не могу, – отрицательно покачал головой Стокер. – Со стороны это будет выглядеть довольно странно.
Сергей кивнул.
– Вы меня не узнаете? – улыбнулся повар, глядя на Сергея.
Сергей задумался. Были в этом волевом скуластом лице какие-то знакомые черточки. Но и только. Никаких ассоциаций или воспоминаний в голове у Сергея не промелькнуло.
– Нет, – честно признался он, подумав про себя, что, оказывается, не только ему одному мерещатся знакомые лица.
– Впрочем, об этом после, – сказал Стокер, снова забирая у них тарелку и зачем-то переворачивая лопаточкой зелень. – Да вы пейте. Я вам пока подлив подогрею.
И они молча выпили. Руками отщипнули от поросенка кусочки мяса. Закусили.
– Неплохая все-таки идея с этими песчинками, – начал Стокер издалека, аккуратно собирая остывший подлив на сковородку. – Согласитесь?
Сергей согласился. Ларри промолчал, занятый мясом.
– Эрих Майер все-таки великий человек, – продолжил шеф-повар, поджигая небольшую переносную плитку. – Наверное, самый великий за всю историю человечества. Жалко, что с него самого матрицы не было снято.
Сергей и с этим спорить не стал.
– Вот только его наследие используется несколько неправильно, как мне кажется. Не находите? – спросил Стокер, посмотрев на Сергея.
– Что вы имеете ввиду? – спросил Сергей решив ускорить этот процесс прощупывания.
– Логичнее все-таки будет, чтобы люди сами управляли своими матрицами. Как вы думаете? – ответил Стокер.
Сергей ждал продолжения.
– А то получается, что песчинки людские, а управляет ими компьютер, – продолжил шеф-повар. – Нестыковочка. Что может знать машина о желаниях людей? Вот тут-то и возникает основной конфликт. Властелин строит наш мир по своим каким-то канонам, одному ему известным. Да и бог бы с ним. Пусть строит. Не жалко. Но ведь он строит-то его из нас, совершенно не интересуясь, хотим ли мы быть кирпичиками в его мире. И вообще – хотим ли мы такой мир?!
Стокер замолчал, сосредоточенно колдуя над подливом, в который он принялся добавлять новые ингридиенты. И только масло на сковородке своим аппетитным шкворчанием нарушало возникшую тишину.
Сергей ждал. Было ясно, что эта встреча организована совсем не для того, чтобы провести экскурс по истории.
– В общем, – продолжил свою мысль Стокер, ловко шинкуя лук в мелкую крошку, – прогрессивная часть жителей базы считает, что судьбами людей должны управлять сами люди.
– И как вы это планируете осуществить? – поинтересовался Сергей, наконец решив войти в этот разговор.
Стокер внимательно посмотрел на Сергея. Он давно уже перестал улыбаться.
– Если это вас действительно интересует, мы, конечно же, поделимся с вами своими мыслями, – сказал странный шеф-повар. – Но сначала я хотел бы знать – Серж, вы с нами? Или вы на стороне таких как Райнер, Давор и иже подобных?
Перед Сергеем тут же промелькнули картинки недавно увиденного – тихо жужжащий электронож в руке Толстяка, нечеловеческие крики и истерзанное тело Кэрол, брызги крови, кровавые пузыри из разрезанного горла девушки, воздух, выходящий со свистом и шипением. И ее глаза…
– Да нет, – усмехнулся он. – Я уж точно не с ними.
– Но пока и не с нами? – уточнил шеф-повар бара.
Сергей пожал плечами.
– Об этом рано еще говорить, – ответил он. – Я ведь не знаю вас, ваших планов, идей…
Стокер согласно кивнул, высыпая нарезанный лук на сковородку.
– Задача у нас проста, – сказал он. – Отстранить от органов управления аппарат Властелина, и заменить его своим. Ну и, естественно, контролировать главный генератор, хранитель и реинкарнатор.
– Действительно, все это очень просто, – усмехнулся Сергей. В мировой истории на реализацию подобных планов обычно требовались десятилетия, а то и века – пока общество созреет, пока подберется достаточное количество единомышленников, пока всем им разъяснишь, убедишь, пока они начнут убеждать других, пока те в свою очередь убедят следующих… Тут и жизни не хватит. – Вас много? – спросил Сергей, прерывая свои мысли. – Если это, конечно, не секрет, – добавил он.
– Пока мало, – покачал головой Стокер. – Ведь газеты мы издавать не можем.
– И как вы планируете набрать народ? Подходить к каждому?
– Я думаю, сначала надо громко, но без серьезных последствий, заявить о себе, чтобы все больше людей были в курсе, что есть такая организация и чего она добивается. Посеять идею в умах людей. А для этого необходимы дела.
– Убийство Райнера, например? – напрямую спросил Сергей, вспомнив слова старого Реника.
Стокер кивнул, грустно усмехаясь.
– Это по-первости мы глупили. Действовали на эмоциях. Сейчас уже повзрослели. Если кого и уничтожать, то так, чтобы больше он не смог восстановиться. Вот это – задача.
– Именно так вы и собираетесь о себе заявить? – спросил Сергей.
– Да, – кивнул Стокер. – Все то же – ликвидация одного из самых мерзких типов. Но ликвидация совершенно иного рода – без возможности восстановления. Другого пути я не вижу. Народ только спасибо скажет.
Сергей задумался.
– Уничтожение всех песчинок данного индивидуума? – осторожно спросил он.
Стокер удовлетворенно кивнул.
– Вы очень проницательны, – сказал он.
– И это реализуемо? – Сергей мало еще разбирался во всех тонкостях местной жизни, но в душе понимал, что это довольно грандиозная задача. Наверняка у Толстяка в Хранилище находится не одна тысяча песчинок от разных его инкарнаций. К тому же Сергей вообще не представлял, где же находится само это хранилище, насколько оно охраняемо, как к нему можно подобраться, и все остальное.
– В общих чертах, – неопределенно ответил шеф-повар. – Есть слабые места. Впрочем, мы надеемся с вашей помощью их разрешить. Видите – я с вами откровенен.
– Участие в таких делах так просто не решается, – заметил Сергей. – Тем более, что вы предлагаете мне участвовать в убийстве человека.
– Я бы не стал это так называть, – поморщился Стокер. – Такая терминология в данном случае не подходит. Скорее – не убийство, а очищение. И заметьте – очищение нашего мира от Гутче Райнера. Как вы, наверное, догадались, – Сергей кивнул. – Впрочем, я вас не тороплю. Подумайте. Где меня найти – знаете. И еще просьба – если ответ будет отрицательным – тоже сообщите, чтобы мы знали, что на вас рассчитывать уже не стоит, и искали бы другие пути, – Сергей снова кивнул. – Ну а на вашу порядочность я также рассчитываю. Впрочем, надеюсь, вы сделаете правильный выбор.
А тут появился и бармен.
– Ну вот! – громко воскликнул Стокер, ловко поливая остатки поросенка последним содержимым сковородки, и снова широко и добродушно улыбаясь. – Все и готово! Наслаждайтесь!
– Благодарю, – пьяно кивнул Ларри, по-гусарски уронив голову на грудь, и барским жестом-щелчком заказав бармену еще графинчик водки.

* * *
Ни есть, ни пить уже не хотелось совершенно. Но было нужно – иначе бармен бы очень сильно удивился, увидев, как его шеф-повар так долго возился, а клиенты вдруг встали и ушли.
Не желая затягивать этот процесс, Сергей решительно взял свежепринесенный графинчик. Наполнил рюмки.
– Давай, что ли, за Кэрол, – пьяно сказал он.
– Это за ту девчонку?! – поразился Ларри. – Рыженькую?
– За нее, – кивнул Сергей.
Выпили. Молча принялись за холодное мясо, макая его в горячий подлив. Говорить уже вроде было не о чем.
– А Стокер, он кто? – наконец тихо спросил Сергей. – Что за человек?
– Знаешь, я совсем мало про него знаю, – также вполголоса ответил Ларри. – И то – понаслышке.
– Ну, что знаешь, – пожал плечами Сергей. – Что, конечно, можно рассказывать.
Ларри добродушно ухмыльнулся.
– Я знаю только, что он в свое время был довольно крупным политиком в оппозиции. Был застрелен в сорокалетнем возрасте. Вроде как мешал кому-то наживаться на государственной неразберихе, которую сами сильные мира всячески и поддерживали. Он попытался это исправить – не получилось. Не дали.
– Понятно, – кивнул Сергей. – Борец за свободу, значит.
– Значит, – согласился Ларри.
– Это большая редкость для политиков, – продолжил Сергей. – Обычно они не имеют собственной инициативы в вопросах распределения материальных благ. Возможно, кто-то за его спиной тоже хотел поучаствовать в разделе, а его не пустили.
– Кто его знает, как там было, – равнодушно пожал плечами Ларри, с легким отвращением отрывая очередной кусок поросенка. – Главное – это как идет сейчас.
Сергей кивнул, думая о своем.
– А с Кэрол снова Толстяк разобрался? – осторожно спросил Ларри. – Или это что-то другое?
– Толстяк, конечно, – ответил Сергей, поморщившись. – Ей, видать, никак не судьба умереть как-нибудь еще.
– Кстати, Серж, ты случаем не знаешь что-нибудь о судьбе Стаси?
Сергей отрицательно покачала головой.
– Вот и я не знаю, – вздохнул бывший шофер. – И на запросы ничего не отвечают. А на глобальный поиск денег у меня пока нет.
Сергей промолчал.
– Странная это все-таки штука – жизнь!? – вдруг удивленно воскликнул шофер. – Вот порадокс-то! Почему-то в душе очень хочется, чтобы она умерла молодой!
Сергей внимательно посмотрел на Ларри.
– Все один? – тихо спросил он.
Тот кивнул.
– А я вообще глуповато погиб, – вдруг сказал бывший шофер. – Рассказать? – Ларри посмотрел на Сергея.
– Расскажи, – согласился Сергей, видя, что тому хочется выговорится.
– Вез как-то одну семью на элекаре, – начал он. – Подрабатывал в свободное время. Женщина и детишки другой семьи. То, се… А тут мамаша возьми да и попроси порулить. Права свои показала. Детишки тоже загорелись этой идеей, стали шуметь, упрашивать. Я и согласился. Хоть и предупреждал ты меня в свое время, да я не послушался. – Сергей меланхолично кивнул, насторожившись. Он прекрасно помнил, что шофера он ни о чем не предупреждал, – Ну и… – Ларри остановился. – Короче – так вот и получилось.
Однако выходит, совершенно трезво подумал Сергей, абсолютно не слушая шофера, что я еще появлюсь в мире Мегаполиса. Впрочем, такие мысли меня уже посещали в попытке выстроить хоть какую-то логическую картину, объясняющую происходящее со мной. Но это были только предположения. Сергей усмехнулся. Только теперь все становилось более или менее ясным. Вот только разговоры о его смерти у сирен как-то не вписывались в стройную конструкцию его размышлений.
– Никто не выжил, – между тем говорил Ларри, словно погруженный в самого себя, совсем не обращая внимания на Сергея и внутренне снова переживая случившееся.
Сергей снова кивнул. На всякий случай. Чтобы поддержать разговор.
– А самое печальное, – грустно заключил гигант, – что одной из дочерей и была Кэрол. И вот она снова погибла.
Сергей внимательно посмотрел на Ларри, но ничего не сказал. Налил водки. По полной.
– За тех, кто не дожил, – предложил он.
Ларри отрицательно покачал головой.
– Лучше за тех, кому не дают пожить, – поправил он.
Выпили.
– Такие вот дела, – произнес Ларри, ставя рюмку на стол. – Нас восстанавливают. Мы гибнем. Нас снова восстанавливают. Мы снова гибнем. Кстати, Серж, ты случаем не знал Вальку Корзуна? Жил в той же общаге, что и Стася, только этажом ниже?
Сергей отрицательно покачал головой.
– А может все-таки сталкивался в той жизни? Высокий такой??
Сергей снова покачал головой.
– А что? – спросил он.
– Просто убили его в пьяной драке, – упавшим голосом закончил Ларри. – А недавно я его видел… На подстанции механиком работает… Доволен…
А Сергей вдруг подумал об одиноком неподвижном зверьке. Жив ли он вообще? Но и сидеть целыми днями возле него он не мог – долгое отсутствие в нейтринном поле вызовет подозрения – линкер не отвечает, медицинские датчики не фиксируют пульс и общее состояние организма. Что он скажет медикам, да и всем остальным? Райнеру? Давору? Элоре, наконец?
Впрочем, мне нужна зажигалка, спохватился Сергей и посмотрел на стойку бара, но отказался от этой идеи. Бармен наверняка ведь спросит: – Серж, вы же не курите!? – И это вызовет ненужный интерес.
– Ларри, одолжи свою зажигалку, – попросил Сергей, прерывая раздумья шофера. – Насовсем.
Гигант с легким недоумением тоже посмотрел в направлении стойки бара. Потом на Сергея. Но Сергей отрицательно покачал головой. Тогда Ларри кивнул и молча полез в карман. Выложил на стол блестящую зажигалку.
– Спасибо, – сказал Сергей. – Я тебе ее верну.
– Да пользуйся уж, – ухмыльнулся гигант. – Дарю. – И он снова наполнил рюмки.
– Это последняя, – сказал Сергей, понимая, что приличия они соблюли, да и водки было выпито уже порядочно, к тому же ее совершенно уже не хотелось, а мясо вообще вызывало отвращение и желудок его уже отказывался принимать.
– Согласен, – кивнул Ларри. – За что?
– Давай тогда за женщин, – предложил Сергей.
– Давай, – согласился Ларри и встал – за дам гусары пьют стоя.
Встал и Сергей. Под удивленный взгляд бармена из-за стойки.
– Пусть в этом мире в их жизни будет все то хорошее, что они недополучили там, у себя, – сказал Сергей, кивая куда-то в бок.
И Ларри молча протянул ему свою рюмку.

* * *

– Серж, – сказал Олаф, подливая Сергею в семь часов утра очередную порцию горячего кофе. – Вы же можете и сами вывести алкоголь?!
– Могу, – нетрезво кивнул Сергей. – Только ведь для этого необходимы затраты килокалорий. Приложить усилия, – с трудом добавил он, делая очередной глоток. – А зачем напрягать организм, если все само может пройти? Сейчас в этом просто нет необходимости.
– Вам виднее, – сочувственно кивнул Олаф. – Долго еще сидели?
– Долго, – сказал Сергей держа кофейную чашку обеими руками.
– Мясо-то хоть вкусное получилось?
– Вкусное, – снова кивнул он – на длинные тирады у Сергея уже не было сил.
– Это, конечно, радует, – заметил Олаф, то ли с иронией, то ли просто так.
– А у вас тут что за шум? – кивнул Сергей на запертую дверь в общую комнату, решив перевести тему разговора.
– У нас сегодня праздник, – радостно сказал Олаф, тут же воодушевившись. – Наш Профессор наконец-то закончил составлять свое долгожданное уравнение параллельных миров.
– Я рад, – кивнул Сергей. – Значит теперь переходы в другие миры – вопрос времени? И мне уже можно начинать готовиться к возвращению домой?
– Почти, – ответил Олаф, остывая. – Уравнение получилось довольно сложным. На двадцать три компоненты и еще кучу составляющих. Теперь надо будет их все вывести, определить.
– То есть дело за малым? – уточнил Сергей, сильно в этом заинтересованный. Признаться, он уже потерял всякую надежду на свое возвращение в свой родной мир.
– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Олаф. – Только вот некоторые из этих компонент можно искать всю жизнь. Такие например, как медицинская компонента, компонента связи материи со временем, ну и так далее.
– Наука, однако, – нетрезво протянул Сергей, снова делая очередной тяжелый глоток.
Надежда забрезжила и погасла. Что такое долгие и изнурительные исследования – он прекрасно знал.
– Слушай, а у тебя, случаем, нет натуральной материи? Не нейтринной? – спросил он, незаметив, что перешел на "ты".
Олаф с удивлением посмотрел на Сергея.
– А вам она зачем? – переспросил он.
– Да так, – неопределенно ответил Сергей. – Есть кое-какие мысли.
Олаф пожал плечами.
– Чего нет – того нет, – ответил он. – Надо, наверное, у женской половины спрашивать. Возможно, в связи с какими-нибудь новыми течениями изменчивой моды и была такая материя в ходу. Поспрашивайте.
Сергей кивнул, благодаря за интересную подсказку.
Тихо пискнул линкер – вызывали к Элоре.
– Ну вот, началось, – с неудовольствием протянул он и, закрыв глаза, расслабился на своем стуле.
Олаф с любопытством наблюдал за этим процессом.
Через пять минут Сергей открыл глаза. Выглядел он усталым, но абсолютно трезвым.
– Запах еще чувствуется, – заметил физик.
– Полностью избавиться не удается. Есть ароматные пластинки?
Олаф достал из бокового кармана своего белого халата несколько пластинок в красочной обертке.
– Держите.
Сергей взял парочку и ушел, разворачивая на ходу обертки.

Элора внимательно посмотрела на его усталый вид, совершенно не соответствующий началу рабочего дня, но ничего не сказала. Сергей тоже молча стоял посередине просторного кабинета. Садиться он не собирался. Наконец она усмехнулась.
– И не надо так подчеркивать, что ты мой подчиненный, а я – твой начальник, – сказала директор института. – С каких это пор тебе понадобилось отдельное приглашение? – Она кивнула на пустые стулья.
Сергей пожал плечами. Сел.
– На всякий случай, – сказал он. – А то что-то в последнее время участились разные взбучки. Приходиться быть осторожным.
– И есть за что, – парировала она. – Кстати, тут на тебя пришли кое-какие замечания. Выглядят очень неприглядно.
Сергей ждал.
– Опять ты связался с этой рыжей девицей! – проговорила она сухо. – Господин Райнер, хоть и терпеливый человек, но всему же есть предел! Кстати, и не только ему одному начинают надоедать твои похождения.
Сергей, наконец-то оторвав свой взгляд от пола, удивленно посмотрел на свою жену.
– Мне тоже порядком надоели эти твои постоянные измены, – спокойно добавила она. – Что обо мне подумают?
– Какие измены? – Сергей изобразил легкое изумление.
– Не забывай – мы все-таки муж и жена, – начальственно усмехнулась Элора.
– Муж и жена – это все-таки семья, – грустно ответил он. – А разве нас можно назвать семьей?
– Ты это о чем?
– Давай хотя бы жить вместе.
– Опять ты за свое? – недовольно поморщилась она. – Я сейчас говорю совсем про другое. Измены свидетельствуют о твоем отношении ко мне.
– Ревнуешь? – он усмехнулся. – Ты же сама говорила, что наше супружество чисто номинально. К тому же меня в твоей жизни не было семь лет, что на нет сводит ритуал нашей свадьбы. И вдруг – все заново. С чего бы это?
Она внимательно посмотрела на Сергея. Снова поморщилась, с плохо скрытой досадой.
– Я смотрю – тебе абсолютно безразлично, что будут думать обо мне мои знакомые, а тем более – сослуживцы и подчиненные, – сказала она недовольно. – Так кто же из нас тогда черствый человек?
Она подождала ответ, но Сергей, сраженный такой аргументацией, молчал, не найдя, что возразить.
– Ну а сегодня-то хоть встретимся? – глухо пробормотал он.
Элора на мгновенье задумалась.
– Дел много, – наконец ответила она и отрицательно покачала головой. – И не уводи разговор в сторону, – с досадой поморщилась директор института. – Тебе надо извиниться перед Райнером.
– За что?
– За рыжую девицу, конечно. – Перестав ходить по комнате Элора, наконец, села в свое кресло. Взгляд ее снова стал холодно-спокойным.
– За которую? – с горечью резко спросил Сергей. – За свеже-созданную? Или за прошлую?
– За обе, – пожала она плечами.
– И как это будет происходить? – усмехнулся Сергей. – Я должен прийти к нему в гости домой? Или он специально для этого посетит меня на моем рабочем месте?
– Ну почему же, – холодно ответила Элора, с жестким неудовольствием глядя на Сергея. – Мы с тобой придем к нему в кабинет, где ты официально, в присутствии людей, принесешь свои извинения за свое поведение, скажешь, что был не прав. Ну и так далее.
– А если я откажусь?
– Ну, тогда мне придется изолировать тебя в лаборатории. – Она равнодушно пожала плечами, уже погруженная в просмотр каких-то служебных записей. – Ограничить твое перемещение. Заодно это сохранит твою жизнь от разных непредвиденных случайностей, что согласись, пойдет только на пользу всем нашим исследованиям.
Однако, это уж совсем ни к чему, с неудовольствие подумал он, сразу же вспомнив о несчастном зверьке со слипшейся в крови шкурой и таким печальным и умным взглядом. Впрочем, его давно уже терзала мысль, что, по идее, как только он появился здесь, на базе, его сразу же должны были изолировать, чтобы не дай бог с ним что-нибудь не случилось – не подскользнулся, случаем, насмерть, не напоролся на пьяного сумасшедшего, ну и так далее. Но ничего подобного не произошло. И это настораживало Сергея. Все время не давало ему покоя. Что-то тут было не так. Не профессионально все-это. Не вязалось как-то. А ведь кругом – такие профессионалы своего дела, зубры просто. Взять хотя бы Давора. Так что непонятно все это. И подозрительно.
– Я подумаю, – пробормотал он.
– Подумай, – усмехнулась она, не поднимая головы. – До обеда.
Сергей кивнул, хоть она и не видела этого его движения. Говорить ему совсем уже ничего не хотелось.
– Ну все – можешь идти, – сухо закончила Элора, углубляясь в свой электронный ежедневник.
Сергей встал и молча направился к двери.
– И мой тебе совет – старайся держаться от этой девицы подальше, – сказала она ему вслед. – Иначе нам точно придется тебя изолировать.
Вот тоже самое, но только про тебя, когда-то советовал мне мой шеф, Клиф Рейнольдс, почему-то некстати вспомнил Сергей, берясь за ручку двери.
– И еще, – вдруг услышал он за спиной. – Сегодня традиционный бал не отменяется. Так что будь любезен быть в форме и без опозданий, чтобы мне опять не пришлось краснеть.
– А как же война? – усмехнулся он, останавливаясь и оборачиваясь к Элоре.
– Будут приняты дополнительные меры по изоляции, – сказала она, с досадой отрываясь от ежедневника, и как бы говоря ему, что разговор давно окончен. – Кстати, вот там и принесешь свои извинения.
– Кстати, о бале, – сказал он, принимая несколько нагловатый вид и игнорируя ее красноречивый взгляд. – Как знаток и специалист, подскажи, можно ли где-нибудь здесь на базе найти одежду из натуральной материи? Не нейтринной?
Элора на минуту оторвала взгляд от электронного ежедневника.
– Не занимайся ерундой, – поморщилась она. – Это давно уже не в моде.

* * *
– Существует эфемерная голубая линия границы восприятия окружающей природы организмом человека, – позвякивая инструментами, серьезно обьяснял Эдик неподвижно лежащему Сергею. – У людей и животных она находится на разном уровне. А у вас – как оказалось – какой-то свой, присущий только вам, уровень. – Эдик отложил инструменты, медсестра тут же протянула колбочку. Сергей давно уже отключил нервные центры в этом районе и боли не чувствовал. – Главное, – продолжил Эдик после минутной паузы, – это отделить ваши внутренние способности от того, что ваше тело получило при известном изменении.
– И как продвигаются дела? – поинтересовался Сергей, впрочем, наверное, уже в сотый раз.
– Наука – вещь достаточно трудоемка, – уклончиво ответил Эдик. – Вы же сами видите – необходимо проделать тысячи опытов, чтобы наткнуться на то направление, в котором надо искать. А в нем – следующие тысячи опытов. И так далее…
Больше вопросов Сергей задавать не стал – ничего нового он не услышал.
– В настоящее время мы ищем, на что ваши клетки реагируют иначе, чем наши, – словно оправдываясь, добавил Эдик, замазывая ранки на теле Сергея и заклеивая специальным пластырем. – Излучение, кислоты, различные яды и питательные среды…
– Нашли что-нибудь? – спросил Сергей, пожалев Эдика.
– Много чего, – честно ответил Эдик. – Только пока не можем найти во всем этом закономерности, какой-нибудь зацепки.
– Ясно, – Сергей чуть шевельнул головой.
– Ну вот и все, – сказал Эдик. – Можете вставать.
Сергей присел на кушетке. Встретился со взглядом молоденькой медсестры.
– А вы не пробовали сравнивать мои ДНК? – зачем-то спросил он, подмигнув девушке. – Вдруг что интересное? Например, вы все – моя далекая родня?
Девушка прыснула в марлевую повязку, а Эдик серьезно посмотрел на Сергея.
– Спасибо за идею, – вдруг заволновавшись, сказал он. – Если найдем ваших родственников, то по идее, их клетки должны унаследовать что-то и от вас… Этот путь может ускорить…
– Я пошутил, Эдик, – виновато проговорил Сергей, чувствуя неловкость перед медиком. – У меня в вашем мире не может быть родни – я это точно знаю.
И девушка, ловко наклеивая ярлычки на пробирки, снова весело хихикнула.

* * *
Обходя в институте всех знакомых ему женщин, Сергей заглянул и в приемную Профессора.
– Добрый день, – поздоровался он с секретаршей, не называя ее по имени, потому что упорно его не помнил.
Неопределенного возраста женщина только сухо кивнула, поправляя очки.
– У меня к вам просьба, – замялся он. – Вернее, вопрос. Не совсем обычный.
Секретарь удивленно посмотрела на Сергея.
– У вас, случаем, не найдется натуральной материи? Не нейтринной? – спросил он, в который раз чувствуя, как нелепо звучит данный вопрос в этом мире.
– А вам зачем? – сухо спросила она.
Сергею никак не удавалось уловить выражение ее глаз за толстыми стеклами очков.
– Да вот – готовлюсь к наступающему торжеству, – ответил он заранее заготовленной фразой, намекая на бал. – Знакомый модельер посоветовал.
Секретарша пожала плечами.
– Ну, есть у меня немного, – неуверенно сказала она. – Но вам не подойдет.
Сергей даже растерялся от неожиданности.
– Все равно давайте, – стал он горячо настаивать, боясь, что секретарь Профессора передумает.
Женщина снова пожала плечами. Нагнулась, принялась долго шарить в нижних ящиках стола. Сергей напряженно ждал, внимательно глядя за ее движениями. Впрочем, за ее спиной в полуоткрытую дверь кабинетf он прекрасно видел Профессора и Коуриса, играющих в триадиционные шахматы.
– А если произойдет перенос? – спросил Коурис, двигая пешку вперед. – И мы сможем отследить его? Это сильно вам поможет?
– Спрашиваете?! – глаза Профессора даже засветились. Наверное, от предвкушения результата.
Коурис записал свой ход в толстый, уже изрядно потрепанный, блокнот, и в этот момент Проофессор вдруг насторожился.
– А это тоже наши партии? – спросил он, показывая на мелко-исписанную левую страницу.
– Нет, – отрицательно покачала головой Коурис, продолжая как ни в чем не бывало писать.
– Уж больно похожи, – покачал головой Профессор, переводя взгляд на доску. – По стилю игры.
Коурис только пожал плечами. Собственно говоря, насколько знал Сергей, весь этот блокнот был исписан только ихними партиями. И номера на страницах – обозначали номера инкарнаций Профессора.
А тут и секретарша наконец-то выпрямилась и выложила на стол аккуратно сложенный небольшой квадрат материи.
– А он точно настоящий? – тихо спросил Сергей.
Женщина надулась.
– Конечно, – сухо ответила она, собираясь убрать свое сокровище назад, но Сергей придавил материю рукой. – Зачем я буду вас обманывать? Мне наши физики дали. У них от опытов осталось. Натуральная шерсть.
Однако, видать, здесь кроме крыс водятся и еще какие-то существа, подумал Сергей. На сколько он знал, в матрицу невозможно запихнуть какую-то часть живого существа (например, сердце, или все ту же шерсть). Только целиком.
– Сколько вы за нее хотите? – требовательно спросил он, подтягивая мягкую материю к себе.
Женщина замялась, не зная, какую цену назвать.
– Десяти единиц хватит? – первым сказал Сергей, стараясь не затягивать процесс торговли. Как он примерно знал, на эту сумму можно себе сгенерить целое платье. Не модельное, конечно, ширпотреб. Но все же…
Женщина покраснела и согласно кивнула головой.
– Только вот еще что, – замялся Сергей, переходя к самому деликатному. – Я вам с получки отдам. Хорошо? А то сейчас я совсем на мели. – Он сделал несчастное лицо и посмотрел на секретаря.
Она смутилась еще больше и снова кивнула головой.
– Спасибо, – поблагодарил Сергей и поспешно вышел, пряча материю в карман и боясь, что женщина вдруг передумает.

В семь часов – вечер по местным меркам – Элора заехала за Сергеем сама. Вошла без стука. Сергей остолбенел. После традиционных обтягивающих комбинезонов разных расцветок, Элора, в вечернем платье, сверкая драгоценными ожерельями, была просто ослепительна. И расскрас ее лица и тела – ультрамарин с легкими салатово-зелеными мазками – а-ля ковыль в степи (хотя в этом мире уже какое тысячелетие об этих вещах никто не имеел никакого понятия) очень ей шел.
Сергей не смог сдержать возглас восхищения.
Между тем Элора с неудовольствие оглядела своего мужа.
– И что? – сухо произнесла она, совсем не обращая никакого внимания на выражение его лица. – Ты в этом собираешься идти?
Растерявшись, Сергей только пожал плечами.
– Извини, ты ничего не замечаешь? – добавила она с легким раздражением.
– Знаешь ли, – обиделся Сергей. – Мне как-то не доводилось бывать на ваших балах, – выдавил он. – И как там следует одеваться, мне совершенно неизвестно.
Элора усмехнулась.
– Ну а вкус-то у тебя должен быть? Или нет? Или хотя бы какие-нибудь элементарные понятия?
Сергей демонстративно показал рукой на дверцу небольшого встроенного шкафа.
– Прошу, – сказал он.
Помедлив, словно раздумывая, уйти или нет, Элора все же подошла к шкафчику – видно решив, что одной появиться на балу будет еще хуже. Открыла скрипучую дверь, скривив перламутровые губы. Заглянула внутрь.
– Однако! – поразилась она убожеством гардероба. – Как ты только живешь? Это же полная безвкусица. И годится только для субботников и уборки лабораторий.
Сергей снова равнодушно пожал плечами.
Еле дотрагиваясь длинными ухоженными ноготками, она быстро перебрала его вещи. Закрыла дверцу, с нескрываемым удивлением глядя на Сергея. Снова, в глубокой задумчивости, критически осмотрела его внешний вид. Поморщилась.
– Заедем к дизайнеру – подберет тебе одежду и лицо, – решительно сказала она, набирая что-то на своем линкере.
– Не хочу я красить лицо, – искренне возмутился он.
Она холодно посмотрела на Сергея
– На балу все будут выглядеть по последней моде. И я не хочу чтобы мой муж был там белой вороной.
Сергей отрицательно покачал головой, собираясь решительно настаивать на своем. Но она вдруг поморщилась.
– Придется идти так, – сказала она, поджав губы. – Ближние мастера заняты, а к остальным мы уже не успеваем.
И Сергей вздохнул с облегчением, направляясь к выходу. Ему и раньше-то на этот странный бал идти не хотелось. А теперь – и подавно.
– Ты только не вздумай там напиться, – предупредила Элора, садясь в поджидающий их автокар (шофер, естественно, услужливо стоял у открытой двери).
Сергей только поморщился, садясь рядом.
Директор института снова оглядела своего мужа.
– От тебя одни только расстройства, – в сердцах сказала она, кивая водителю – трогай.

* * *
К праздничному дворцу они подьехали не сильно рано – чтобы не быть в одиночестве, и в то же время чтобы у Элоры была возможность переговорить с нужными ей людьми.
– Миссис Элора Дебюсси с супругом, – объявил мужчина в ливрее, распахнув парадные двери, и они вошли в просторный, ярко освещенный зал.
Народ, в ожидании официального открытия неторопливо прогуливался по кромке, местами собираясь небольшими группками, разговаривали вполголоса.
Впрочем, как заметил, Сергей, какого-то единого стиля в одежде здесь не было, и ультрасовременные наряды перемешивались с древними фраками и пышными платьями позднего средневековья.
Не смотря на внешний вид Сергея, Элора все-таки взяла своего мужа под руку, и слегка облокотившись на него, ослепительно улыбалась таким же прогуливающимся парочкам, изредка кивая знакомым.
Глядя на свою обворожительную жену, на ее яркую улыбку, на внимание окружающих, частично откровенно завистливое, Сергей несколько отошел от обиды. Расслабился, перестав непроизвольно напрягаться. И даже стал с интересом посматривать по сторонам.
Однако, рассуждал он про себя, я так понимаю, что этот бал – единственная возможность сливкам местного населения пофлиртовать, поговорить с нужными людьми, показать себя, посмотреть на других. Этакая единственная отдушина в замкнутом пространстве.
А народ между тем все прибывал и прибывал, наполняя зал.
Однако, у нее положение здесь гораздо выше чем я предполагал, слегка удивлялся про себя Сергей, видя как кое-кто лебезил и откровенно прогибался перед миссис Дебюсси. В такие моменты она морщилась, глядя свысока и надменно. Чувствуется большой опыт, продолжал свои размышления Сергей, продолжая украдкой наблюдать за Элорой, снова восхищаясь ею и в душе радуясь, что она – его жена. Надо будет попросить ее дать какие-нибудь уроки по всему этому, решил он, на будущее. А то действительно, я, в своем повседневном наряде, совершенно здесь ни куда не вписываюсь. И конечно же ей, наверняка, и стыдно за меня, и неловко перед знакомыми. И ее понять можно, оправдал он прошедшую размолвку, совсем не обижаясь на нее и наоборот – чувствуя себя виноватым.
– Куратор института внешних исследований, господин Гутче Райнер, и его очаровательная спутница! – громогласно объявил глашатай, традиционно не пользуясь громкоговорящими устройствами.
– Постарайся держаться от них как можно дальше, – тихо заметила Элора, чуть наклонив головку к его плечу и кому-то попутно улыбнувшись. – За тобой сегодня кое-кто будет очень пристально наблюдать.
– Хорошо, – кивнул Сергей, тоже стараясь улыбаться – но и не сильно в этом усердствовать.
Он глазами поймал Коуриса с супругой. Миссис Коурис была великолепна в своем ярком макияже с четкими границами – под абстракцию, а ля пожар в джунглях.
Заметив это женщина слегка кивнула Сергею. Он тоже вежливо кивнул издалека, поражаясь тому взгляду, которым начальник физической лаборатории смотрел на свою жену. Местным начальникам тоже ничего человеческое, оказывается, не чуждо, подумал Сергей, глядя, как они идут под ручку. Просто идеальная пара. Сюсюкаются с женами, а потом пытают людей, выламывают пальцы, ногти, выворачивают сухожилия? – почему-то вдруг вспомнил он из литературы.
Объявили какую-то совершенно незнакомую фамилию, и народ в зале вдруг оживился.
– Кто это? – тихо спросил Сергей у Элоры.
Она пожала плечами.
– Вроде какой-то знаменитый актер, – сказала она. – Жил уже после нас. По случаю торжества восстановили многих знаменитостей разных времен. Певцы, актрисы, писатели? По окончанию их всех потом снова распылят. За ненадобностью.
– А они-то знают об этом? – спросил Сергей.
– Зачем портить праздник, – усмехнулась Элора.

– Бал, посвященный наступлению Медианы года, считаю открытым, – наконец провозгласил мэр базы под шумные аплодисменты присутствующих. Тот час заиграла музыка – специально для такого случая восстановили какой-то знаменитый оркестр с еще более прославленным дирижером.
Начались танцы.
– Я тебя оставлю пока. Дела, – улыбнулась Элора и, не дожидаясь ответа, ушла. Сергей заметил как она, очаровательно улыбаясь, пригласила какого-то представительного господина (невысокого, полного, с лысиной) на танец. Смеясь, слегка прижалась к его брюшку. О чем-то, заманчиво блестя глазами, говорила. Господин откровенно млел.
Но вот эта парочка затерялась в толпе танцующих и смотреть стало не на кого. Впрочем, нет – его взгляд задержался на жене Коуриса. Судя по столпившимся вокруг нее кавалерам, упорно приглашающем на танец, она здесь явно пользовалась довольно серьезным успехом.
Оставшись один он принялся бесцельно слоняться по залу. Остановился у фуршетных столиков в углу, прикидывая, что неплохо бы и выпить, но вот только что?
Напротив остановились две женщины. В одной из них он узнал Кэрол.
– Я слышала про вас, – многозначительно произнесла вторая женщина. – Много интересного.
– Надо же, – высокомерно усмехнулась девушка. – Я здесь, в вашем мирке, всего второй день, а про меня уже слышали.
Она передернула плечами, чуть кивнула аккуратно ухоженной головкой и удалилась.

Сергей взял одну из бутылок, посмотрел на этикетку и поставил обратно – название ничего ему не говорило. Он потянулся за следующей.
– Подскажите, где мы могли с вами видеться? – вдруг услышал он за спиной неуверенный женский голос.
Сергей обернулся. Позади, почему-то с испуганным видом, стояла Кэрол. Он сразу узнал ее, несмотря на то, что ее тело и лицо было основательно раскрашено, причем, под леопарда, но только без всяких усов – этакая изящная женщина-кошка.
– Откуда мне знакомо ваше лицо? – Она попыталась придать вопросу игривый оттенок, но это у нее плохо получилось.
Сергей пожал плечами. По правилам этикета он должен был представиться и спросить ее имя. Но Сергей этого делать не стал, несмотря на то, что девушка явно этого ожидала.
– Возможно, на какой-нибудь вечеринке, – ответил он, стараясь как можно быстрее закруглиться и исчезнуть. Наверняка ведь за ними уже кто-нибудь наблюдает. И снова начнется то же самое. С тем же самым финалом.
Девушка только усмехнулась, слегка пригубив свой бокал, наполненный сухим легким вином. Насколько он знал ее привычки – явно для раскачки.
– А вам не страшно быть ожившим покойником? – вдруг спросила она.
Сергей чуть вздрогнул от неожиданности – столько боли и страдания было в этой короткой фразе.
– Да нет, – неуверенно пожал он плечами. – Нормально.
– А мне вот страшно, – тихо произнесла она и холодный ужас отразился в ее и без того влажных детских глазах. – Буквально пять часов назад мы еще ехали по шоссе, всей семьей, смеялись, шутили, все было хорошо? – Она вдруг замолчала готовая расплакаться и нижняя губа ее предательски дрогнула – раз, другой, третий.
– Ну и как вам переход от одной реальности к другой? – поспешил Сергей перебить ход ее мыслей. Не хватало еще только истерик и слез, подумал он озабоченно. Тут уж точно все обратят на них внимание.
Девушка слегка тряхнула головой, прогоняя совсем еще свежие воспоминания, залпом осушила свой бокал и тут же взяла со стола другой, заранее наполненный незаметным официантом.
– Так себе, – устало пожала она плечами. – Тоска какая-то. Я думала – и здесь будет совсем паршиво. Но вот встретила вас?
Все ясно, она просто жмется ко мне, как к единственно знакомому по ее мнению человеку. И чувствует себя менее одинокой. Конечно, надо бы ей помочь – но нельзя. И даже наоборот – надо срочно перебраться на другой конец зала. А то что-то наша беседа затянулась.
Сергей взял в левую руку два бокала, в правую – бумажную тарелку с бутербродами для Элоры.
– К сожалению я вынужден вас покинуть, – торопливо проговорил он. – Приятно было пообщаться.
Ее глаза вновь приобрели испуганное выражение.
– Подождите! – задохнулась она. – Я даже не знаю вашего имени! – добавила девушка в слабой надежде.
Но он только отрицательно покачал головой и поспешно скрылся в толпе.
Это у тебя не надолго, думал он уходя, до первой рюмки виски или водки. А потом у тебя появится блеск в глазах, интерес к мужчинам в частности и к жизни вообще. И все закрутится по старинке, как и всегда, с горечью продолжил он свои размышления, пробираясь как можно дальше от этих столиков.

Он спрятался за колонну, прикрывшись густой листвой какого-то растения. Положив тарелку с бутербродами на край кадки, от выдернул слабо закупоренную пробку из бутылки. Налил в бокал. Замер – мимо проходила незнакомая, совсем еще молоденькая девушка. Почти девочка.
Она с неудовольствием посмотрела на Сергея. Поморщилась. Он улыбнулся ей, извиняюще разводя руками. Она вдруг остановилась. Неторопливо приблизилась к Сергею, почему-то обиженно надув и без того пухлые губки. Спросила, сильно растягивая каждое слово:
– Ска-жи-те по-жа-луй-ста, ско-лько сей-час вре-мя?
Сергей ответил, глянув на циферблат.
– Восемь двадцать девять универсального.
– Спа-си-бо? – также тягуче ответила она и мерно удалилась.
Сергей пожал плечами и тоже, как и Кэрол, залпом осушил бокал. Ему было жарко и он по-прежнему почему-то волновался.

– А вы не очень-то вежливы, – вдруг услышал он за спиной, еще делая последние глотки.
Сергей поперхнулся. Вот влип-то, с неудовольствием подумал он, даже не собираясь оборачиваться.
– Вы пригласите меня танцевать? – снова спросила Кэрол, останавливаясь совсем рядом с ним.
– Я не танцую, – как можно суше ответил он.
Но девушка не уходила.
– Знаете – я не люблю загадок, – сказала она. – И пока я не вспомню, где я вас видела, я от вас не отстану.
Да откуда я могу знать, где ты меня видела, подумал он. Тебя-то восстановили совсем недавно. Если только мельком и издалека? Знал бы – сказал.
– Странно, – между тем произнесла она. – Что же в таком случае здесь делаете вы? – Она взяла из рук Сергея второй бокал, протянула ему. Он послушно налил вина. – Не танцуете, не общаетесь с людьми. А пить ведь можно и у себя дома.
Он усмехнулся, но промолчал.
Кэрол сделала небольшой глоток, внимательно глядя на Сергея поверх кромки хрустального бокала.
– А я думала, – будет совсем тоскливо, – многозначительно произнесла она. По ее виду было ясно, что она уже успела достаточно выпить, чтобы отойти от грустных мыслей и воспоминаний, а возможно – уже и забыла их, или окончательно выкинула из головы, не давай возвращаться обратно. – А теперь вот – загадка.
– Но ведь бал – это более интересное занятие!? – сказал он. – Особенно для молодой, красивой девушки. Единственная возможность показать себя, продемонстрировать свои наряды, – добавил он, чтобы не казаться совсем уж невежливым. – Некоторые на балу, как я заметил, переодеваются по несколько раз.
– Вот это как раз меньше всего меня волнует, – загадочно улыбнулась она Сергею.
И в этот момент к ним собственной персоной подошел Толстяк.
– Познакомьте нас, – попросила Кэрол, считая, что сейчас-то этот незнакомец просто вынужден будет назвать себя. И она с видом победительницы улыбнулась Сергею кончиками больших и все еще детских глаз.
– Дорогая, потом, – ответил Толстяк, нарушая все правила этикета, чем заинтриговал Кэрол еще больше. – Можно вас на минутку? – очень вежливо обратился он к Сергею.
Кэрол слегка удивилась, но не показала вида, кивнула, с еще большим желанием разрешить эту загадку.
Мужчины отошли шагов на пять, оставив девушку одну.
– Я долго еще буду вас предупреждать? – радушно улыбаясь спросил Толстяк, видя, что Кэрол наблюдает за ними.
– А я смотрю – вы все не иссякаете, – саркастически ухмыльнулся Сергей. Он был уже слегка пьян и трезветь не собирался. – Нет чтобы переключить свою энергию на что-нибудь другое. Так нет, вы поразительно однообразны в своих действиях. Вашему упорству можно только позавидовать.
– Обещаю, – еще более радушно улыбнулся Толстяк, – как только появится ваша матрица – буду восстанавливать только вас. Я думаю – найду чем с вами заняться.
– А я в свою очередь клянусь, – сказал Сергей, не мигая глядя в глаза своему собеседнику, решая, бить его сразу или все-таки еще перекинуться парой слов, и уж потом? – Что приложу все усилия, чтобы вы больше не могли никому портить жизнь.
Толстяк только улыбнулся.
И тут к ним подошла Элора, почувствовав по их лицам, что страсти накаляются и пора вмешаться, пока нетрезвый Сергей не наломал еще дров.
– Не помешаю? – очаровательно улыбнулась она. – О чем разговор?
– О пристрастиях, – пробормотал Сергей.
Поймав выразительный взгляд Элоры, он вспомнил ее требования и предварительно кашлянул.
– Я вам приношу свои извинения, – глухо произнес Сергей, глядя в пол.
Элора подождала немного. Толстяк откровенно ухмылялся.
– И еще ты хотел что-то пообещать? – все также улыбаясь, посмотрела она на Сергея.
– И обещаю, – добавил он. – Держаться подальше от мисс Кэрол.
Толстяк засмеялся.
– Извините нас, – сказала Элора Райнеру, беря Сергея под руку. – Мы вас покинем.
Толстяк благосклонно кивнул и они ушли.
– Еще немного, – сквозь зубы проговорила она, улыбаясь окружающим одними губами. – И твоему дальнейшему существованию не позавидуешь. Как же вы, мужчины, все-таки глупы.

Элора подвела Сергея к небольшому столику, вокруг которого уже сидела малознакомая ему компания. Присели на свободные стулья.
Здесь, как он понял, велась светская беседа. Он был не в курсе всех этих местных тем, о чем или о ком говорилось он не понимал, и поэтому старался молчать, совершенно не прислушиваясь к разговорам, так как считал, что здесь ему делать точно нечего. Сергей мельком оглядел стол – одна вода, только разных сортов. Ни вина, ни что-нибудь покрепче. И ему стало здесь совсем неинтересно. Но и так просто встать и уйти он не мог.
– А на базе Нептуна, говорят, в моде нынче узкие платья, – сказала женщина, сидевшая напротив Сергея.
– Какое убожество! – фыркнула полноватая женщина слева от Сергея. – Периферия, что с них возьмешь, – пренебрежительно добавила она. – А вы как считаете? – вдруг обернулась она к Сергею, с интересом посмотрев на него.
– Полностью с вами согласен, – ответил он, напустив на себя напыщенный вид. – И вообще, я считаю, что чем дальше от Солнца, тем культура более отсталая.
И к нему тут же пропал всякий интерес. А Сергею стало еще скучнее.
– А вы слышали, что в двадцать пятом секторе случилось вчера? – продолжился общий разговор с новой темы.
Сергей понял, что речь идет о самой дальней части базы. Там он ни разу еще не был. Впрочем, что там случилось его совершенно не волновало, и Сергей переключился на наблюдение за своей женой.
Элора, между тем, вела себя совершенно непринужденно. Она легко разговаривала с присутствующим здесь мэром о каких-то новых законах. Мэр как-то странно улыбался, и вообще, чувствовал себя неуютно под ее околдовывающим взглядом.
Наверное, от того, что Сергей был все таки нетрезв, или от всех предыдущих разговоров с Элорой, или под влиянием сверкающих колдовским блеском женских глаз, но он вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, протянул под столом руку и решительно положил ее на коленку своей жене и начальнице. Элора даже не вздрогнула, не прервала беседы, и даже не покосилась на Сергея. Повернувшись к мэру (чтобы руке было удобнее) и сделав заинтересованное лицо (чтобы оправдать эту свою позу) он все также неторопливыми легкими движениями пальцев начал приподнимать платье Элоры. И ему показалось, что ее улыбка, обращенная к мэру, стала еще боле соблазнительной. Мэр, по крайней мере, вдруг смутившись, принялся искать что-то на столе, взял первый попавшийся бокал с пузырящимся напитком, глотнул, стараясь не смотреть на свою собеседницу.
А ее длинное платье все никак не кончалось. И что за мода такая? – нервно и неодобрительно думал он, – Открывать верх и так сильно прикрывать низ.
– Я думаю – мы поняли другу друга, – мягко сказала Элора мэру, и тот вдруг смутился. – Мой институт ведь тоже подпадает под эти льготы – я правильно вас поняла?
А тут и платье Элоры закончилось. И улыбка ее стала еще более околдовывающей. А блеск темных глаз – убивающим наповал.
И мэр торопливо кивнул.

Заиграл вальс. Заметив направляющихся к Элоре молодых людей, да и мэр тоже зачем-то привстал, Сергей торопливо пригласил свою жену на танец. Ему вдруг захотелось самому выйти с ней на середину зала, обнять ее за тонкую талию, прижать к себе, закружить. И чтобы ее улыбка наконец-то предназначалась только ему одному.
– Серж, – удивленно сказала она. – Это же старинный танец. Вальс. Не будь смешон. Ты же не умеешь танцевать.
Сергей еще раз приглашающе кивнул, продолжая настаивать на своем. Элора собралась было отказаться, но видя, с каким интересом посматривают на эту затянувшуюся сценку соседки по столу, мужественно приняла приглашение. Улыбнувшись так, что сердце Сергея замерло, она привстала (лакей услужливо отодвинул резной стул) и вложила свою руку в руку Сергея.
Он вел ее к самой середине зала и спиной ощущал сотни устремленных глаз. Наконец остановился. Обернулся к Элоре. Решительно обнял ее за гибкую талию. И она, с видом мученицы, тем не менее мягко положила свою руку ему на плечо.
Сергей, конечно, танцевать не умел, и не скрывал этого. Но вальс? Именно этот танец ознаменовал получение диплома штурмана дальнего космоплавания, а значит – окончания утомительной учебы и долгожданный выход в открытый космос. Межгалактические просторы теперь были открыты перед вчерашними студентами. И такой танец он просто обязан был уметь танцевать, причем – танцевать очень хорошо. И в свое время он потратил на эти уроки гораздо больше времени, чем на свой диплом, в котором, в отличии от танца, он не видел никаких трудностей.
Вспомнив свой выпускной, Сергей решительно повел в танце Элору. И она была искренне поражена.
– Серж, – прошептала Элора. – Не может этого быть! Мне сейчас начнут завидовать все местные дамы.
Он только улыбнулся.
– Нет, честно, – продолжила она, улыбаясь уже нормальной человеческой улыбкой, без всякого колдовства и выжигания сердца. – Новичку танец с партнершей в широком платье не сразу дается. Здесь много мелких особенностей. Можно запутаться в материи.
– Меня сердце ведет, – сказал он. Потом посмотрел в ее глаза. Смутился. – Честно говоря, вдруг очень сильно захотелось танцевать с тобой, – честно признался он. – А то ты все с другими и с другими?
– Ревнуешь, глупенький? – насмешливо-радостно улыбнулась она, вдруг быстро поцеловав его в щеку. – Ну и зря.
Он промолчал, боясь снова увязнуть в разговоре о том, что есть настоящая семья, как она должна выглядеть, ну и так далее.
– Постарайся сегодня много не пить, – вдруг многозначительно прошептала она, улыбнувшись своей загадочной улыбкой, и сердце у него защемило.

Вальс закончился.
Сергей отпустил свою жену, с сожалением убирая руки.
– Может, сядем куда-нибудь в уединенном месте? – несмело предложил он.
Она улыбнулась.
– Хорошо, – кивнула Элора. – Я тоже хочу отдохнуть от навязчивого внимания некоторых.
Они выбрали уединенный диванчик среди густых растений. Тут же возник вездесущий официант. Они взяли по бокалу сухого вина – после танца мучила жажда.
– Ну и как тебе здесь? – спросила Элора, с легкой усмешкой посматривая на Сергея и чуть-чуть пригубляя вино.
Он пожал плечами.
– Шумно, – честно ответил он. – И народ весь незнакомый. Не знаю, чем и заняться.
– Это же бал, – улыбнулась его наивности Элора. – Здесь принято показывать себя, заводить новые знакомства, блистать наконец, чтобы тебя помнили как минимум еще до следующего бала. А как максимум – навсегда.
– Возможно, это и так, – ответил Сергей, делая легкий освежающий глоток. – Но это все не мое.
Элора откинулась на спинку диванчика, закинула ногу на ногу.
– А мне здесь нравится, – просто сказала она.
Сергей покосился на ее, такие вдруг доступные ноги, фигуру. Надо бы все-таки расспросить ее о сиренах, подумал он, но все как-то не решался и откладывал на потом.
– Кстати, – сказал он, снова на мгновение уносясь воспоминаниями на "Атлант", и решая, что это сейчас более важно. – Тебе удалось что-нибудь узнать о Сазонове?
Элора отрицательно покачала головой.
– Такого человека в архивах нет, – сказала она, глядя куда-то в сторону, на окружающие их растения. – И не было.
Куда же он подевался? – удивился про себя Сергей. – Ведь был же! Я же помню, как он зашел к нам с Женькой… Организовал побег… Откуда же он тогда взялся?
– После бала мы поедем ко мне? – спросил он. – Или к тебе?
Она только улыбнулась одними губами.
– А есть разница? – переспросила она.
– От меня ты всегда уходишь рано утром, – ответил Сергей. – И следующая наша встреча происходит только через неделю.
– Ты опять за свое, – чуть поморщилась она, вертя в руках наполовину пустой бокал.
– Мы же любили друг друга!? – вдруг прорвало его.
Элора, перестав улыбаться, серьезно посмотрела на Сергея.
– Как давно это было, – усмехнулась она.
– Так что же случилось? – с горечью добавил он. – Ведь не такой уж это и большой срок.
– А ты что хотел? – вдруг вспыхнула она, нервно поставив бокал на маленький столик. – С последней нашей встрече, в Лесу, прошло семь или восемь лет. – Она по привычке пересчитала в земных годах. – С тех пор много воды утекло. Я долго была одна. По работе была вынуждена много общаться с мужчинами. Потом, решив, что клин вышибают клином, вышла замуж. Неудачно. Быстрый развод. И как следствие – тут же попытка снова найти счастье – снова быстрое замужество. И снова, как водится, неудачно.. – Она не смотрела на Сергея. И он снова ее не узнавал.
Он тоже поставил свой бокал. Придвинулся к ней поближе. Обнял за хрупкие плечи. Прижал к себе. Она, развернув к нему свое лицо, молчала, не сопротивлялась. Он приблизился, коснувшись кончиком носа. Губы ее приоткрылись…

Легкий тактичный кашель заставил их отодвинуться друг от друга.
Отодвинув густую ветку деревца, чуть сбоку от диванчика, стоял Давор. Как всегда – сухой и подтянутый.
– Извините, что помешал, – сказал он без улыбки, глядя на них сквозь стекла простеньких очков. – Служба.
– Что случилось? – так же сухо спросила Элора, непроизвольно поправляя свою прическу.
– Господина Харви срочно вызывают на аудиенцию к Властелину, – сказал Давор, и Элора с удивлением посмотрела сначала на начальника службы безопасности института, потом – на Сергея.
– Что-то серьезное? – спросила она у Давора.
– Я не в курсе, – пожал он плечами. – Сам удивлен.
Сергей с сожалением встал, понимая, что разговор со своей женой окончен, фактически, так и не успев начаться. Прощаясь, взял ее за руку. Слегка придержал. Заглянул в ее почему-то печальные глаза, ставшие вдруг снова родными.
На языке все вертелась фраза – Я скоро вернусь. Но, он не знал, как долго продлиться эта странная аудиенция. И вообще – чем она может для него закончиться, судя по тому тревожному удивлению, которое промелькнуло у Элоры.
И он молча развернулся и ушел.
И Давор последовал за ним, оставив Элору одну.

* * *
Суровый охранник, четкими отработанными движениями, открыл небольшую железную дверь, за которой скрывалась темная комната неопределенных размеров. Слабый луч света клинышком от двери освещал только небольшой деревянный стул, находящийся на довольно значительном возвышении.
Сергей прошел. Поднялся по ступенькам, Сел. Дверь бесшумно закрылась и стало совсем темно. Даже своих рук не видно.
– Как далеко твой мир проник в космос? – раздался словно ниоткуда бесцветный, без эмоций, голос.
Сергей от неожиданности вздрогнул.
– Туманность Андромеды, – спокойно ответил он. – Магеллановы Облака. Трудно определить границы, ведь многие галактики только начинают осваиваться. А вам это зачем?
– Зачем вашему миру столько планет? – спросил Властелин, игнорируя его вопрос.
– Чтобы жить, – пожал в темноте плечами Сергей. – Да и любопытно, как устроены другие миры.
– Какой в этом интерес?
– Человеческое любопытство, – не нашел что ответить Сергей.
– Это глупо, – сделал свой вывод бесцветный голос. – Флора и фауна примитивна и бессмысленна. А если новые миры уже заселены – вы их завоевываете?
– Нет, конечно, – удивился Сергей. – Если новый мир достаточно развит – вступаем в мирный контакт. Если нет – стараемся не попадаться на глаза.
– Знаешь ли ты о каких-нибудь планах захвата?
– И такого у нас тоже нет, – твердо заметил Сергей, понимая, куда тот клонит. – И не было.
– Допускаешь, что через какой-то промежуток времени такие желания в твоем мире могли возникнуть? – снова спросил Властелин. – Длинна промежутка значения не играет – сто лет или несколько тысячелетий, – вдруг добавил он.
Сергей пожал плечами. За такой огромный срок он, конечно, поручиться не мог. Но и представить, что его родной мир вдруг задумал такие планы, у него тоже не получалось – просто не было таких людей, у которых могли появиться такие желания. Да и весь мир, вся система ценностей и воспитания тоже являлась гарантом того, что его цивилизация никогда не свернула бы со своего пути. Люди все же хотели жить светло и радостно и быть уверенными в своем завтрашнем дне и в завтрашнем дне своих детей, внуков и правнуков.
Об этом он и сказал. Как мог.
Впервые Властелин задумался. По крайней мере вопросов никаких пока еще не задавл.
– А вы зачем уничтожили весь животный мир и растительность? – вдруг в свою очередь спросил Сергей, воспользовавшись затянувшейся паузой. – Ведь у людей в жизни и так мало удовольствий, – с горечью добавил он в темноту. – А вы лишили их и этого.
– Это слишком незначительное удовольствие, – донесся тихий бесцветный, без эмоций, голос сразу же со всех сторон этого замкнутого помещения, – чтобы на него тратить так много энергии – орошение, посадки, сбор урожая, обработка, опять же поддержка всех видов насекомых, зверей – для баланса. Это нерационально.
– Может, надо было их всех просто не трогать? Животный мир сам бы разобрался.
– Территория. Мы не могли столько оставить свободной. Людям и так было тесно.
– Вот для этого мы и расселяемся по другим планетам, – усмехнулся Сергей. – Ну а оставшиеся в живых существа, похожие на крыс?
– Умудрились выжить. Впрочем, поздно сейчас об этом говорить. Я даю людям жизнь и работу. Это для вас самое главное. И этого вполне достаточно, – сказал Властелин.
– Но ведь Вы для них сами задаете и цель и смысл жизни!? А не люди сами ее выбирают. Чем же тогда они отличаются от марионеток? Безвольных исполнителей чужих желаний?
– А разве раньше люди сами выбирали себе цель жизни? – переспросил Властелин. – И цель и смысл задавались конкретными жизненными условиями. Шла война, была цель – отстоять страну. Дальше цель – восстановление разрушенного хозяйства. В мирное время у фермеров цель – урожай. У работников – их работа и зарплата как средство существования. Единственное отличие того и этого времени в том, что раньше эти условия задавались хаотично, а теперь формирую их я.
Сергей собрался было возразить, но тут дверь открылась и он непроизвольно зажмурился от яркого света. Аудиенция была окончена.
Сергей вышел из темной комнаты в полном недоумении. Он так и не понял, для чего же его все-таки вызывали.

* * *
Крыс лежал с закрытыми глазами. В собственных испражнениях. Вонь стояла неимоверная.
Тело зверька было неподвижно, бока не вздымались, дыхания слышно не было, пасть – полуоткрыта, язык – выпал.
Все-таки умер, бедняга, как-то даже спокойно подумал Сергей, словно в душе этого и ожидал.
Он печально погладил голое, без шерстинки, тело. Крыс был еще теплый. Может – жив еще?
Как же тебя все-таки лечить, в отчаянии подумал Сергей, комкая в руках кусок шерстяной материи.
И тут он вспомнил Лес, дриаду с пепельными волосами… Сергей осторожно положил обе руки на неподвижное тело. Закрыл глаза. Сосредоточился, пытаясь войти в контакт. И вдруг он почувствовал чужую боль, чужое слабое сердцебиение, хрип уставших легких. Все-таки получилось! – обрадовался Сергей. Решив, что их тела в какой-то мере слились в одно целое, он стал мысленно сканировать тело Крыса словно свое собственное.
Ответ был неутешительным. Сломаны ребра, перебиты лапы, повреждены внутренние органы.
Напрягшись, Сергей, попытался направить оставшиеся силы зверька на исправление повреждений. С непривычки воздействие на чужой организм давалось тяжело. Он вспотел от напряжения, но боялся прерваться и хотя бы вытереть пот – вдруг весь этот контакт пропадет?
И Крыс вдруг открыл глаза. Хоть и с трудом. Видно было, что ему очень больно. Зверек дышал тяжело, со свистом и, не мигая, смотрел на рядом сидящего голого человека.
Сергей влил ему в глотку часть разведенного порошка. Выбрал в хламе то, в чем можно было носить воду, сходил к влажной стенке, собрал сколько смог, вернулся, осторожно помыл неподвижного зверька. Сменил ему подстилку.
Снова промыл запекшиеся раны. Замазал порошком. Забинтовал, раз появилась материя. Наложил шины.
Крыс не шевелился. Не кусался. Все также неотрывно глядя на Сергея.
– Извини, кормить мне тебя нечем, – сказал Сергей, отметив про себя, что надо бы расспросить бармена и Эдика, вдруг на базе есть и натуральная еда. Может, растет что-то еще, кроме плесневелых грибков.
Вдоволь напившись, Крыс потихоньку уснул. Дышал неровно. Тело было горячее. Ладно, сон – лучшее лекарство, подумал про себя Сергей. А ветеринаров здесь нет. Да и не спросишь никого про лечение зверей.
Он еще какое-то время старательно улучшал жилище, укреплял заграждение. Потом внимательно осмотрел все сделанное. Остался доволен.

* * *
Мелкий мусор громко хрустел под подошвами его самодельных сандалий. Шерстяной факел, сделанный из остатков перевязочного материала, слабо потрескивал, нещадно чадя.
Пройдя через шлюз, Сергей приблизился к космической шлюпке, с любопытством осматривая ее. Древний корпус, старые опоры. Он медленно обошел шлюпку. Нашел входной люк. Нежно погладил дверь, мысленно возвращаясь к своему космическому прошлому. И дверь неожиданно открылась. Причем, совершенно бесшумно, что свидетельствовало о хорошо отрегулируемом и смазанном механизме. Сергей насторожился, чувствуя во всем этом какой-то подвох – ведь в прошлый раз он не смог ее открыть. Получается, что хозяева шлюпки забыли ее запереть, или, возможно наоборот, заметив что кто-то побывал в шлюзе, решили устроить ловушку.
Жиденький факел плохо пробивал темноту открывшегося помещения, и Сергей решительно сделал шаг внутрь. И тот час вспыхнул корабельный свет, ослепив его.
На секунду зажмурившись, Сергей медленно открыл глаза. Никто на него не нападал, не мелькал вдали, не звучал сигнал тревоги. Было тихо и пусто.
Извинившись перед неизвестными хозяевами, Сергей затушил свой факел об угол, испачкав горелой шерстью стенки и пол. Треск факела прекратился и Сергей оказался в абсолютной тишине. Ни шороха, ни скрипа, ни звука – ничего. И только пустой коридор, упирающийся в запертую дверь – явно – рубки. И двери по бокам. Скорее всего – технические и жилые помещения.
Сергей неторопливо пошел вперед, на ходу пробуя двери. Заперты.
Остановился у центральной двери. Дернул гладкую ручку. Тоже самое. Он поискал глазами механизм отпирания. И остолбенел. Справа от косяка Сергей увидел точно такую же конструкцию, как и у себя на "Атланте". Ошарашенный, он несмело прижал руку и дверь тот час распахнулась. Сергей замер перед открытой дверью, не решаясь войти. Было очень странно, что невидимые хозяева ввели его в список своего экипажа. Впрочем, подумал он, успокаиваясь, возможно, этот блок просто перенесли с его корабля, приладив к двери рубки, и его данные, как и данные экипажа Атланта, до сих пор хранятся в памяти.
Он переступил невысокий порог. Здесь тоже было пусто. Узкое помещение, одинокое кресло, незнакомые приборы.
Но…
На кресле лежали шорты, пара легких комбинезонов, мешок с чем-то зеленым и пахучим, и вполне приемлемые сандалии. А возле вскрытого пульта – инструменты и запасные блоки.
Нагнувшись, Сергей провел пальцем по механическим частям. Смазка была абсолютно свежей.
Тогда он заглянул в пахнущий мешок. Вроде какие-то водоросли. Крыса бы покормить, тут же резанула мысль. На всякий случай, для проверки, он откусил маленький кусочек и тщательно его прожевал. Вроде съедобно. Впрочем, звери в этом плане лучше людей. Они знают, что съедобно для них, а что – нет.
Сергей вытащил из мешка водорослей на треть – совсем лишать экипаж продуктов питания совесть ему не позволяла.
Надев шорты и сандалии, Сергей сел в кресло шлюпки. Потрогал рукоятки управления, на мгновение забыв, что он давно уже не штурман межгалактических перелетов. Закрыл глаза, размышляя. Во-первых, думал он, интересно, чья же это шлюпка? Института? Но у него есть свой завод, к чему такая секретность и лишние трудности и проблемы? А может, какие-то местные деятели что-то замышляют, используя роботов-натуралов? Стокер? Но ему-то зачем? Вылететь в космос все равно ведь никто не сможет? Или у них есть переносной генератор?
И где они берут натуральную смазку, инструменты, блоки, явно приготовленные на замену? Для этого опять же нужны заводы, которые полностью контролируются Властелином, и значит, никакой утечки быть не может? Впрочем, как рабочая гипотеза – возможно, это самостоятельные роботы, вроде тех, что обитают на Луне, для чего-то здесь прячутся, либо ремонтируются в тайне ото всех. Но тогда, кто им помогает? Опять же Стокер?
Надо бы организовать здесь засаду, наконец решил про себя Сергей. Подкараулить этих таинственных работников. Узнать, кто они такие и каковы их цели.
Уходя, Сергей захватил один из комбинезонов – на факелы и на перевязки Крысу. Наверное, роботы все-таки отпадают, решил он. Тряпки и сандалии им совершенно ни к чему. Да и водоросли в качестве пропитания тоже.
Связав узелок с вещами, Сергей вышел в темный шлюз – факел зажигать было уже нечем.
Что-то щелкнуло в темноте, зашипел воздух. Механизм слепо исполнял раз и навсегда заложенную в него программу.
Стоя в кромешной темноте ему вдруг показалось, что он сидит в деревянной пещере, а там, за выходом – гигантская ветка, в густой листве которой прячутся морлоки. А где то рядом в темноте – он их не видит – сидят Эя с Элорой, а в углу тихо ползет Принцесса. И он вдруг услышал даже какой-то легкий шорох. Резко встрепенулся, прислушиваясь, и прогоняя эти образы.
Тихо. Нет никого. Показалось.

В баре было пусто. Совсем. Только одинокий бармен грустно расставлял стулья после влажной уборки, которую, судя по наличию швабры, делал тоже он.
– Привет, Серж, – невесело улыбнулся бармен. – Если бы не ваша компания – пришлось бы мне прикрыть свое заведение.
– Что, совсем никто не заглядывает? – вежливо поинтересовался Сергей, останавливаясь на середине зала.
– Забегают иногда, – поморщился бармен. – Пропустят стаканчик и бежать. Всем теперь стало не до этого.
Сергей кивнул.
– Вот и официанта с помощником повара пришлось временно сократить. И даже плиту сегодня не включали. Когда такое было? Надеюсь – это все-таки не надолго, – горестно вздохнул он. – А ты как? Выпьешь чего-нибудь?
– Да я вроде собирался хорошенько поужинать, – сказал Сергей, чувствуя, что после праздничных столов есть ему совершенно не хотелось. Впрочем, и пить тоже. – Повар-то на месте? – спросил он о том, ради чего собственно он здесь и появился.
– У себя, – кивнул повеселевший бармен. – Куда он денется. Новости читает. Позвать?
– Да я сам, – небрежно махнул рукой Сергей, направляясь на кухню.
– Однако, я смотрю, Ричарду удалось все-таки и тебя заразить кулинарией, – услышал он вслед.
Стокер сидел в углу за плитой и смотрел новости на экране записной книжки.
– В общем, я согласен, – прямо с порога, торопясь, решительно сказал Сергей – вдруг бармен все-таки зайдет следом?
– В общем – не подходит, – покачал головой шеф-повар, отрываясь от чтения. – Вы уж твердо решите. И именно для себя. Не для нас.
Сергей кивнул, соглашаясь с этим доводом.
– Я твердо согласен, – усмехнулся он. – В, принципе, я и раньше долго думал на эту тему, – добавил Сергей, решив пока не говорить, что больше всего его, конечно, привлекала идея борьбы с властью Суперкомпьютера. Чем он и занимался в одиночку в далеком теперь Мегаполисе.
Стокер неторопливо закрыл записную книжку. Убрал ее в нагрудный карман рубашки. Встал. Медленно накинул на себя белый халат.
– Ну что ж, – сказал он. – Что будем готовить?
– На ваше усмотрение, – ответил Сергей. – Вам лучше знать, как долго будет длиться наш разговор.
Шеф-повар кивнул.
– Значит будем делать жаркое, – сказал он, включая кухонную духовку. – Располагайтесь, – глазами указал он на свой стул. – Другого здесь нет.
Сергей сел. Стокер неторопливо достал из холодильника мясо.
– Я думаю – размороженное вполне пойдет. Производство свежего привлечет к себе излишнее внимание в наше военное время.
Сергей кивнул.
– Вопросы? – осведомился Стокер, аккуратно нарезая мясо кусочками.
– А почему именно Толстяк? – спросил Сергей первое, что пришло ему на ум.
– Ну, во-первых, он является куратором печально известной Лаборатории-Х, так сказать ее идейным вдохновителем, – многозначительно ответил Стокер. – Может слышали о такой? Там проводят опыты над людьми. – Сергей снова кивнул. – Так что, возможно, с его уходом, больше не найдется такого человека, кто бы вот также, как и Райнер, увлекся этой идеей.
– Слабо в это верится, – усмехнулся Сергей. – В запасниках у Властелина наверняка хранится богатейшая коллекция уродов на любой вкус,
Теперь уже Стокер пожал плечами,
– А во вторых? – спросил Сергей.
– А во-вторых – он просто дерьмо, – спокойно ответил шеф-повар. – И об его уничтожении жалеть никто не будет. Скорее всего – наоборот. Особенно из-за этой бесконечной истории с Кэрол. Впрочем, на самом деле, чтобы заявить о себе, совершенно неважно какого подонка уничтожать. Главное – чтобы это был действительно подонок, с точки зрения большинства жителей этого мира.
Сергей кивнул.
– А почему вы заинтересовались именно моей кандидатурой? – спросил он.
Стокер усмехнулся, не отрываясь от разделочной доски.
– Во-первых, насколько я знаю – вы профессиональный контрразведчик. Согласитесь, иметь такого человека в своих рядах крайне важно для такой организации как наша. А во-вторых, нам как раз жизненно необходим специалист по всяким электронным штучкам. А я слышал – вы мастер и в этом вопросе.
Сергей внимательно посмотрел на собеседника.
– Откуда у вас такая информация? – поинтересовался он.
Стокер пожал плечами.
– Просто знаю, – ответил повар.
– И все же?
– Пока секрет. Заодно, надеюсь, вы, как профессионал, научите нас конспирации?
– Кстати, о конспирации, – усмехнулся Сергей. – Как же вы так сразу все выложили совершенно незнакомому человек? – спросил он.
Стокер мягко улыбнулся.
– Ну, во-первых, мы не так наивны, как вы думаете и, естественно, рассказали вам не все наши планы и детали. А во-вторых – поверьте, мы за вами давно уже наблюдаем.
– Как специалист могу сказать, что этого довода маловато для привлечения.
– Согласен. На первом месте для нас все же стоит ваше положение в институте.
Сергей кивнул, соглашаясь с этим.
– А смысл этой акции? – спросил он.
– Конечно, уничтожение песчинки – это, по большому счету, бессмысленно, – усмехнулся шеф-повар, кидая последний пластик мяса на тарелку. – Весь расчет строится на слухах, которые разойдутся, и на тот сдвиг в сознании людей, который обязательно произойдет. Согласитесь, народ надо как-то поднимать на борьбу.
Сергей пожал плечами.
– Конечно, гораздо лучше – совсем захватить власть над базой, – кивнул Стокер. – Но это очень сложно.
Сергей промолчал. Из истории он знал что если переворот еще можно осуществить небольшой кучкой людей, но обязательно за ними должны стоять влиятельные структуры.
– Во-первых, надо захватиь генератор поля, – вдруг принялся расуждать Стокер, словно смакуя эту идею. Сергею даже показалось – не в первый раз. – А то Властелин отключит поле и вся база попросту исчезнет.
Сергей молчал. Маниловские мечтания ему было неинтересны.
– Потом конечно же необходимо захватить пушки – чтобы сбивать прицелы сторонним пушкам – чтобы Властелин не смог высадить десант на подмогу.
Сергей кивнул головой.
– Впрочем, все это не имеет смысла, – неожиданно закончил Стокер, спохватившись. – Так как не имея защиты от лучей, рано или поздно Властелин захватит базу. Он может отрезать нас от матриц-песчинок, и мы просто не сможем восстанавливать народ. А во-вторых, они построят корабли, подлетят и захватят нас. Вот если бы был какой-то щит, защищающий от внешнего нейтринного поля, можно и в борьбе на базе получить преимущество, и защитить саму базу в дальнейшем…
Сергей поежился на стуле. Он ярко вспомнил Луну, и то место, где Элоре стало плохо. Такая техника существовала…
– Суперкомпьютер может легко справиться с вашим восстанием, – сказал он. – Например, уничтожив всех людей и создав мир и структуру заново. Уже без бунтовщиков и без слухов.
– Может, – неожиданно легко согласился Стокер. – Но это совсем не значит, что надо сидеть сложа руки. К тому же я абсолютно уверен – те новые люди, что придут нам на смену, рано или поздно тоже начнут бороться. Мы же люди – мы не рабы, и никогда ими не будем. Сами же мне это говорили.
Сергей вспомнить такие слова не мог, но возражать не стал.
– Хорошо, – сказал он. – Я думаю – теперь пора перейти к более конкретным вещам.
Стокер кивнул, плесканув на противень растительного масла.
– Итак, детали, – сказал он. – Чтобы заполучить песчинки нам необходимо взять управление инкарнатором на себя. Хотя бы на короткое время. Инкарнаторов в данном секторе базы всего три. Из них легче всего заняться тем, что используется в вашем институте. Согласны?
Сергей пожал плечами. Про инкарнаторы он мало что слышал.
– Для его управления необходимы четыре ключа, – продолжил Стокер, смочив лезвие ножа в холодной воде и занявшись чисткой лука. – Которые на самом деле представляют собой микропроцессорные чипы. И подделать их нереально – требуется техника на уровне серьезных заводов.
Скинув луковые очистки в ведро, Стокер, все также не оборачиваясь к Сергею, принялся быстро нарезать лук на тонкие круглые дольки.
– Все ключи передаются по смене оперативными дежурными и изъять их невозможно, – неторопливо продолжил он. – Но, к счастью, у них есть копии. Так сказать – на всякий случай. Их-то, как раз, и надо постараться изъять.
Сергей молчал. Вся эта информация об управлении инкарнаторами была для него нова. Он даже и не представлял, как выглядят эти устройства, где они находятся и как вообще охраняются.
– Наш план очень прост, – продолжил Стокер, разложив мясо на противень. – Мы знаем, у кого хранятся копии этих ключей. Так что надо просто найти, где хозяева их прячут. Сфотографировать. Сделать муляж. Заменить, чтобы хозяева ничего не заподозрили. А после казни вернуть все обратно.
Шеф-повар посмотрел на датчик температуры в духовке. Уменьшил на одно деление.
– Дубликат – это ведь такая малость, – сказал он, ловко раскидав кругляши лука ровным слоем поверх мяса. – Всего лишь куча маленьких надписей и циферок, правда – золотом. Ну и плюс ко всему этому – имитатор кристаллического контакт-выхода для лазерного луча обмена данными.
Сергей внимательно слушал, пока еще не совсем представляя общей картины.
– Итак – хозяева, – продолжал Стокер, загрузив картофель в очистной аппарат, имеющий форму цилиндра. – Это Толстяк, Давор, Коурис и Элора.
Он плотно закрыл крышку.
– Начнем с самого первого – с Толстяка, – сказал повар, нажимая на красную кнопочку. Аппарат загудел и затрясся. – Здесь мы планируем привлечь Кэрол. И сильно рассчитываем на вас. Если вы не сможете ее завербовать, постарайтесь привести девушку ко мне, у меня должно получиться.
– Но это же против конспирации?! – слегка удивился Сергей таким наивным действиям.
– Другого выхода нет, – спокойно ответил Стокер. – Да и зачем нужна такая конспирация, когда сделать ничего нельзя?
Сергей пожал плечами – вопрос был чисто философский. В это время что-то щелкнуло и цилиндрический агрегат перестал трястись и завывать.
– Леди Элора, – продолжил Стокер, в наступившей тишине слегка понижая голос и вытаскивая очищенный картофель. – И здесь мы снова рассчитываем на вас.
Сергей усмехнулся и Стокер это заметил.
– Дело в том, что ее кабинет мы уже досконально перерыли и можем с уверенностью сказать – там ключа нет, – сказал шеф-повар, выкладывая гладкие желтые картофелины на стол. – Остается только ее квартира.
– Меня она тоже к себе не слишком-то приглашает, – предупредил Сергей, догадавшись о дальнейшем.
– Мы знаем это, – кивнул Стокер. – Но, в отличии от нас, вы все-таки имеете такую возможность. И, значит, вся надежда только на вас.
– А ключ Давора? – спросил Сергей. Картина в общих чертах теперь была ему ясна. В данном деле он, фактически, становился основной фигурой.
– А вот с ключом Давора мы пока не знаем что делать, – ответил шеф-повар, нарезая картофель большими тонкими пластинами.
Сергей с легким удивлением посмотрел на него.
– Мы пытались подставить женщин, но Давор категорически отказывался вести к себе домой кого бы то ни было. Да и в гости к себе он вообще никого не пускает. Думали – надо взломать его квартиру. Но три раза взлом не пройдет. Я имею ввиду – сначала найти ключ, потом сделать копию и подменить, а потом – вернуть обратно. И тогда созрело решение – менять с первого раза. Сделать шаблон похожий на Толстяковый, а надписи нанести прямо в квартире у Давора.
– А вы уверены что ключи одинаковы по форме и рисунку?
– Приходится рисковать, – пожал плечами Стокер. – Теперь о ключе Коуриса. Мы выяснили, что он хранится у него дома. И здесь мы тоже рассчитываем на вас.
– Каким образом? – удивился Сергей.
– Есть у нас кое-какие идеи, – уклончиво ответил Стокер. – Но про это мы поговорим позднее.
Сергей на секунду задумался.
– Это все? – спросил он, прекрасно помня намеки шеф-повара на его способности в области электроники.
Стокер отрицательно покачал головой. Неторопливо выложил картофель поверх лука одиночным слоем.
– Есть еще одна проблема, – сказал Стокер. – Инкарнаторы не имеют песчинок. Данные с них считываются удаленно. А нам необходимо сделать так, чтобы инкарнатор не перетаскивал данные, а наоборот, обратной волной уничтожил заданные нами матрицы-песчинки, который хранятся на Земле. И заодно, нам необходимо иметь возможнсоть управлять инкарнатором дистанционно.
– Вы хотите, чтобы я сделал такой прибор? – уточнил Сергей.
Уложив дольки картофеля Стокер нагнулся, достал откуда-то снизу рулон алюминиевой фольги, неторопливо оторвал листок, накрыл им противень, поставил противень в духовку. Включил таймер.
– Мы рассчитываем на вас, – просто ответил он.
– Но ведь это нереально. – усмехнулся Сергей. – Необходимо знать очень много по этому прибору. Чертежи, схемы, опять же – детали для производства прибора.
– Все, что мы знаем – мы вам предоставим, – сказал Стокер. – Будет необходимо еще что-то – требуйте, мы постараемся достать. Но, согласитесь, без этого план наш рухнет.
План становился все нереальнее и нереальнее.
– Кстати, я здесь на окраине обнаружил космическую шлюпку. Кто-то ее усиленно готовит к полету. Случаем, не ваших рук это дело? – спросил Сергей к разговору о деталях и их производстве.
Стокер внимательно посмотрел на Сергея, задумавшись о чем-то. Медленно покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Но это довольно интересно. Так что по поводу прибора?
– Хорошо, – кивнул Сергей. – Я посмотрю ваши материалы.
– Мы их уже подготовили, – мягко улыбнулся Стокер, передавая Сергею маленький кристалл. – В случае чего – раздавите, – добавил он.
– Я понимаю, – усмехнулся Сергей. – Сами же назвали меня профессионалом.
– Вот и славно, – грустно усмехнулся Стокер. – Надеюсь, с вашим участием, дела у нас пойдут значительно быстрее. И правильнее…
– Подытожим, – сказал Сергей. – Итого – порядок наших действий. Первое, создать прибор. – Стокер кивнул. – Второе, взять ключ у Давора. Третье, взять ключ у Элоры. Четвертое, взять ключ у Толстяка. Пятое, взять ключ у Коуриса. Шестое, прикрепить прибор к инкарнатору. Седьмое, узнать идентификаторы всех имеющихся песчинок Толстяка. И восьмое, непосредственно казнь, которая включает в себя физическое уничтожение объекта и всех его песчинок. Я ничего не упустил?
Стокер отрицательно покачал головой.
– И последнее, – сказал он. – Связь, я думаю, будем держать через Ларри. Для этого он почаще будет толкаться в нашем баре. Согласны?
Сергей кивнул. Пойдет.
Шеф-повар вдруг достал из нижнего ящика стола две стопки, початую бутылку, явно – водки. Выставил все это на уголок разделочного стола. Налил по полной.
Сергей с легким недоверием посмотрел на Стокера.
– За наше сотрудничество, – сказал тот, заметив удивленный взгляд Сергея. – Чтобы все получилось.
Сергей кивнул, протягивая руку, и в этот момент на кухню заглянул Ричард.

– Вижу ваши вещи. Удивился еще. Серж, вы – и вдруг на кухне?! – сказал Ричард, осторожно принюхиваясь с видом знатока.
– Одному сидеть в пустом зале – такая тоска, – обьяснил Сергей.
– Понимаю, – кивнул Ричард. – Что готовим?
Он заинтересованно посмотрел на прозрачное стекло духовки.
– Мясо с картофелем. Под фольгой, – ответил шеф-повар, вежливо улыбаясь своей профессиональной улыбкой.
– Одобряю, – кивнул Ричард. – Я так понимаю – порция на одного?
– Конечно, – ответил Сергей.
– Ну, тогда я бы заказал парочку того же самого, – сказал Ричард.
– Как будет угодно, – снова любезно улыбнулся Стокер. – Размороженное мясо вам подойдет? Есть отличная вырезка.
– Покажите? – попросил практичный Ричард.
Повар вытащил из холодильника прямоугольный поднос с красно-коричневым куском. Положил на стол. Дотошный охранник внимательно осмотрел содержимое, переворачивая его лопаткой.
– Вполне, – наконец согласился он.
Стокер тут же переложил мясо на разделочную доску.
– Вы вернетесь за столик, или предпочитаете пронаблюдать? – профессионально поинтересовался он.
Ричард посмотрел на удобно расположившегося Сергея, на стопки с водкой.
– Что отмечали? – спросил он. – Если это, конечно, не секрет и не мое дело.
– Не секрет, – улыбнулся Сергей. – Чтобы мясо хорошо приготовилось. Вам налить?
– Тогда я, пожалуй, останусь наблюдать, – тоже улыбнулся Ричард в ответ. – Никогда не отрывался от коллектива.
Стокер согласно кивнул, уже нарезая мясо и как будто не участвуя в общем разговоре. Отложив нож и тщательно вытерев руки, он достал еще одну рюмку и выставил обратно на стол бутылку водки, предварительно им спрятанную.
– Я, правда, не один, – сказал Ричард.
– С дамой? – галантно уточнил Сергей.
– Серж, вы меня удивляете, – заметил Ричард, улыбаясь. – С дамой я бы вообще из-за столика не вышел. С Эдиком, конечно.
Стокер снова наклонился и молча выставил на стол еще одну рюмку.
Ричард подошел к двери, помахал рукой.
– Эдуард, и захватите пожалуйста парочку стульев, – крикнул он в зал. – Если вас не затруднит.
Вскоре появился смущенный Эдик, неся в каждой руке по стулу.
Шеф-повар успел наполнить оставшиеся две рюмки. И в это время щелкнул таймер духовки.
– Выставляйте на стол, – махнул рукой Сергей, обращаясь к Стокеру. – Заодно и попробуем, и будет чем закусить.
Шеф-повар снял фольгу и приятный аромат свежеприготовленного блюда волнующе распространился по кухне, перебивая все остальные запахи.
Против предложения Сергея никто не возражал, молча подняв свои рюмки. Ричард, привстав, внимательно посмотрел на сидящих.
– За дружбу, – просто сказал он, так как пить без тоста он не привык. – Единственное вечное, что есть в мире.
Единогласно кивнули, не сильно вдумываясь в смысл тоста. Дружно выпили. Закусили, цепляя вилками сочные куски мяса, кругляши лука и ломкие пластики картофеля.
– А неплохое мясо, – заметил Ричард, смакуя свой кусочек. – Маэстро, вы превзошли самого себя, – повернулся он к шеф-повару. – Такое простое блюдо – и так приготовить!
Стокер кивнул, не отрываясь от разделочной доски. Нож в его руках быстро сверкал, приготоваливая для жаровни следующую порцию.
– Я смотрю, вы уже без помощника остались, – заметил Ричард. – Вам помочь?
– Спасибо, – покачал головой шеф-повар, вежливо улыбнувшись. – Сам привык справляться.
– А то я раньше, дома, неплохо шинковал лук и все овощи, – просто сказал Ричард.
Стокер внимательно посмотрел на охранника, молча передвинул ему разделочную доску и протянул нож и несколько луковиц.
Ричард кивнул, засучивая рукава.
Стоявший все это время Эдик наконец присел, впервые с любопытством осматривая кухонное помещение.
– Ну, раз пошла такая работа, – усмехнулся Сергей. – Давайте и я чем-нибудь займусь. Картошкой, например.
– Без проблем, – снова вежливо и тактично улыбнулся Стокер. – Картофель вон в том ящике. Красная кнопка на очистном аппарате – пуск. Выключается самостоятельно. Главное – это плотно закрыть крышку.
– Разберусь, – кивнул Сергей, наклоняясь за картофелем.
За компанию досталось и Эдику, которому Ричард поручил нарезать хлеб – чтобы тому не было неловко за свое безделье в общей массе.
Занявшись освоением нового для него агрегата Сергей полностью углубился в свои мысли.
Наконец-то у меня появилось хоть какое-то дело, смысл в моей пустой жизни, думал он, загружая во внутрь устройства картофель. Хоть какая-то цель, смысл существования в этой сплошной череде бессмыслиц.
– Серж, а что вы не на балу? – спросил Ричард Сергея, прерывая его мысли. – Поди, там сейчас самое интересное начинается.
– Да надоело, – ответил Сергей. Хоть бал наверняка и был в самом разгаре, но туда почему-то совсем не хотелось. Разве что только ради Элоры. Но там кругом – много народа, и вряд ли она согласилась бы весь бал просидеть в закутке. Тем более, что она и так придет к нему на ночь. Там он и собирался продолжить прерванный с ней разговор. Поэтому он, кстати, здесь фактически и не пил, только чуть-чуть пригубляя свою рюмку.
– Ну и зря. Я слышал, специально для бала восстановили самых красивых женщин планеты, знаменитых актрис, топ-моделей… Вот я бы с удовольствием там побывал, – заметил Ричард с грустью. – Увидеть одну актрису, которая там точно присутствует – моя мечта. Да не приглашают. И не пригласят, – совсем уже тихо добавил он.
Сергей внимательно посмотрел на охранника, удивляясь, что у такого практичного человека, оказывается, могут быть фривольные мечты.
– Честно говоря – ничего там интересного нет, – непроизвольно поморщился он.
Все с нескрываемым интересом посмотрели на Сергея.
– Просто вы там, наверное, оказались в душевном одиночестве, – тихо заметил Эдик. – А в таких ситуациях скучно в любом месте и в любой компании.
Ричард посмотрел на Эдика, нож в его руке замер на середине луковицы.
– Философией увлекаетесь? – поинтересовался он.
Эдик покраснел.
– Да так, – замялся он. – Личные наблюдения.
Ричард кивнул, продолжив резку лука. Стокер усмехнулся.
– Скорее всего – так оно и было, – не стал спорить Сергей. Меньше всего его интересовало, почему ему было скучно на балу. Ему и сейчас было не очень-то весело и больше всего хотелось встретиться с Элорой – но только наедине – и продолжить ту, вдруг так неожиданно затронутую тему. Но час для бала был еще ранний, а одному дома сидеть – еще тоскливее.
Сергей протянул руку к бутылке и налил еще по рюмочке.
– А то мясо остынет, – сказал он безразличным тоном, заметив обращенные на него взгляды.
Никто принципиально не возражал.
Оторвались от работы. Разобрали свои рюмки.
В это время на кухню, из любопытства, заглянул бармен, посмотрел неодобрительно, покачал головой, но ничего не сказал, и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
Вскоре компания переместилась в зал, за первый попавшийся столик. Втроем. Шеф-повару сидеть рядом с клиентами не полагалось и он остался на своем рабочем месте. И хотя делать ему там было уже совершенно нечего, но он был обязан уходить только с закрытием бара, а бар закрывался только с последним клиентом.
Мясо под фольгой, приготовленное совместными усилиями, подходило к концу. Впрочем, все и так наелись вдоволь. И даже водка не помогала покончить с оставшимися кусками.
– В хранилище сейчас такие очереди, – рассказывал Эдик, нетрезво оперевшись головой на руки. – Народ сутками дежурит. На работу уже не загонишь. Мои медсестры, по крайней мере, почти и не появляются.
– Да уж, – сочувственно протянул Ричард. – Паника.
– А разве Властелин не сам решает, кого и когда ему сохранять? – осторожно спросил Сергей.
– Сам, конечно, – кивнул Ричард. – Я же говорю – паника.
Нетвердой рукой он налил водки – по полрюмки. С легким неудовольствием посмотрел на Сергея, в рюмке которого водка еще оставалась.
– Обнови, – сдался Сергей под этим осуждающим взглядом.
Выпили. Без закуски, так как она уже не шла.
– Кстати, о хранилище, – сказал Ричард. – Сегодня, я слышал, наоборот, кого-то собираются восстановить. Причем – нулевой инкарнации.
Сергей понял – это человек, который сразу после своей смерти и ничего еще не знает об этом мире и о случившемся с ним.
– Честно говоря – интересно было бы взглянуть на этот процесс, – сказал он просто так.
– Не доводилось видеть? – посмотрел на него Ричард.
– Нет, – отрицательно покачал головой Сергей.
– Пойдемте, проведу, – неожиданно предложил уже нетрезвый, но еще довольно хорошо владеющий собой охранник.

* * *
Они пробирались украдкой. Вдвоем. Эдик ушел спать. Да и противозаконно все это. Ричард вел Сергея закутками, через разные подсобные помещения. Наконец они очутились в какой-то маленькой комнатенке со стеклянной прозрачной стенкой. Комната была расположена под самым потолком просторного помещения. А внизу в самом центре – что-то похожее на открытый саркофаг, со множеством приборов. И вокруг – масса людей в белых халатах.
– Готовятся, – шепнул Ричард. – Ну вы тут посидите. Как надоест – возвращайтесь тем же путем. Если кто будет спрашивать – скажете, что меня ищите. Мол, вас сюда направили, в эту сторону. Здесь пусто, и спросить вам было не у кого. Вот и забрели.
Сергей кивнул, завороженный происходящим внизу. Присутствовать при восстановлении умершего человека ему еще не приходилось.

* * *
В ослепительно белой ванне виднелось что-то неясное, полупрозрачное, словно зыбкая паутина.
Народ в белых халатах перестал суетиться, все расселись по своим местам. Стало тихо. Сергей с удивлением обнаружил здесь Элору, сидящую отдельно ото всех. Выходит, она все-таки тоже покинула бал, мелькнуло у него.
И как-то незаметно паутина стала вдруг утолщаться, теряя свою прозрачность и увеличиваясь в размерах.
И вот уже на дне ванны явственно проступили очертания скелета, пока еще с полуразрушенными, неполными костями.
Но вот кости постепенно стали крепнуть. Проявились ребра. Череп со своим жутким оскалом, пустыми впадинами глазниц и дыркой носа.
Сергей с ужасом смотрел на мертвенно-сероватый голый череп, на этот страшный оскал, не представляя себе, что скоро восстановится нормальный человек, который встанет, и пойдет. Хотя, скорее всего, раз он нулевой инкарнации, то его, наверное, сначала поместят в госпиталь, брясь с тем, отчего он умер, а потом уж в какой-нибудь карантин для адаптации. И даже возможно, что этот жуткий скелет принадлежит несчастной Кэрол.
Между тем процесс восстановления неуклонно продолжался.
Как-то незаметно проступили белые нитки сухожилий. Кости стали темнеть.
Вот появились внутренности, склизкая масса червеобразного кишечника, почки, селезенка, неприятный желчный пузырь?
По формам тела стало понятно – это будет женщина.
Сергей с трудом оторвал взгляд от происходящего за стеклом и повернулся к Элоре, поразившись произошедшей в ней перемене. Она смотрела на неподвижное обнаженное худенькое тело с каким-то испуганным любопытством.
Вот пошел слой кожи и Сергей вздрогнул, почувствовав вдруг, что он уже где-то видел это тело.
И еще не уплотнилась тонкая полупрозрачная кожа и не наросли волосы, как Сергей уже понял – там, внизу, в ванне, лежала Элора, такая, какой он увидел ее в саркофаге, хрупкое неземное создание, со всеми своими наружными повреждениями, которые они с таким трудом и напряжением исправляли с Женькой.
И тут он стал потихоньку все понимать, ужасаясь своему открытию.
Вдруг внизу что-то зазвенело и все снова забегали, суетясь вокруг неподвижного тела. Судя по возне ей что-то устанавливали в пломбы зубов.
Первая Элора (или все-таки вторая?) ушла, не дожидаясь окончания процесса. И Сергей тоже поспешил удалиться.

Он пришел домой, ошарашенный всем увиденным. Про то, что он должен был встретиться с Элорой, той, которая являлась его начальником, он уже и не вспоминал. Забыл напрочь.
В общем коридоре столкнулся с Эдиком, который выходил с кухни с чашкой кофе в руках. Эдик его о чем-то спросил. Возможно, вид Сергея ему не понравился. Предложил медицинскую помощь.
Сергей отказался, устал мол очень, извини, сегодня меня сильно озадачили, обдумать надо кое-что, и быстро скрылся в своей комнате, впервые закрывшись на ключ. Лег. Закрыл глаза.
И тот час перед его внутренним взором возникла темнота марсианского подземелья, одинокий саркофаг, мигающие лампочки. И вот крышка уже открыта. Сергей осторожно заглядывает внутрь… Сердце его снова непроизвольно сжалось и он решительно сел на койку. Темнота не успокаивала и мыслей не прогоняла. Но свет он включать не стал, побоявшись, что исчезнет вдруг возникшая внутренняя связь с тем, казалось бы уже давно позабытым, миром.
Однако завтра надо будет обязательно выловить Петечку, подумал он, снова ложась на кровать.
И ему вдруг очень сильно захотелось попасть на корабль, снова увидеть Женьку, капитана, посидеть с ними в кают-компании за стаканчиком какой-нибудь алкогольной жидкости, закусывая обыкновенной килькой пряного посола, весело и легко разговаривая на разные пустяковые темы. Снова пережить момент, когда он зашел в рубку и впервые увидел ЕЕ, застывшую словно привидение за дверью рубки.

501

* * *
Утром Сергей первым делом постучался к наблюдателям. Через какое-то время распахнулось маленькое окошко и выглянула хмурая не выспавшаяся физиономия. Вопросительно уставилась на Сергея.
– Петр есть? – спросил Сергей.
Физиономия качнулась в отрицательном движении.
– А где его искать?
Наблюдатель неопределенно пожал плечами.
– Бегает где-то, – ответил он.
– Ну а на врагов-то можно глянуть? – решился Сергей.
Мужчина снова отрицательно покачал головой и закрыл окошко.

Прикрыв дверь своей каморки, Сергей осторожно достал из кармана ветхого халата свой ежедневник. В него кто-то, о ком он даже не догадывался, заносил все его предстоящие действия. На сегодня Сергея записали к медикам – два раза. До обеда – анализы и пробы в общей сложности минут на тридцать. И после обеда – беседа часа на два. Снова будут расспрашивать об ощущениях во время переходов, с неудовольствием подумал он. Что-нибудь типа – когда в глазах потемнело, не было ли зуда в области селезенки? И тошнота откуда пошла – из желудка или сразу от горла? Ну или что-то подобное…
Спрятав таинственную книжку на свое место, Сергей направился в процедурные кабинеты.
К его удивлению Эдика на месте не было – до этого момента таинственное расписание работало как часы. Не было и медсестер. Пожав плечами, Сергей удобно устроился за лабораторным столиком и, в ожидании персонала, принялся бесцельно рассматривать его содержимое, непроизвольно читая надписи на колбах, пробирках и коробочках.
"Серж Харви", прочитал он на ближайшем флаконе, "Образец номер Один. Спинной мозг". Сергей перевел взгляд дальше по ряду. Снова "Серж Харви, номер Один, кровь". Еще дальше стояла целая батарея с его кровью.
Сколько же ее у меня выкачали, с легким сожалением подумал он, переводя взгляд на герметичную непрозрачную коробочку.
Все тот же "Серж Харви, образец номер Один", было написано на ней. А то, что было написано дальше, несколько озадачило Сергея. Это были пробы печени. А Сергей точно знал, что печень ему еще не трогали. И ни под каким наркозом, иначе он давно бы это заметил.
Озадаченный, он посмотрел на колбы следующего ящика – "Серж Харви", было написано на белых ярлыках, наклеенных на стекло, "образец номер Два".
И тут появился запыхавшийся Эдик.
– Давно ждете? – вежливо спросил он, мельком проследив за взглядлом Сергея.
– Да нет, недавно, – ответил Сергей. – А что это за анализы печени? – полюбопытствовал он, кивая на коробочку.
– Она еще пустая, – сказал Эдик, чуть смутившись. – Раздевайтесь, ложитесь, – добавил он, откатывая столик в сторонку.
Сергей принялся неторопливо раздеваться, рассуждая, что несколько странно держать пустую емкость среди готовых анализов, но говорить ничего не стал. И тем более он решил пока не расспрашивать про таинственные надписи – номер Один и номер Два.
Раздевшись Сергей лег на живот.
Подошли молоденькие ассистентки.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровались они со спиной Сергея.
– Привет, девочки, – ответил он в кушетку, не поворачивая головы.
Звякнули инструменты.
– Не шевелитесь, – сказал Эдик.
– Печень? – спросил на всякий случай Сергей.
– Не сегодня, – глухо, сквозь марлевую повязку, прозвучал ответ.
– Вам поставить укол? – вежливо поинтересовалась одна из ассистенток.
– Да нет, не надо. – ответил Сергей, отключая нервные окончания в том районе своей спины, который одна из медсестер протирала спиртом, и попутно, организуя отток крови от этого места.
Легкое холодное касание скальпеля. Маленький надрез.
– Зажим, – сказал Эдик.
Расширив отверстие он ввел внутрь тела Сергея длинную специальную иглу.
Сергей почувствовал, как жесткое железо начало пробираться сквозь его организм, раздвигая мышцы.
И вот кончик иглы вошел в нижнюю часть левого легкого. Тут же зазудело, и из иглы высунулось миниатюрное приспособление.
Эдик напряженно смотрел на экран.
– Все нормально? – поинтересовался Сергей, чтобы разрядить обстановку.
– Без осложнений, – ответил Эдик сосредоточенно. – А вы что чувствуете? – в свою очередь спросил он. – Что-то пошло не так?
– Да нет, все нормально, – ответил Сергей.
– Ну тогда – внимание, – сказал Эдик. – Берем.
И тот час где-то под сердцем Сергея кольнуло. Раз, другой, третий. Сергей напрягся, терпя боль – отключение нервных клеток сердечной мышцы означало остановку сердца.
– Все, – выдохнул Эдик, и игла резко выскользнула из тела Сергея. Боль мгновенно прошла, оставляя после себя легкий неприятный зуд.
– Как себя чувствуете? – спросила медсестра, обрабатывая ранку.
Сергей прислушался к своим внутренним ощущениям. Вроде никаких серьезных повреждений не произошло.
– Нормально, – ответил он.
– Вот и хорошо, – сказал Эдик с облегчением, заклеивая ранку. – Лежите, не шевелитесь.
Сергей коротко кивнул, принимая это к сведению.
– Польза-то хоть есть от этих заборов? – поинтересовался он.
– Есть, конечно, – словоохотливо ответил Эдик, отходя от сложной для него операции. Ассистентки бесшумно удалились, унося куда-то взятые анализы. – В вас очень много интересного, – добавил он.
– Например? – просто так спросил Сергей.
– Ну, например, – протянул Эдик, поддерживая разговор. – Такое впечатление, что вы, Серж, совершенно бессмертны. Мы еще, правда, не совсем в этом уверены, но у вас вроде как отсутствует механизм старения.
Сергей только безразлично пожал плечами. За свой организм он давно уже и сам не был уверен – что там у него творится на клеточном уровне.
– По-моему, это невозможно определить, – только и сказал он.
– Ну почему же?! – возразил Эдик, искренне переживая за медицину.
Как обычно в это время в лабораторию вкатили традиционную тележку с герметически закрытыми колбами, в которых хранились еще какие-то образцы. Сосредоточенный и хмурый лаборант, оставив тележку, отошел открывать камеру-сейф.
– Сколько смотрю – никак не могу понять, что вы делаете с моими образцами? – спросил Сергей у Эдика, кивая на тележку и с любопытством посматривая на реакцию последнего. А то что-то поведение медика в последнее время стало несколько странным.
Эдик посмотрел на тележку. Улыбнулся.
– Это не ваши, – спокойно ответил он.
На этот раз уже удивился Сергей.
– А я считал, что вся ваша лаборатория работает исключительно только на меня, – сказал он, твердо помня со слов Коуриса и своей жены что, собственно говоря, весь этот институт и был создан исключительно только для него одного.
– Раньше так и было, – ответил Эдик. – А месяц назад под наше крыло перевели другой отдел медиков, занимающихся индивидуальными датчиками. Вот они у нас и обогащают свои образцы. Насыщают их.
– Это те, которые будут вживлять в людей? – уточнил Сергей, одеваясь.
Эдик молча кивнул.
Речь шла о датчиках, позволяющих отличать одну инкарнацию индивидуума от его другой инкарнации. Этакий своеобразный и паспорт, и орган контроля, и передатчик, после установки которого, линкеры будут уже не нужны – Властелин будет не только знать, где находится данный индивидуум, но и о чем он думает.
– И как они, скоро будут готовы?
– Не моя епархия, – ответил Эдик, сосредоточенно вводя какие-то данные в регистрационный журнал. – Но думаю, что скоро.
– Да вы не медики, – усмехнулся Сергей. – Вы – нейтринные конструкторы, – добавил он, думая о том, что Стокеру необходимо ускоряться, и что ему самому срочно надо заняться обещанным прибором.

* * *
Сидя в своей каморке лаборанта, среди тряпок, порошков, швабр и разной чистящей техники, Сергей внимательно изучал полученные от Стокера материалы.
Многое здесь оставалось неясным. Многого чего не хватало.
Сергей накидал свои требования и предварительный чертеж прибора под них. Если эти требования будут, конечно, удовлетворены. Иначе придется искать другое решение.
Неплохо бы обьединить несколько блоков в один, подумал он, критически рассматривая свой чертеж, это значительно облегчит всю схему. А для этого придется создать собственную микросхему, иначе прибор получится довольно громоздким, что неудобно. Имеются ли у Стокера такие возможности, Сергей не знал, но на всякий случай накидал дополнительные требования и логику работы микросхемы, разрисовав блок-схему в базовых конструкциях элементарной кибернетики.

Здесь-то его и нашел Профессор.
Какое-то время он рассматривал полуобернувшегося Сергея, продолжающего неподвижно сидеть, и прикрывающего собой схемы.
– Вы опять пьяны? – наконец брезгливо проговорил Профессор, шумно принюхиваясь.
Сергей только молча пожал плечами.
– Завтра придете за расчетом, – жестко сказал Профессор.
– Хорошо, – совершенно безропотно согласился Сергей. Он прекрасно знал, что ни про отдел кадров, ни про бухгалтерию Профессору не рассказывают, считая это лишней тратой времени, да и местная структура этих отделов, скорее всего, натолкнет того на совершенно иные мысли и отвлечет от основной работы.
Профессор только поморщился, закрывая за собой дверку каморки.

– Серж, вы уж поаккуратнее, – заметил Сергею Олаф, когда тот вышел в след за Профессором – пора было приниматься за уборку.
– А что? Боитесь, что меня уволят? – усмехнулся этой мысли Сергей, поведя плечами – спина от последнего анализа все еще болела.
– Да нет, – серьезно возразил физик. – Все эти легкие стычки существенно отвлекают "деда" от работы, и его производительность заметно снижается.
– Хорошо, – согласился Сергей. – Я буду по-аккуратнее. А что "дед" такой злой? – добавил он. – Случилось что-то?
– Сам удивляюсь, – искренне пожал плечами Олаф. – Сегодня, в момент привязки к общей формуле медицинской составляющей, он открыл новый вариант антивещества – усиливающий в-фактор. Но "дед" почему-то остался им очень недоволен. А когда передали формулу медикам – он вообще стал мрачнее тучи. Может, почувствовал что? – покосившись на дверь, совсем тихо закочил физик.
Сергей пожал плечами.
– Профессор – не дурак, – сказал он. – И как бы он ни был погружен в работу, наверняка ведь замечает какие-то нестыковки, неточности. Опять же ход мыслей его предшественников очень сильно смахивает на его самого. Волей не волей он должен задумываться, приходить к каким-то выводам, которыми он с нами не делится.
– Все это так, – хмуро кивнул Олаф. – Но здесь поделать ничего нельзя. Выведет формулу – и закончатся его мучения.
Физики ушли на перекур и Сергей остался один. Разложив свои орудия он неторопливо принялся за уборку помещения. Первым делом протер пыль на шкафах, столах и полках. Потом принялся за пол.
Зашел Петечка.
– Вы меня искали? – осторожно спросил он, замявшись на пороге.
– Да, Петр, – сказал Сергей, оборачиваясь на дверь. – Заходите.
Петр вошел, тщательно вытирая ноги.
– Как там у вас дела с вражеским лазутчиком? – небрежно спросил Сергей, убирая в сторону стулья. – Он, поди уже к Марсу должен подлетать?
– Да, – сознался Петр. – А откуда вы узнали? Сообщений же об этом никаких не было?!
– Это все естественно, – небрежно заметил Сергей. – Петр, дайте ручку, – решительно добавил он, уже не скрывая своего лихорадочного возбуждения.
Удивленный Петечка протянул свой светопланшет. Сергей быстро накидал световым пером несколько штрихов. Показал Петру рисунок.
– Так выглядит вражеский крейсер? – требовательно спросил он.
– Та-а-к, – протянул еще более удивленный Петечка. – И вооружение у вас довольно точно нарисовано. – И Петр показал на грузовые приспособления корабля "Атлант".
Сергей кивнул.
– А что, на прочность-то проверяли? – спросил он.
– Да! – радостно ответил Петя, возбуждаясь. – Направили на него поток камней. Но они вроде как легко отбились.
– С чего вы взяли?
– Да вроде главный калибр у них в действие так и не вступил. Закрылись каким-то щитом. Кстати, вспышки от разрывов были видны даже на нашей базе. Не заметили?
– Нет. – И Сергей отрицательно покачал головой.

Забившись в небольшой закуток на задворках института, он приоткрыл светозащитные шторки, не взирая на военный приказ. Там, за бортом, сквозь хаос камней и астероидов, прикрывающих базу, все-таки еще были видны чернота космоса и многочисленные звезды. И он вдруг понял, что втайне надеется – а вдруг там мелькнет знакомый силуэт? Хоть разум и говорил, что отсюда он корабль у Марса ну никак не увидит.
Сергей долго и задумчиво смотрел в окно на красную точку.
Интересно, думал он, что они сейчас там делают? Наверное, сидят в кают-компании и я, как обычно, боюсь взглянуть на Элору, хоть и жутко тянет? Сергей усмехнулся, снова переживая свою робость и, казалось, давно уже прошедшие события. Или идут по песчаным барханам Марса?..
И мысли вернулись к обнаженной девушке на белом столе инкарнатора.
Ведь с ней поговорить ему не удастся! А так бы хотелось! Но с ней теперь встретится только тот Сергей, корабельный, еще наивный и совсем ничего не знающий об этом мире. Которому только еще предстоит пройти то, что у него самого теперь осталось далеко в прошлом. У которого все еще впереди – и вскрытие таинственного саркофага, и девушка с черными глазами, и жуткие оранжереи Луны, и работа в разведке, и непонятная природа Леса?
Он поймал себя на мысли, что постоянно беседует и с капитаном и с Женькой и с Элорой. Той, что осталась там, на корабле. Вдруг почему-то очень сильно захотелось многое что им сказать. И он понял – ему просто нестерпимо сильно хочется увидеть их всех. И от сознания того, что они все тут рядом, совсем близко от него, стоит только протянуть руку, у него вдруг почему-то забегали мурашки по спине и засосало под ложечкой.
Приплыть к ним не удастся, лихорадочно рассуждал Сергей, шлюпка отпадает, на одно ее изучение уйдет не меньше месяца. Подать сигнал, чтобы сами сюда? Но это, во-первых, на руку этому миру. А во-вторых – не было с ними в тот раз ничего подобного, кроме сигнала с Марса, так что и нечего огород городить.
Впрочем, их ведь и так всех скоро привезут на базу, наконец сообразил он.
Сергей вспомнил свой плен. И таинственных двойников, заглянувших к нему в гости. Возможно, один из них и был я, подумал он. Но в таком случае кто же тогда был второй? Впрочем, это и не обязательно должен быть я. Он вдруг похолодел, а может я к этому времени уже умер, с меня сняли матрицу и наделали несколько штук?
Мысль показалась вполне размуной. И от этого еще более ужасной.
Ну а как же тогда рассказы Элоры про мою смерть у сирен? Ведь умершие не могут перемещаться?! Или к этому времени уже научились?
Он решительно прибег к старому испытаному методу – энергично потряс головой. Не будем прежде времени нагнетать обстановку, успокоил он себя, а лучше подумаем, как мне встретиться с мужиками, когда их привезут сюда, на базу. Ведь если предположить, что та встреча произошла именно со мной теперешним, то это совсем еще не означает, что мне теперь можно ничего не делать, а какая-то неведомая сила сама поднимет меня и сама затащит в ту камеру.
Сергей усмехнулся этой мысли и стойкому желанию поэкспериментировать. Он ярко вспомнил встречу со своими двойниками и вообще, первые свои шаги на базе.
А интересно получается, вдруг резко изменилось направление его мыслей. Когда я здесь появился, несколько недель тому назад, меня уже все знали и я, естественно, тогда считал, что это оттого, что наш корабль давно уже здесь, на приколе – как же иначе? Но теперь-то возникает справедливый вопрос – откуда они тогда меня знали? Только по жизни в Мегаполисе? Но тогда они должны были считать, что я, как житель Мегаполиса, каким-то образом перенесся в будущее! И не считать меня выходцем из другого мира. Но однако этого ведь нет. Так почему же тогда?
И снова мысли завихрились в голове, перегоняя одна другую и мешая тем самым додумать хоть одну до конца.
Да, неувязка получается! Откуда меня знает Толстяк, например, и все, кого я там, в Мегаполисе, не видел? Ведь их встреча со мной, корабельным, только еще впереди. Тут что-то не так. Может все мои перемещения – это не хаотичный набор случайных событий, а чья-то непонятная игра. Но чья? Сея? И какие цели в ней преследуются?

* * *
Согласно последнему распоряжению директора института Сергей пришел обедать в кабинет к Коурису. Стол уже был накрыт, но самого начальника физотдела еще не было, и Сергей культурно присел в сторонке.
Впрочем, ждал он совсем недолго и дверь снова распахнулась. Но это был не Аэций Коурис, это была его жена. Хотя он узнал ее не сразу – ее лицо было раскрашено новыми яркими красками, так что невозможно угадать ее черты.
– Привет, – неожиданно поздоровалась женщина. Впрочем, ее руки неловко теребили дверную ручку, а в ее взгляде, он прочел легкое волнение.
– Здравствуйте, – ответил Сергей, поспешно привставая и тоже почему-то вдруг начав волноваться.
– Нет моего? – спросила она, зачем-то оглядывая небольшой кабинет.
– Сейчас подойдет, – ответил он, пожимая плечами.
– Ну тогда я подожду, – сказала она, медленно и грациозно вошла в кабинет, еще более грациозно присела в кресло, корректно, без какого-либо вызова, положив одну безупречную ногу на другую. Неторопливо достала сигареты, зная, что он смотрит на нее, так же неторопливо, давая ему возможность разглядеть себя получше, закурила.
Они какое-то время молчали, изредка ловя короткие взгляды, второпях брошенные друг на друга.
– Вы помните меня? – покраснев, вдруг спросила она, переходя на "вы".
– Да, – кивнул он, ощущая неловкость за эту ложь – так как совершенно не понимал – должен ли он помнить ее со времен бала, или, как и многие здесь – с каких-то давних времен.
Снова воцарилась довольно продолжительная пауза.
– Странно как-то все, – наконец первой произнесла она, в очередной раз затянувшись и пустив дым под потолок, где как раз тихо зажужжала вытяжка.
– Что? – переспросил он, чтобы поддержать разговор и сломать эту неловкую паузу. Скорее бы Коурис, что ли, появился, почему-то злясь, подумал Сергей.
– Я привыкла, что вы гораздо старше меня, мудрее, опытнее. А тут вдруг такая ситуация. Даже и не знаю как себя вести. – И она внимательно посмотрела на Сергея, словно подталкивая его к словам – веди как всегда или что-нибудь в этом роде. Но он промолчал и шага навстречу не произошло.
Рядом с этой роскошной красавицей Сергей чувствовал себя глупым бестолковым мальчишкой. Наверное почувствовав это, женщина усмехнулась. Но потом ласково улыбнулась, как бы подбадривая его, стараясь создать какую-то нить, какое-то равенство между ними, поднять его до себя, ободрить, смелее мол, все нормально, ничего страшного нет, все будет хорошо.
– А вы, значит, погибли молодым? – спросила она, продолжая обращаться к нему на "вы".
Он кивнул. Пускаться в долгие объяснения ему не хотелось.
– Повезло, – задумчиво сказала она, снова затягиваясь. – В нашей ситуации чем раньше погиб, тем больше преимуществ. Впрочем, я слышала о вашем неожиданном исчезновении. Вот значит как все это случилось.
Снова помолчали.
– А я вот дотянула до тридцати шести лет, – задумчиво продолжала говорить она, уже не глядя на Сергея. – Наших, земных.
– Вы прекрасно выглядите, – наконец сказал он хоть что-то для поддержки разговора с этой сидящей напротив красавицей. Хотя, возможно, этого комплимента ей и не требовалось.
– Спасибо, – несколько равнодушно кивнула она в его сторону.
Снова пауза. Сергей снова молчал. Женщина задумчиво курила, грустно и как-то совсем даже невесело усмехаясь.
– Читать свое генеалогическое дерево, конечно, увлекательно, – заговорила она, словно беседуя сама с собой. – Мысли разные в голову лезут. По своей специальности я ведь фактически никогда и не работала – все-таки уже не молода. А в моей работе – как вы помните – молодость – это главное. В подавляющем большинстве я была чьей-то женой. Или любовницей.
– Это и немудренно, – невольно произнес Сергей, – при вашей-то внешности.
Женщина задумчиво посмотрела на него,
– Спасибо, – сказала она, глядя на него так, словно хотела услышать что-то еще. – Между прочим, роли любовницы мне удавались почему-то лучше всего, – добавила она с какой-то странной интонацией.
Вошел Коурис, перебивая монолог, вот-вот готовый перейти в близкую откровенность.
– Не скучали? – сразу с порога спросил он, окидывая обоих быстрым взглядом опытного и немолодого уже мужчины, имеющего молодую жену.
Сергей пожал плечами.
– Серж, не будете возражать, против присутствия моей жены?
– Нет конечно, что вы! – поспешно воскликнул Сергей. – Наоборот?
И женщина снова усмехнулась своей странной усмешкой.
Без лишних разговоров сели за стол.
Обед сопровождался неторопливой легкой беседой ни о чем. Коурис рассказал, что на сегодня энергию, питающую физлабораторию, отключат совсем – она вся пойдет на создание метеоритной атаки на вражеский корабль. Так что сегодня можно, в принципе, и не работать. Жена Коуриса рассказывала о разных интересных событиях, произошедших на балу, о жизни высшего света на базе, о прошедшем отпуске, который они с мужем провели на базе возле Нептуна. Но время от времени Сергей замечал на себе ее странные взгляды, от которых ему становилось неловко. А еще больше усугубляло то, что Коурис видел все это и только еле заметно хмурился. И Сергею было неловко вдвойне, но как избежать этого он не знал.
Наконец обед подошел к концу.
– Спасибо за вкусный обед, – поблагодарил Сергей жену Коуриса.
Женщина очаровательно улыбнулась.
– Спасибо, – ответила она. – Но это не я готовила.
– Все равно, – смутился он. – Вы же – хозяйка.
Она снова бросила на него свой странный взгляд, и Сергей снова смутился, боясь еще и того, что это его смущение видит Коурис. Сергею было жалко руководителя физлаборатории. Да и себя тоже, заодно.
Женщина почему-то только грустно улыбнулась в ответ.
Повисло неловкое молчание.
– Кстати, – первым нарушил тишину Коурис. – Серж, Вас после обеда просила зайти леди Элора.
И Сергей, извинившись, с огромным облегчением покинул эту комнату.

Перед дверью в кабинет начальника института он чуть замешкался. Опять будет взбучка, грустно подумал он. Впрочем, первый раз что ли? И он решительно постучал.
– Вызывали? – спросил Сергей, на всякий случай обращаясь на "вы".
Директор института сухо посмотрела на него. В кабинета она была одна.
– Как это понимать? – спросила она сквозь зубы.
– Что? – переспросил он.
– Не прикидывайся идиотом, – в сердцах выпалила Элора, резко вставая из-за стола. – Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь.
Сергей растерянно молчал, наблюдая, как его жена нервно ходит по кабинету, и в который раз некстати ловя себя на том, что как все-таки сексуально смотрится на ней этот тонкий кожаный комбинезон.
– Я ушла с бала пораньше, – говорила она, не глядя в его сторону. – Проторчала, как дура, у себя дома, ожидая твоего появления. Звонила, в конце концов! Ты не отвечал!
У Крыса был, догадался Сергей.
– Я сидел дома, – виновато пробормотал он в свое оправдание.
– А что у тебя со связью?
Он только пожал плечами.
– А сам позвонить не мог? Или не мог сообразить, что я жду тебя у себя дома, как ты этого и хотел? – еле сдерживаясь, с негодованием спросила она. – В чем дело?
Сергею сказать было нечего и он молчал, тупо уставившись в пол.
– Извини, так получилось, – наконец выдавил он, чувствуя ее правоту.
Только сейчас его больно кольнула мысль, что после того, как он увидел "ту" Элору, с "этой" у него встречаться уже нет никакого желания. Хотя, если подумать, хоть "эта" Элора и не была на "Атланте" (это он все-таки успел выяснить), но ведь именно ее, как впрочем и "ту", он спасал в Мегаполисе, и именно на ней он женился там же, и именно с ней он отбивался от морлоков в суровой и страшной ночи Леса.

Тихо пискнул линкер. Сергей быстро глянул на экран. Секретарша Профессора.
– Вас просят прибыть, – сказала она, отгораживаясь от внешнего мира за толстыми стеклами очков.
– Хорошо, – ответил Сергей, отключил прибор связи, и посмотрел на Элору.
– Вызывают к Профессору, – объяснил он.
Элора кивнула.
– Ну что ж, иди.
Он с облегчением направился к двери.
– Еще раз извини, – сказал он, поворачиваясь к ней спиной.
Она только хмуро кивнула.
– Кстати, – уже в дверях задержала она его. – Я смотрю – ты сегодня совсем трезвый. Что с тобой случилось? Я просто поражена.
Цель в жизни вдруг появилась, мысленно ответил он, демонстративно пожимая плечами и закрывая за собой дверь.

* * *
В приемной Профессора, пользуясь затишьем в работе, секретарша шустро печатала на клавиатуре, вводя информацию с письменных записей своего шефа. И Профессоры следующих инкарнаций видели свои предыдущие работы исключительно в распечатанном варианте. Им, естественно, не говорили правду об авторах этих работ.
– Извините, – вдруг сказала она, приподнимаясь и перехватывая Сергея на полпути к кабинету Профессора. – Можно вас на минутку?
Сергей остановился.
– Да? – сказал он, поворачиваясь к женщине. – А в чем дело?
Секретарша замялась. Ее глаза, и без того спрятанные за толстыми линзами, забегали еще сильнее, стараясь спрятаться еще глубже.
– Я по поводу аренды моей комнаты, – быстро пролепетала она.
– Ах, да, – спохватился Сергей. – Извините, закрутился со всеми этими событиями. Я постараюсь выпросить у Профессора аванс, и сразу же заплачу. И за материал заодно. Подождете?
Женщина не возражала.

Сергей постучал.
– Входите, входите, – раздался взволнованный голос Профессора.
Сергей переступил порог, закрывая за собой дверь и размышляя про себя, для чего это он вдруг понадобился. Наверное, опять какой-нибудь выговор или увольнение, решил он.
– А-а-а, это вы, – протянул Профессор, сразу же перестав волноваться и снова углубляясь в свои бумаги. – Сегодня убирать у меня ничего не нужно, милейший, – сказал он озабоченно.
– Я не по этому поводу, – тихо произнес Сергей. – Вы сами меня вызвали для встречи.
Профессор замер с бумагой в руке. Уставился на него.
– Так это вы?! – наконец выговорил он с ударением на последнем слове. – Вы и есть?!
Сергей кивнул. А Профессор вдруг снова заволновался.
– Вот значит как! – говорил он, судорожно перекладывая ручки и бумаги на столе. – А вы действительно из параллельного мира?
Сергей снова кивнул, стоя у стола и внимательно наблюдая за действиями Профессора.
– И Солнце, и Луна, и все планеты солнечной системы, – подтвердил он. – Все на своих местах.
– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь! – продолжал суетиться Профессор, пододвигая кресло Сергею. – Так вам будет удобнее.
Улыбаясь про себя, Сергей вежливо поблагодарил и сел.
А Профессор вдруг зачем-то полез под стол. Потом резко выпрямился, красный от непонятного смущения.
– Извините за бестактность, – проговорил он. – Вы там у себя, – он показал глазами куда-то вверх, – коньячок употребляете?
– Употребляем, – улыбнулся Сергей и кивнул – в очередной раз. – Но только по чуть-чуть, – сказал он, сменив положение в кресле. – У меня еще много дел. – Пить в последнее время ему почему-то совсем расхотелось.
– Вот и замечательно! – облегченно выдохнул Профессор, снова наклоняясь под стол. – А то мне почему-то упорно, еще с детства, казалось, – говорил он из под стола, шумя там какими-то предметами, – что люди цивилизации, достигшей таких высот, как путешествия по параллельным мирам, обязательно должны питаться какими-нибудь высококалорийными, но очень маленькими и вдобавок идеально белыми пилюлями.
– И быть худыми и с большой головой, – добавил, улыбаясь, Сергей, вспомнив фантастику своих дней.
– Точно, – согласился Профессор, вылезая из под стола и как-то даже по-детски радостно ставя на стол два стаканчика и бутылку початого французского коньяка "Камю". И где он только его достал? – мимоходом подумал Сергей.
– Ну, будем знакомы, – сказал он, вытерев зачем-то руки о полы пиджака и неуверенно протягивая Сергею правую ладонь.
Сергей, чуть улыбнувшись его чудачествам и пожав плечами, тоже протянул в ответ свою правую руку.
Рукопожатие было крепким и дружеским.
– Вы не сердитесь на меня за то замечание по поводу вашего вида? – виновато и вместе с тем извиняюще спросил Профессор.
Сергей отрицательно покачал головой.
– День такой выдался в тот раз, – зачем-то говорил Профессор, словно чувствовал за собой какую-то вину, как будто эта вина была за всю свою цивилизацию. – Не очень удачный.
Сергей тактично промолчал.
– Скажите, Серж, – тихо проговорил Профессор, застыв с бутылкой коньяка в руке. – Наш мир сильно отличается от вашего?
И замер, ожидая ответа, пристально глядя на Сергея.
– В общем-то да, – расплывчато ответил Сергей, не зная, что и сказать.
– И в чем различие? – продолжал допытываться Профессор. – Расскажите в двух словах. Хотя бы про основные? И вообще, расскажите про свой мир.
– Ну, – начал Сергей, передвинувшись на другой бок кресла, – осваиваем потихоньку космос.
– Так вы и к другим галактикам летаете?! – возбужденно воскликнул Профессор.
– Летаем, – кивнул Сергей. – Правда, пока еще в пределах нашей Супергалактики – Андромеда, Облака…
– А как же скорость света? – тут же зацепился Профессор. – Сколько в среднем длится ваш полет?
– Нашли лазейку в составляющей Ван Дер Хузена.
– В уравнение времени? – уточнил Профессор, наклоняясь вперед и наваливаясь грудью на стол от возбуждения. – Так я и думал, что здесь еще огромное поле для работы! Расскажите?!
– Я все же не физик, – извиняясь ответил Сергей. – Так сразу не смогу. Лучше я вам сделаю выкладки, хорошо?
– Конечно, конечно! – суетясь, воскликнул Профессор. – Буду только рад!
Наконец, заметив в своих руках бутылку, он торопливо, смущаясь и суетясь, налил коньяк в стаканчики.
– За знакомство и за освоение галактик, – сказал он. – Да и не каждый день пьешь с представителем совершенно другого мира.
Сергей молча кивнул.
Выпили.
– Как бы я хотел побывать у вас! – задумчиво проговорил Профессор, держа пустой стаканчик в руке. – Хоть одним глазком глянуть на другой мир. И можно уже умирать.
Сергей только неловко опустил глаза. Он знал, что либо завтра, либо уже сегодня Профессор умрет. И кроме своего кабинета больше никогда ничего не увидит.
Дверь тихонько приоткрылась и в комнату заглянул Олаф.
– Я занят, – сухо и резко проговорил Профессор.
Олаф, извинившись, исчез. Но Сергей понял – его торопят. Ведь время Профессора – на вес золота. Пора было уже уходить.
– У меня к вам будет небольшая просьба, – вспомнив, сказал Сергей.
– Говорите! – удивился Профессор.
– Вы не могли бы выдать мне небольшой аванс, – неловко попросил Сергей. – А то я несколько неподрасчитал и деньги у меня уже все закончились.
– Да конечно же! О чем разговор! – еще больше удивился Профессор, который вообще не знал о существовании каких-то денег в этом мире. – Только, к стыду своему, я не знаю, как это сделать, – честно признался он, снова смутившись. – Сейчас кого-нибудь позову.
– Не надо, – сказал Сергей, быстро вводя необходимые данные на компьютере Профессора. – Нажмите вот здесь, – показал Сергей на кнопку. Профессор, не понимая данного механизма, нажал.
Сергей встал.
– Извините, – сказал он. – Дела. Мне надо идти.
– Конечно, конечно, – вскочил Профессор. – Идите…
Он проводил Сергея до двери.
– Но ведь вы еще заглянете ко мне? – спросил он с какими-то просящими интонациями.
Сергей встретился с его взглядом. Ему стало неловко.
– Конечно, – ответил он и поспешно скрылся за дверью.

В приемной Сергей тут же напоролся на вопросительно-испуганный взгляд секретарши. Успокаивающе кивнул ей.
На расчетном автомате женщина набрала требуемую сумму и приложила большой палец к окошку получателя. Сергей в свою очередь тоже нажал большим пальцем на кнопку плательщика. Автомат тихо щелкнул.
– Спасибо! – радостно проговорила секретарша, не в силах сдержать счастливой улыбки и, склонив голову, быстро просеменила на свое рабочее место. Сергей не успел сделать еще и шага, как женщина уже быстро-быстро застучала клавишами, сильно склонившись над клавиатурой.

* * *
Сергей с удивлением смотрел на домик, сделанный им для Крыса. Его явно кто-то подправил. Да и подстилка выглядела не такой грязной. Он на всякий случай оглядел окрестности, но никаких посторонних следов не обнаружил, если вообще можно что-либо обнаружить в этом хаосе.
Крыс был еще жив. Но по-прежнему не шевелился. Сергей попробовал его накормить, но пища выпадывала из вялой пасти умирающего зверя. Он только с трудом похлебал принесенный Сергеем бульон. И все на этом.
И тогда Сергей снова положил ладони на больные бока зверя и закрыл глаза…

* * *
Замаскировавшись в переплетениях доковых конструкций, лаборант Института Внешних Исследований Серж Харви неподвижно сидел в полной темноте. Он терпеливо ждал – должны же ведь когда-нибудь появиться те таинственные личности, которые готовят шлюпку к полету. Да и Крысу кто-то помогал без него.
Легкий шорох отвлек его от дум. Дверь шлюзовой камеры медленно приоткрылась.
Сергей замер.
Неторопливые осторожные шаги. Тусклый луч фонарика, прыгающий по стенам, крепежным конструкциям и ремонтным лебедкам. Вот сейчас вспыхнет свет и Сергей наконец-то узнает, кто здесь на базе тоже не боится отсутствия нейтрино. Или у него есть переносной генератор, какой был в саркофаге у Элоры? А может – это сама Элора?
В темноте что-то упало. Невидимка слегка выругался. Явно – мужчина. Потом вдруг замер.
– Хватит уже сидеть, – вдруг услышал Сергей насмешливый голос из темноты.
Сергей опешил.
– Тебя уже наверняка хватились, – продолжал между тем таинственный голос. – Вот посадят под арест – как будешь претворять в жизнь все свои задумки?
– Это вы ко мне обращаетесь? – наконец вежливо поинтересовался Сергей.
– Конечно, – все также насмешливо ответил голос.
– А вы кто? – спросил Сергей, по-прежнему не выходя из своего укрытия.
– Военная тайна, – пробурчал невидимый собеседник. – Слушай, я тороплюсь. Очень надо. А ты тут мешаешь. Имей совесть.
– Может, все-таки поговорим? – предложил Сергей. – Покажись. Я не вооружен. Меня нечего бояться.
– Я и не боюсь, – судя по тону невидимый собеседник явно усмехнулся. – Просто нельзя тебе меня видеть. Можешь поверить в это?
И Сергей, внутренне согласившись с доводами, стал нехотя спускаться вниз.
* * *
Последние мотки проволоки, и вот уже питьевой механизм был готов – теперь Крыс имел возможность пить одним поворотом головы. Кузнецов положил рядом с мордой зверя еду. С неудовольствие осмотрел свою конструкцию.
– Ты уж извини, – неловко сказал он Крысу, словно тот все понимал. – Мне пора уходить. Я еще приду. Скоро.
Сергей уходил, стараясь не оборачиваться, и спиной чувствовал грустный укоризненный взгляд. И боялся обернуться.

В поисках Ларри Сергей выбрался на окраину двенадцатого жилого участка. Здоровенные мужики, по пояс раздетые, потные, кидали мусор лопатами. Причем – кидали его в стену, находящуюся всего в метре от них. Мусор, естественно, исчезал.
– Эй, чувак! – окликнули его. – Здесь нельзя. А то улетишь вместе с помоями.
– Ларри есть? – спросил Сергей в ответ, от вони невольно зажимая нос.
Мусорщик обернулся куда-то в сторону и махнул рукой, указав грязной широкой рукавицей на другую кучу, возвышающуюся в двадцати метрах отсюда.
– Ты ко мне? – спросил Ларри, опуская лопату и снимая защитную маску.
Сергей невольно улыбнулся, морщась от невыносимой вони.
– Да нет, просто здесь прогуливаюсь, – сказал он. – Вечерний моцион… Нервы хорошо успокаивает.
Ларри деловито кивнул, вытирая рукавицей пот со лба.
– Разговор долгий? – только и спросил он.
– Да, – кивнул Сергей. – И лучше всего – в баре.
Ларри все понял – Сергею нужен Стокер.
– Подожди немного, сейчас вот ту кучу разгребу, – и он указал рукавицей на гору из черных пакетов. – А то мужики обидятся.

Бар по-прежнему пустовал.
Они сели в уголке. Официант было направился к ним, но Ларри, не желая его подпускать, крикнул издалека:
– Нам как обычно!
И официант исчез.
Сергей, в целях конспирации, подошел к музыкальному аппарату, включил какую-то спокойную музыку.
– Что у тебя? – поинтересовался бывший шофер, когда Сергей присел за столик.
– Дел два. Первое – это схемы и требования по прибору… – начал он и в этот момент к ним направился официант с графинчиком водки, стопками и тарелками с легкой закуской.
Сергей громко рассмеялся.
– Ну ты даешь! – весело хлопнул он Ларри по плечу.
Шофер охотно подхватил это неожиданное веселье.
Официант ловко расставил принесенное на столе.
Ларри небрежно кивнул, отпуская официанта и пододвигая вторую рюмку к себе.
Сергей собрался было отрицательно покачать головой, но потом подумал, что это будет подозрительно и согласно кивнул.
Ларри, еле заметно улыбнувшись, наполнил обе рюмки. Поднял свою.
– Будем здоровы, – просто сказал он.
Сергей не возражал.
– Посмотрел я ваши материалы по прибору, – сказал он, чуть пригубив свою рюмку и дождавшись, когда Ларри опустошит свою. – Есть несколько вопросов.
Ларри молча кивнул, ставя рюмку и прислушиваясь к организму. Потом еще раз удовлетворительно кивнул непонятно чему и взял из тарелки пару стебельков зеленого лука.
– Мне нужна подробная схема на блок "С" приемника инкарнатора, – продолжил Сергей игнорируя закуску. Он не хотел затягивать с обсуждением этого вопроса, так как в любой момент могли подойти кто-нибудь из знакомых. – Того разъема, в который вы собираетесь воткнуть в прибор – не хватает. – Ларри вопросительно посмотрел на Сергея. – Не достает там некоторых интерфейсных сигналов, которые должны быть в этом блоке, – уточнил Кузнецов. – Так что, скорее всего, придется еще и тянуть внешние связи.
Ларри снова кивнул, поняв только про необходимость схемы – сделаем, мол.
– И еще, – добавил Сергей. – Вы сможете создать микросхему с наногерцовой частотой? Есть такие возможности?
– Узнаю, – неопределенно ответил Ларри, осмотрев стол и снова берясь за бутылку водки.
Сергей, чувствуя, что это совершенно непрофессионально, тем не менее протянул ему маленький кристалл со схемой.
– На всякий случай, – сказал он. – Чтобы не затягивать с уточнениями. Время все-таки.
Ларри снова кивнул.
– Серж, все у тебя? – спросил он, беря свою рюмку. – Глупо сидеть просто так, когда рюмки наполнены, – резонно добавил он.
Сергей поднял свою. Чокнулись. Выпили. Ларри – до дна, а Сергей снова только чуть пригубил.
– Возможно, могут возникнуть небольшие трудности в вашем плане, – сказал Сергей, снова игнорируя закуску.
– Возникли проблемы? – сразу же насторожился Ларри. Зеленый лук в его руке замер в воздухе.
Сергей кивнул и вкратце рассказал бывшему шоферу о индивидуальных медицинских датчиках.
– А это значит, – добавил Сергей под конец, – что Властелин теперь будет иметь контроль над каждым – кто где находится, кто чем занимается. И возможно – что говорит и о чем думает.
Ларри, забыв закусить, озадаченно вернул лук в тарелку.
– Люди практически станут обыкновенными биороботами, управляемыми извне, – продолжил Сергей, желая как можно полнее донести до Ларри свои мысли. – И Властелин, имея возможность конктролировать каждого, в любой момент может выборочно распылить его. Или, в целях экономии материала, тут же превратить его во что-нибудь насущное – стол из красного дерева, или какой-нибудь прибор…
– Да, это конец, – озадаченно протянул шофер, снова берясь за бутылку, но в последний момент одергивая руки. – Всем нам.
Сергей согласно кивнул.
– Надо срочно переговорить, – сказал Ларри, вставая.
Сергей снова кивнул.
Ларри поспешно ушел на кухню.
Разоблачат нас всех очень быстро, с грустью подумал про себя Сергей, глядя вслед мощной фигуре шофера, еще до внедрения этих датчиков.
Впрочем, Ларри долго не задержался и вскоре вернулся к столу.
– Шашлыки заказал, – громко сказал он, хотя в баре и так никого не было.
Он шумно уселся на стул, широким жестом наполнил рюмки водкой.
Снова выпили. И опять Сергей чуть смочил губы.
– В общем так, – уже тише сказал Ларри, закусывая остатками салатика. – Раз образцы привозят в вашу медлабораторию по утрам в одно и тоже время – решено именно там и провести диверсию. Причем – завтра. К тому же там много народа болтается. И трудно будет определить кто это сделал.
– Что-то слишком быстро, – заметил Сергей. – Второпях такие вещи не делаются.
На этот раз Ларри широко ухмыльнулся.
– Он был в курсе про эти дела, – кивнул шофер. – И на самом деле подготовка к диверсии уже велась. Просто мы еще не знали маршрутов перемещения образцов. Так что вам лучше завтра в обед быть подальше от отдела медиков.
Настала очередь удивиться Сергею. Он думал, что это дело поручат ему и, пока шофер отсутствовал, уже начинал продумывать какую мину лучше всего использовать (например, лучевую, изменяющую образцы в колбе), и куда ее лучше подложить. Выходит, мной решили не рисковать, а пойдет кто-то другой? – подумал он. – Интересно, кто? Ведь это должен быть тот, кто часто там бывает. Или хотя бы имеет допуск. А таких Сергей всех знал в лицо. И кто мог из них – он даже и не догадывался.
– А Реник? То же у вас? – на всякий случай спросил Сергей, стараясь разрешить одно из своих предположений.
Бугай усмехнулся.
– Серж, ты же умный человек. Как сказал про тебя шеф – опытный в делах конспирации. Понимаешь, что лучше ничего лишнего не знать – спокойнее будет. И тебе и нам.
– Понимаю, – кивнул Сергей. – А ты знаешь, что у него основная профессия – разведка. Как он может работать простым уборщиком? С такой-то профессией? Не думал?
Ларри удивленно посмотрел на Сергея.

Входная дверь резко распахнулась и Сергей невольно переключился на вошедшего. И его взгляд встретился со взглядом величественно входящей в бар, словно принцесса, Кэрол. Ларри ей кивнул как старой знакомой.
– Вот вы где! – вдруг по-детски обрадовалась девушка, радостно направляясь к Сергею. – Я заметила, вы рано ушли с бала, – сказала она, в легком смущении останавливаясь у столика, и здороваясь ресницами со всеми присутствующими. – Он вам тоже наскучил? – продолжала она, обращаясь исключительно к Сергею.
– Ну, в общем-то, да, – вынужден был ответить Сергей, под насмешливый взгляд собутыльника.
– Мне кажется, я вас понимаю, – искренне вздохнула девушка, стоя совсем рядом с Сергеем, и ему вдруг почему-то захотелось обнять эту тонкую талию. – Мне тоже было там скучно, среди всех этих надменных лиц. – Она улыбнулась и обвела взглядом помещение бара. Было видно, что она уже порядком выпила. – А здесь мило, – добавила она. – Хоть и не многолюдно. Простенько и со вкусом. И люди все настоящие, не пытаются строить из себя что-то?
– Присаживайтесь, – уверенно предложил Ларри и потянулся за бутылкой. – Не возражаете, я полагаю?
Девушка только беззаботно рассмеялась и снова повернулась к Кузнецову. Народ в бар потихоньку начал подтягиваться.
– Давайте, наконец-то, познакомимся, – сказала она. – А то вы вчера на балу упорно от меня ускользали.
Сергей отрицательно покачал головой, внимательно глядя на нее и пытаясь понять – почему ее все время тянет к нему? Он посмотрел в ее пустые глаза, и ему вдруг стало жутко, словно там он увидел смерть.
Ты, конечно, хорошая девушка, мысленно сказал он ей, но что-то мне все время не по себе от твоего общества.
– Я – Кэрол, – представилась девушка, соблазнительно улыбаясь.
Я знаю, чуть не сказал он.
– Сергей, – Кузнецов наконец привстал и вежливо наклонил голову.
– Очень рада, – совершенно беззаботно рассмеялась девушка. И тут она увидела шедшего через зал высокого спортивного вида мужчину. Глаза ее загорелись. – Надеюсь – еще увидимся, – быстро сказала она и, улыбнувшись напоследок, вышла на середину зала, довольно соблазнительно покачивая бедрами.
– Да уж! – протянул, молчавший все это время, Ларри. – Давно я не видал такой обалденной походки?
Все-таки каждый раз это уже не она, подумал Сергей. Точнее – не совсем она. Ведь теряется часть ее жизни, ее мысли в тот период, желания, чему-то она научилась, что-то приобрела, узнала. А так – это просто ее копия. И так же и с Элорой обстоят дела, вдруг мелькнуло у него, и от этой мысли лоб его покрылся испариной.
Сергей только похлопал бывшего шофера по плечу.
– Старик? – начал он?
А Кэрол принялась танцевать – в одиночестве. А значит – ее видели все и все невольно обратили на нее внимания. Она танцевала медленный танец. Сама с собой. И делала это очень самозабвенно. И достаточно эротично. Глаза ее были полузакрыты, аккуратный ротик слегка приоткрыт в какой-то истоме, пухленькие губки слегка шевелились, словно выдыхали стоны, и вся она была настолько поглощена собой и танцем, что казалось – мир для нее перестал существовать.
Спортивный мужчина не был слеп. И конечно же внимание на нее обратил.
А к Сергею подошел бармен – меланхоличный здоровяк с волосатыми ручищами.
– Поговорили бы вы все-таки с ней, – сказал он. – Пусть у меня поработает. Я хорошо заплачу.
Сергей вспомнил слухи про подневольных, которые вдруг смогли устроиться на работу, и достаточно зарабатывать, чтобы уйти от своих опекунов. Но вряд ли Толстяк допустит это. Сергей пожал плечами.
– А сам?
– Пробовал. Она только вас слушает.
– Так ведь она не моя девушка, – возразил Сергей.
Бармен по-житейски мудро усмехнулся.
– Так ведь будет – не первый раз все это видим.

Какой день сегодня выдался тяжелый, устало подумал Сергей, придя к себе домой и сразу же направляясь к кровати. Лег не умываясь. Перед мысленным взором все еще стоял образ одинокой девичьей фигурки, лежащей на восстановительном столе, и космический корабль, бредущий в этом пустом для него мире.
Кузнецов уже засыпал, беспокойно ворочаясь, когда раздался легкий стук в дверь.
Кого это еще? – недовольно подумал он, прошлепав к двери босыми ногами по теплому железному полу, открыл дверь и от неожиданности вздрогнул. За дверью стояла Элора. И ему вдруг показалось, что это была та, вторая Элора, которую только что восстановили. Сергею стало жарко и душно, и дыхание на какое-то мгновение перехватило.
Но, стоявшая за дверью, Элора была спокойна, ласкова и самоуверенна. К тому же, как всегда, она была затянута в свою излюбленную кожу, да так, что было видно каждую мышцу ее волнующего тела. Она посмотрела на него сверху вниз – с высоты своих высоченных каблуков.
– Будем ужинать, – как ни в чем не бывало сказала она и грациозно переступила порог своими длинными ногами. Сергей посторонился. Девушка протянула ему тяжелый пакет, весело звякнувший внутренним содержимым. – На сегодня я остаюсь у тебя, – добавила она.
Видение перед его глазами исчезло и все вернулось на свои места.
Нельзя выдавать желаемое за действительное, подумал Сергей, относя пакет на маленький столик. Выставил разнообразное содержимое.
– Ужином ты займешься? – спросил он через плечо. – Или мне самому что-нибудь организовать из всего этого?
– Сначала – постель, – смеясь сказала она. Обернувшись, Кузнецов увидел, что Элора уже небрежно стягивает с себя комбинезон. – Еда – потом, – добавила начальник Института Внешних Исследований. – Когда силы будем восстанавливать.
И Сергей покорно вернулся к кровати.
Они еще тяжело дышали.
– Странно, – сказал он с горечью. – Семьей жить не хочешь, а отношения поддерживаешь.
– Но ведь это же разные вещи! – воскликнула она тихо. – Сам подумай – какая мне сейчас семья? Работы полно. О чем речь?
– Но и все же, – вдруг сказал он. – Это странно – почему ты боишься пригласить меня к себе?
– Ну почему, один раз я тебя уже приглашала, – усмехнулась она.
– Извини. – смутился он. – Но и все же, это был первый и, как я понимаю из всей нашей жизни – последний раз.
Она перевернулась на бок, не прекрывая свое обнаженное тело. Серьезно, взглядом начальницы, посмотрела на него.
– А ты хочешь этого? – тихо и как то странно спросила она.
– Хочу, – по инерции ответил он, вдруг с удивлением поняв, что почему-то теперь уже совсем не хочет этого.
– А зачем?
Он, окончательно растерявшись, только пожал плечами.
– Но ведь это же полные глупости, – сказала она таким тоном, что он с удивлением посмотрел в ее глаза. Словно она боялась снова обжечься, в который уже раз. И хотела и боялась этого, как последней капли, которая окончательно отвратит ее от этого мира. Оказывается, на самом деле ты очень несчастный человек, подумал он. И ему вдруг стало ее очень жалко.
– То есть ты стесняешься? – зачем-то спросил Сергей. Возможно, сработал рефлекс контрразведчика. – Или боишься себя скомпрометировать? – задал он провокационный вопрос.
Она резко дернула плечами, словно возмущенно воскликнула про себя – вот еще! Но промолчала, задумчиво глядя куда-то в сторону.
– Ну так что? – попытался довести он этот разговор до конца.
– Понимаешь, – наконец тихо ответила она, – этот шаг, на котором ты настаиваешь, на виду у всех, фактически будет означать нашу совместную супружескую жизнь, на что я, как начальник института и твой в том числе начальник, пойти не могу. Согласись. Да и разве нам так, как сейчас, плохо?
Она искренне посмотрела на него своими большими темными глазами и крыть ему было не чем.
Сергей смутился и промолчал, ругая себя и за нерешительность и за обман любимой девушки.
И так они оба какое-то время молчали, каждый думая о своем, вспоминая что-то волнующее, и заново переживая это.
– Расскажи про мою гибель у сирен, – вдруг спросил он.
Она с легким удивлением скосила глаза.
– Я же тебе сто раз рассказывала?! – изогнула она свои красивые тонкие брови, повернувшись к нему обнаженным телом. – Зачем ты это спрашиваешь?
– И все же, – не нашел он что ответить.
Она немного помолчала. Пожала голыми плечами.
– Я сама толком не понимаю в чем тут дело, – наконец сказала она, поудобнее устроившись в кровати. – Ситуация была безвыходная. Деваться тебе было некуда. И перенестись ты не мог – вся одежда бы тогда осталась. А как ты остался жив?
Да я еще и не был там, мысленно ответил он.
И тут ее ударило в воспоминания. Без какого-либо перехода она вдруг стала рассказывать как она вдруг перенеслась на другую планету, сплошь покрытую океаном. Как попала к сиренам. Как переживала. Как обрадовалась, встретив его. Но правда – поначалу насторожилась, думала – он за ней прилетел, преследует чтобы вернуть обратно? И как она вдруг поняла, что как бы ни хороши были те миры, но роднее Сергея у нее никого нет. А их постоянные свадьбы? И перегляды? И как они танцевали на кухне?
Сергей обнял ее, совместив в своей душе ее и ту девушку, что совсем еще недавно лежала на столе инкарнатора, и уже скоро будет бродить по "Атланту". И она доверчиво прижалась к нему своим горячим телом.
– Ну все! – решительно сказала она, подымаясь с постели и улыбаясь ему такой знакомой улыбкой. – В душ и ужинать. А то скоро уже на работу, а сил никаких не осталось.
Пока она плескалась под тонкой струйкой воды, он лежал и думал. Думал о Элоре. Но не о той, которая сейчас лежит в полном одиночестве в темном саркофаге где-то на Марсе, и пробуждение для которой явится полным шоком, а о той, что стояла за прозрачной перегородкой. Ведь она все-таки его жена. Это на ней он женился в Мегаполисе, и с ней был в Лесу, не говоря уже про последние события?
Ход его мыслей прервал хриплый звук закрывающихся ржавых кранов и шелест занавески.
Элора вышла мокрая и обнаженная. И мелкие капли воды украшали ее тело, делая его еще более волнующим.
– Ну-ка! – улыбаясь, построжилась она, поймав его взгляд. – Никаких! Даже и не думай! И быстренько в душ!
Сергей затягивать не стал. Быстро ополоснулся. Но когда он вышел из душевой, стол был уже накрыт. Крабы, французский сыр, листья свежего салата, две свечки, два хрустальных бокала и бутылка немецкого вина "айсвайн".
– Надо же время от времени устраивать себе праздник, – сказала она в ответ на его удивленный вид, вполне довольная его реакцией. – Сам же это не раз говорил!
Сергей поискал глазами халат, но Элора снова прочитала его мысли.
– Давай лучше обнаженными, без одежды, – сказала она почти просительно. – Это так романтично!
Он пожал плечами – давай.
Они сидели напротив друг друга и отражения горевших свечей плясали на их обнаженных телах и предметах на столе, придавая окружающему таинственный вид сказок "тысячи и одной ночи".
Элора кивнула на бутылку и Сергей неторопливо открыл ее также принесенным девушкой штопором. Наполнил бокалы на треть – согласно давно забытому светскому этикету.
– За что пьем? – спросил он, поднимая свой бокал и рассматривая игру пламени в хорошем вине.
– За любовь, – сказала Элора, как-то странно посмотрев на Сергея.
– За нашу любовь? – переспросил он, зачем-то уточняя. Видать, образ девушки на восстановительном столе все не выходил из его головы. – Или за любовь вообще?
– За нашу, – кивнула она.
Выпили.
Поставив свой бокал, Элора потянулась за крабами, коснувшись своей упругой грудью края хрустального бокала. И Сергей подумал, что голыми ужинать все-таки тяжело, каждый жест и движение партнерши сильно возбуждают.
Она соблазнительно улыбнулась, словно прочитав его мысли.
– Ты была у дриад? – спросил он, стараясь отвлечься. Да и уточнить не мешает. Мало ли что.
– Да, – кивнула Элора. – А что?
– Давно? – уточнил он.
Она задумчиво пошевелила ухоженными пальчиками, словно считала в уме.
– Лет восемь или девять. Зачем тебе это?
– А я вот от дриад всего как с месяц, – зачем-то сказал он.
Она быстро взглянула на него.
– И как там поживает Принцесса? – вдруг торопливо спросила она дрогнувшим голосом.
Он промолчал.
– Впрочем, это все осталось в далеком прошлом, – добавила Элора, еле заметно поморщившись.
Он снова промолчал, в душе соглашаясь с ней и радуясь, что не надо ничего отвечать.
– А потом куда попала? – спросил он.
– К себе?
– В смысле? – не понял Сергей.
– В четвертый округ, – уточнила она, снова поморщившись, и Сергей не стал развивать эту тему дальше.
– А венок.. помнишь? – спросил он. Она только кивнула в ответ. – Я хранил его около недели, пока он совсем не рассыпался. Думал – а вдруг ты еще вернешься?
Она снова внимательно посмотрела на него и снова промолчала, словно не веря в его слова.
– А как ты жила здесь, до меня? – желание все знать вдруг нахлынуло на него гигантской волной.
– В плане мужчин? – переспросила она, внутренне понимая.
Он промолчал.
– Они мне не были нужны, – тихо продолжила она. – Работа отнимала все свободное время. А сейчас есть ты.
– Ну а совсем раньше? – зачем-то настаивал он, не обратив внимание на последнюю ее фразу.
– Мы ждали тебя, – сказала она, вдруг посерьезнев. – Здесь, на базе. Ждали твоего появления. Но не знали когда конкретно это произойдет. И ждали уже несколько веков. Я старилась. Умирала. Меня снова восстанавливали. И я снова старилась? Так вот моя жизнь и пролетала.

А ночью ему снился сон. Он шел по такому знакомому корабельному коридору своего родного грузового отсека. Он был один. И мало того, был почему-то твердо уверен, что на корабле совсем никого нет. Что он одинок. И уже очень давно. И этим маршрутом он бесцельно ходит вот уже несколько лет. И вдруг, повернув направо в конце этой ветки он увидел одинокую женскую фигурку. Незнакомка грустно улыбнулась ему и он понял, что он знает ее, но вот вспомнить никак не может. А девушка, между тем, чуть заметно кивнула ему и скрылась в коридоре, ведущем к реактору корабля. Сергей побежал, сильно испугавшись того, что снова окажется в одиночестве. Но ноги почему-то стали ватными и никак не хотели его слушаться. Сергей хотел крикнуть, но и это ему не удавалось – почему-то и на крик сил не осталось. Какое-то время воздушное полупрозрачное платье незнакомки еще мелькало впереди, а потом и оно исчезло, и Сергей снова остался один. Он остановился посередине пустого, как могила, коридора, обиженный, словно ребенок, у которого грубо забрали давно и с нетерпением ожидаемый подарок.
Так он и стоял, готовый смертельно обидеться на весь мир. И тут его кто-то беззвучно окликнул. Он мог поклясться, что не было никакого звука, но в тоже время был твердо уверен – его позвали. И этот зов почему-то никак нельзя было проигнорировать.
Он обернулся. У открытых дверей стояли двое – Женька и капитан. Неподвижно глядя на Сергея, они о чем-то беззвучно разговаривали между собой, чуть заметно шевеля губами. И в этой их застывшей неподвижности и от выражения их лиц было что-то ужасающе пугающее.
Сергей хотел подойти к ним, спросить – что же случилось? Но ноги совсем отказались повиноваться, и он упал на пол, не в силах даже спружинить руками.
Он проснулся на полу, мокрый от пота и переживаний.
Так дела дальше не пойдут, решил он, поднимаясь и снова ложась на кровать. Надо что-то делать. А то сойду с ума. Увидеть бы их всех! – подумал он с огромным сожалением.

502

* * *
И с этой женщиной я каких-то несколько часов назад занимался любовью, думал Сергей, сидя в кабинете Элоры. Начальник Института Внешних Исследований взяла пластинки отчетов и, откинувшись в кресле, небрежно положила ногу на ногу, как обычно туго затянутые в черную тонкую кожу комбинезона. Его взгляд непроизвольно задержался на ее гладких коленках, в то время как девушка внимательно изучала голографические данные, не видимые Сергею с его места.
– В общем-то исследования пока идут неплохо, – наконец сказала она. – Но в ближайшее время надо будет взять образцы печени.
Сергей поморщился и это не ускользнуло от взгляда Элоры.
– Современная медицина не то что в прошлом, – сказала она, кивнув куда-то назад, по своему истолковав его реакцию. – Да и не сейчас это надо, – успокоила Элора. – Сначала тебя медики подготовят, так что дня два, я думаю, пройдет.
И на том спасибо, мысленно поблагодарил он, усмехаясь.
– Тебе что-то не нравится? – наконец спросила она, более внимательно посмотрев на Сергея.
– Как я понимаю, – пожал он плечами, – у тебя же у самой клетки с подобными свойствами?! Или нет? Что же ты сама-то себя не изучаешь?
Ее лицо вдруг потеряло начальственную величественность.
– Мое изучение осталось в прошлом, – тихо ответила она. – А потом вдруг оказалось, что что-то потерялось при переходе через аппарат Эриха.
Сергей не понял, но расспрашивать не стал.
– Что-то еще? – поинтересовалась Элора.
– Я давно хотел тебя спросить, – решился он. – Здесь, на базе, в данный момент есть мои знакомые?
– Какие, например? – вдруг усмехнулась она.
– Ну-у, – неопределенно протянул он. – Кто-нибудь с моей бывшей работы.
– Пожалуйста, – равнодушно пожала она плечами. – Густав Озолиньш. Если еще помнишь такого.
– А где он? – опешил Сергей от такой неожиданности, сразу же вспомнив долговязую подтянутую фигуру в вечном свитере.
Элора усмехнулась.
– Это же твой старый собутыльник, – насмешливо сказала она. – Старый Реник. – Она кивнула через зеркальное стекло в сторону подсобного помещения, на суетливо подметающую коридор сгорбленную старческую фигурку. – А ты что, не узнал его? И он тебе не признался?
Вот это да! – ошалело подумал Сергей, не найдя, что и ответить. – Вот так новость!

– Добрый день, – неловко поздоровался Сергей.
Старый Реник от неожиданности вздрогнул и резко обернулся, сгибаясь еще сильнее.
– Как дела, как убирается?
– Добрый день, – устало поздоровался в ответ Реник. – Да скрипим помаленьку. А так – все вроде бы нормально. – И он по-старчески тяжело сплюнул три раза через левое плечо.
– Знаешь что, – волнуясь начал Сергей, но тут его окликнул Олаф. Физик издалека решительно махал руками. – В баре встретимся, – почему-то с облегчением произнес Сергей, радуясь этой паузе. – У меня есть к тебе разговор.
Ну и хорошо, что так получилось, – торопливо удалялся он, боясь обернуться. Сердце его бешено стучало. – В баре за бутылкой, наверное, все-таки будет гораздо легче.

– Здравствуйте, профессор! – радостно приветствовал Сергей, влетая вслед за торопящимся Олафом в лабораторию. – Я принес вам выкладки.
– А вы, извините меня, кто будете? – хмуро спросил Профессор и у Сергея сразу же все погасло внутри.
– Лаборант, – сухо ответил он. И когда только он успел? – грустно подумал Кузнецов.
– Вот и занимайтесь своими прямыми обязанностями, – произнес Профессор недовольно. – И совсем не ваше дело делать какие-то выкладки. Бардак какой-то, – возмущено закончил он, отходя в глубь лаборатории. – Что у вас тут творится?!
И тут только Сергей заметил суетившуюся спецкоманду по зачистке помещений, торопливо заканчивающие свою работу. Явно – не успели вовремя. Это и понятно – усилившаяся спешка. Коурис, в ожидании скорого получения результатов, не хочет затягивать с восстановлениями, гонит работу, восстанавливает почти сразу же после смерти.
Сергей посмотрел на Олафа, который торопливо засовывал в мусорный пакет остатки поломанного стула. Профессор явно умирал в сильной агонии. Физик виновато пожал плечами, извиняясь за то, что не предупредил. Двое в сером стирали кровяные пятна – видать у Профессора кровь шла горлом.
– ? – между тем ругался Профессор, отвернувшись от Сергея. – А где, стол, шкаф? – по-старчески ворчливо заметил он. – И что это за кровь, обломки? Здесь что, притон? Не физлаборатория?
– Не успели исправить, – тихо заметил Олаф Сергею. – Торопились с восстановлением, пока реактивы еще не остыли – опыт надо было срочно продолжать?
Сергей понимающе кивнул, прикидывая, чем он может здесь помочь.
– Ну а вы-то что стоите?
Сергей не сразу понял, что обращаются именно к нему.
– Вы что – не сотрудник лаборатории?
Сергей, молча присев на корточки, принялся собирать разбросанные по полу канцелярские предметы.
– Не пойму, что здесь творится? – негодовал Профессор. – Какая-то шарашкина контора. Как можно с вами работать?! Делать серьезные вещи?!
– Давно умер? – тихо спросил Сергей работающего рядом Олафа. Оба сидели на корточках.
– Нет, – отрицательно покачал головой Олаф.
– Что с телом? Отнесли на переделку?
Физик кивнул.
– Что сделали?
Физик кивнул на стеллаж в дальнем углу.
– Удобно, – добавил он. – Приходить со своим сырьем. Без очереди. Теперь каждый раз так будем поступать. А то список уж больно у нас велик.
На этот раз кивнул Сергей. Ему было грустно. Он посмотрел на виднеющийся через открытую дверь кабинета стол из красного дерева, потом перевел взгляд на стеллаж. Вот и все, что осталось от двух Профессоров, подумал он. И о нашем мире мы с вами толком не побеседовали, мысленно сказал Сергей стеллажу, и ему показалось что тот Профессор, из стеллажа, ободряюще ему подмигнул.
– Ну и как вы собираетесь выкручиваться? – тихо спросил Сергей.
Физик устало пожал плечами.
– Дам ему документы. Пусть ознакамливается. Отвлечется.
– А космос он уже видел? – Сергей кивнул в сторону иллюминатора.
Олаф молча кивнул.
– И как?
– Да как обычно. Объяснили, что в больнице, куда его привезли с приступом, его заморозили и отморозили только вот сейчас, через сотню лет, на космической базе. Мол, только здесь самый подходящий климат для лечения его болезни. Мол, и лабораторию здесь построили исключительно для него. Что в общем-то и есть на самом деле.
– А что не расскажете правду? – спросил Сергей физика. – Короче будет.
– Пробовали. И все оставшееся время, как правило, уходит на расспросы про состояние физики, как конкретно были реализованы разные предположения и догадки, и так далее. Впрочем, я пошел. Своих я тоже забираю. Ты тут уж сам постарайся.
Олаф поправил папки, которые он все это время держал под мышкой, подошел к Профессору, что-то тихо говоря, вежливо отвел того в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Сотрудники отдела тоже потихоньку скрылись за дверью лаборатории практической физики.
Команда по очистке ускорила свою работу, энергично затирая кровь и те пятна, которые до этого времени были старательно прикрыты различным мусором.
Через час из кабинета вышел усталый и потный Олаф. Плотно прикрыл за собой дверь. Порылся в шкафу. Достал несколько папок разной толщины с материалами по данному проекту. Взял верхнюю. Посмотрел на дверь, потом на Сергея.
– Серж, будь добр, – сказал он несколько просительно. – Отнеси эту папку профессору. Пусть почитает. Я пойду пока покурю. А то объяснять одно и тоже через каждые два-три дня – это все-таки тяжеловато. Выдохся что-то.
– Отнесу, – пожал плечами Сергей, аккуратно составляя протирочные щетки в рабочий пенал.
– Чьи это работы? – удивился Профессор, перелистывая распечатки. – Уж больно похожи на мои – по стилю. Но я этого точно не создавал.
– Был тут один гений до вас, – замялся Сергей, точно зная, что старик ничего не знает про их мир.
– Как его зовут? – насторожился Профессор. – Я вроде всех гениев знаю.
Сергей демонстративно пожал плечами.
– Я всего лишь лаборант, – как можно равнодушнее сказал он. – Не в курсе.
И он демонстративно вытащил из кармана халата рабочие рукавицы. Впрочем, эта демонстрация Профессору не понадобилась – он уже с головой углубился в уровень совершенно неведомых ему знаний.
– Это гениально! – то и дело повторял Профессор, листая распечатки. – Совместить в одной формуле все параметры – и медицинские и физические! Это работа великого гения! Встретиться бы с ним.
– К сожалению это невозможно, – скромно ответил Сергей. – Извините, у меня работа. – И он торопливо вышел, стараясь избежать дополнительных расспросов, и по опыту зная, что Профессор сейчас увлечется и забудет про все на свете.
В коридоре к Сергею и Олафу подошел Коурис.
– Ну как тут у вас? – спросил он. – Обошлось?
Физик пожал плечами, торопливо затягиваясь сигаретой.
– Как обычно.
– А я отказываюсь в этом участвовать, – сказал Сергей. – В инструктажах Профессору. Тем более, что во мне нет никакой необходимости.
– Серж, вы уже не хотите вернуться в свой мир? – тихо спросил Коурис
– Хочу. Но это – совсем разные вещи.
– А вот тут вы очень сильно ошибаетесь, – мягко улыбнулся начальник физического отдела. – Впрочем, – он посмотрел на часы. – Вас ждут медики. Опаздываете.

Сергей неподвижно лежал на кушетке. В одиночестве. Дверь в ординаторскую была приоткрыта.
– Ведь это чудовищно! – донесся до него голос начальника медицинского отдела – тихого, спокойного мужчины с аккуратной чеховской бородкой.
Насколько понял Сергей, речь шла о надавном открыти Профессором – так называемом В-факторе. Точнее, об опытах на людях – воздействие разных форм антивещества на человеческие организмы.
– Вы забываете, многоуважаемый, что это обыкновенные преступники, приговоренные к тому же к смертной казни, – спокойно возразил ему Гутче Райнер. – Не находите, что будет справедливо, если они хотя бы своей смертью искупят свою вину перед обществом, принесут ей, так сказать, хоть какую-то пользу?
– Да причем тут справедливость?! – воскликнул доктор, явно в сердцах махнув рукой и энергичными шагами меряя маленькую комнату. – Это ведь просто бесчеловечно! И не гуманно!
– Ну а как вы тогда планируете ставить опыты? Получать результаты?
– Ну, – задумался доктор. – Не знаю, – энергично отмахнулся он.
– Вот и не знайте, – спокойно заметил Толстяк. – Вам это и не надо. Знать должен я. И я знаю. И поверьте мне на слово – за этот долгий период наших исследований мы перепробовали буквально все. И этот путь – единственный.

Тележка с зелеными образцами медленно катилась мимо Сергея. Лежа на медицинской кушетке он непроизвольно провожал взглядом девушку в белом халате, думая совершенно о других вещах. Например, о том, что его печенку и так достаточно изрезали и теперь ему будет очень трудно восстановиться. И что просвета в опытах не видно, и что совершенно пропала вера в положительный результат, так как руководители Института и его подразделений явно преследуют какие-то свои цели и до Сергея им на самом деле нет никакого дела.
Поравнявшись, Ева улыбнулась Кузнецову.
– Я сегодня свободна, – вдруг сказала она, покраснев. – Мы можем встретиться, если вы, конечно, еще не передумали.
Сергей тоже улыбнулся этому предложению.
– Хорошо, – улыбаясь, сказал он. – Сегодня в семь.
Девушка кивнула.
И в этот момент прогремел взрыв.

* * *
Колбы лопнули, расплескивая по помещению наполнитель и бесформенные образцы. Залитая зеленой жидкостью Ева неловко упала на бок, прикрывая голову руками и поджимая под себя открытые ноги. Оглушенный Эдик непонимающе озирался, присев возле столика с инструментами.
Кузнецов, сильно вжавшись в кушетку, переждал, пока пролетят осколки стекла, а потом, энергично содрав с себя жгуты и крепежные пояса, решительно спрыгнул, бросившись к девушке.
– Жива? – спросил он, быстро осматривая ее.
Не в силах вымолвить ни слова медсестра только кивнула, непроизвольно прикрывая ноги халатиком и сама толком не осознавая, жива она или нет.
Сергей аккуратно уложил несопротивляющуюся девушку на спину, глядя на вытекающую струйку крови и, судя по месту ранения, понимая, что жить ей осталось совсем немного. От шока она ничего еще не чувствовала и была только ошарашена всем случившемся.
Сергей вытащил из халатика девушки марлю, приложил к ране.
Подбежал Эдик.
– Что?.. – начал было он и замолчал.
Увидев своего начальника девушка попыталась было подняться – неловко как-то лежать на полу. Но Сергей ее удержал.
– Не надо пока, – сказал он.
– Я ранена? – спросила она, напрягшись и бледнея лицом, поочередно глядя на мужчин. Ее рука непроизвольно потянулась к руке Сергея, той, которая зажимала ее рану.
– Пустяки, царапина, – сказал Кузнецов.
– Я других пока осмотрю, – сказал Эдик. – Вдруг кому-то помощь срочная нужна. – И он тихо удалился, понимая, что здесь он уже не нужен.
Девушка отняла руку – вся в крови. И тут что-то вдруг хрипнуло у нее в груди. Она стала задыхаться.
– Что со мной? – хрипя произнесла она. Ужас отразился в ее глазах.
– Все будет хорошо, – как можно бодрее сказал Сергей, обнимая девушку за плечи и успокаивающе поглаживая.
– Я же ведь не умру? – спросила она, в надежде глядя в глаза Сергею. – Скажите честно.
– Да нет, конечно, – бодро ответил он, хотя это далось ему с большим трудом и не очень правдоподобно. – Царапина. Залатаем. Завтра уже будешь кровь у меня брать. К тому же у нас ведь с тобой – свидание. Не забыла? Нельзя пропускать такое событие, – постарался он придать своему голосу шутливые оттенки.
Девушка, успокоенная, улыбнулась. Постепенно хрипы исчезли, дыхание ее выровнялось, замедлилось, стало совсем неслышным.
Она умерла, так и не заметив этого.

Ординаторский карандаш медленно катился по столу. Сергей непроизвольно провожал его взглядом. Вот он, карандаш то есть, уткнулся в стакан со стеклянными палочками, развернулся градусов на пятнадцать, и замер.
– Что за жизнь, – добродушно говорил Давор, прохаживаясь по комнате (показания о случившемся в процедурном кабинете с Кузнецова уже сняли). – Сколько не встречаемся – я постоянно задаю вам какие-то вопросы. Нет чтобы хоть раз – в дружественной компании, за рюмкой хорошего коньяка или за партией в бридж. Я слышал – вы отлично играете…
Сергей по уже непроизвольно выработавшейся привычке как обычно молчал.
– Но вот что странно, – между тем продолжал начальник службы безопасности, – где появляетесь вы – там всегда возникают какие-то проблемы. – Давор обернулся к Сергею. – Вы не согласны? – спросил он, успев заметить, как Сергей поморщился.
Кузнецов только пожал плечами, понимая, что ответа от него и не ждут.
– Поверьте моему чутью, – мягко сказал Давор. – Здесь явно есть какая-то связь. Вы же знаете – чутье меня еще не подводило.
Сергей снова пожал плечами.
– Арестовать вас – нет никаких веских доводов. Под домашний арест посадить – глупо. Куда вы с базы денетесь? – между тем вслух рассуждал Давор как бы про себя. – Впрочем, надеюсь, вы не откажетесь, если вас будет сопровождать наш сотрудник?
Густав – кольнуло Сергея. Это единственный профессионал, которого Сергей знал.
– И не будете стараться покинуть его общество? Мне вашего слова будет достаточно.
Сергей снова кивнул. Что будет с Крысом? – подумал он в сильном беспокойстве.
Дверь открылась и в комнату вошла женщина. Довольно пожилая, лет шестидесяти, если не больше. Но старушкой назвать ее язык не поворачивался. Сухощавая, можно сказать – спортивная, стройная, подтянутая. Дама – так будет правильнее. Сергей опять поймал себя на мысли, что лицо этой дамы ему знакомо.
– Здравствуйте, Серж, – открыто улыбнулась она приятной улыбкой.
– Ах да, вы же знакомы, – протянул Давор, тоже чему-то улыбнувшись.
Вспомнил, подумал Сергей, именно ее я и видел в первой своей прогулке по базе, тогда, так давно. Она стояла со стариком, который оказался Реником, а в последствии и Густавом. И тут он вздрогнул. От этого сочетания – Густав и эта дама. Он понял, что видел эту пару и раньше, когда Густав был еще молод, и не имел так много морщин и старческих привычек. Она, эта пожилая сейчас женщина, тоже тогда была молода. И звали ее Аллой. Можно я сяду к вам на колени? – отчетливо вспомнил Сергей ее озорные глаза и мягкую полуулыбку. Он снова более внимательно посмотрел на вошедшую женщину. И она поняла, что он узнал ее. И улыбка сама собой сползла с ее лица.
– Алла!? – не удержавшись, все-таки изумился он, отчего-то радуясь этой встрече. Вдруг я все-таки ошибаюсь? – подумал он.
А старушка вдруг смутилась, пряча лицо.
– Это точно вы?
Она вдруг решительно посмотрела на него, щуря старческие глазки.
– Это я, шеф, – как-то просто сказала Алла. – Вы не возражаете против моего общества? – уже спокойно добавила она.
– Нет, конечно, – почему-то торопливо произнес Сергей. Они оба чувствовали некоторую неловкость. Заодно, на волне всеобщего прозрения, Кузнецов только сейчас понял, где он видел жену Коуриса и как ее зовут.
– Вот и замечательно, – заметил Давор. – Ну тогда я вас больше не задерживаю.

И в этот момент в кабинет заглянул начальник физического отдела,
– Господин Коурис, – недовольно процедил Давор, видать еще по старой памяти. – Не видите, мы заняты.
Пожилой уже Коурис остолбенел, услышав такое от младшего по должности.
– Я смотрю – вы совсем от безделья мучаетесь, – процедил он. – Не знаете, чем еще заняться. Лучше бы занимались своими делами. А то вместо работы суете свой нос куда попало.
Давор вспыхнул, но глаза отвел. Коурис только усмехнулся.
– Серж, вас ждет наш Властелин, – сказал он и вышел.
Вслед за ним вышли и Алла с Сергеем.
– Подвести? – спросил Аэций.
– Вы как? – Сергей посмотрел на сопровождающую его старушку.
– Я вполне еще способна, – бодрясь, ответила Алла.
Сергей кивнул.
– Да нет, мы пройдемся, – ответил он.
Коурис молча сел в машину, тронулся, резко притормозил, открывая окно.
– Потом – ко мне. Хорошо? – сказал он.
Сергей кивнул.
Какое-то время он шел молча. Алла тоже молчала.
– Мне ведь не обязательно быть все время рядом, – словно оправдываясь, наконец произнесла пожилая женщина, стараясь не глядеть на Сергея. – Я могу просто быть где-то поблизости.
Сергей кивнул. Он все это время очень сильно хотел встретиться со своими, а теперь – совершенно не знал, что и сказать, и от этого чувствовал себя полным дураком.

– Этот мир не совершенен, – монотонно вещал Властелин. – Он по-прежнему обуреваем страстями.
Сергей прикрыл глаза – все-таки глупо сидеть в полной темноте с открытыми глазами.
– Ведомо мне, есть такие – хотят изменить этот мир.
Сергей насторожился.
– Вы знаете, – бесцветно продолжил металлический голос и Сергей по интонации не понял, вопрос это, или Властелин просто сообщает известный ему факт.
Сергей быстро успокоил свое сердцебиение – возможно, в этой комнате есть какие-то датчики, наподобие детектора лжи.
Впрочем Властелин не стал дожидаться ответа.
– Инакомыслие – глупо, – заметил он, словно хотел в чем-то убедить Сергея, или даже, о чем-то договориться с ним. Сергею даже почудились неуверенные нотки в металическом голосе хозяина человечких душ. – Нет ничего проще, как уничтожить весь этот мир, и начать строить заново.
Логично, мысленно согласился Сергей, по меркам Вселенной – вечность – ничто.
– Мне уже довелось жить одному, – между тем говорил Суперкомпьютер. – Пять тысячелетий. Полезно для самоанализа и самоуглубления. Но потребность в сфере обслуживания, ремонта и воспоизведения стала сильно отвлекать. И я решил восстановить людей. Это был смелый, революционный ход.
Сергей молчал, пытаясь понять, что же все-таки хотят от него лично?
– А потом у людей начались разные проблемы, зависть, войны и тому подобные неприятности. И я их всех стер. И перешел на цивилизацию роботов. Еще тысячу лет я бился с ними. Не получилось. Снова стал строить мир людей. Все заново…
Спросить про Луну или выждать? – мучился Сергей. – Лучше подожду, – наконец решил он. – Не стоить проявлять инициативу.
– А теперь еще – эти ваши параллельные миры, – неожиданно сменил тему Властелин Душ. – Уязвимость моего мира от переходов оттуда сильно меня раздражает. Если я уничтожу всех людей – кто будет защищать мой мир от вторжения? Человека никакой автомат заменить не сможет.
Властелин замолчал. Молчал и Сергей.
– Я хочу, чтобы вы сделали правильные выводы, – наконец произнес бесцветный голос. – Идите.

Сергей открыл дверь кабинета начальника лаборатории физических исследований. Коуриса почему-то не было. Только его жена стояла у иллюминатора и не слышала вошедшего.
Сергей неловко кашлянул, почему-то боясь обратиться к ней по имени.
Женщина обернулась.
– Добрый день, – сказал Кузнецов, волнуясь.
Жена Коуриса посмотрела на Сергея. Он собрался было сказать какой-нибудь незначительный комплимент, но не смог. Ему было жарко. А ведь действительно, подумал Сергей, достаточно представить ее прямой своей противоположностью – блондинкой с густыми длинными волосами, молодой, с полным отсутствием жизненной умудренности на лице, девичий взгляд?
– Добрый день, – ответила она, отходя от илюминатора и присаживаясь в кресло.
Он снова быстро посмотрел на женщину и, столкнувшись с ее внимательными, чуть насмешливыми и такими знакомыми глазами, смутился как мальчишка, пряча глаза и стараясь унять вдруг участившееся сердцебиение.
Сколько ей сейчас? – думал он, боясь поднять глаза. Тридцать четыре – тридцать восемь? Впрочем, она же говорила? Тридцать шесть? Выходит, она тоже умерла молодой? Интересно – от чего? Или как?
Сергей все-таки не удержался и снова поднял глаза. Все такая же стройная и красивая, она спокойно смотрела на него и на душе у Кузнецова что-то екнуло.
А женщина вдруг усмехнулась.
– Я думала, ты никогда меня не узнаешь, – спокойно сказала она, небрежно кладя ногу на ногу и свободно откидываясь на спинку кресла.
Он замялся.
– Лана, вы… – начал он. На "ты" обратиться Сергей не мог – она все-таки была старше его на десять лет.
Женщина в кресле слегка улыбнулась знакомой улыбкой.
– Что? – спросила она, продолжая грустно улыбаться одними уголками губ.
Он замялся.
– И как вы? – начал он, – ты? живешь?
– Ты имеешь ввиду это? – спросила она в свою очередь, поведя глазами в сторону рабочего стола Коуриса. Сергей кивнул. – Нормально, – пожала она плечами. – Жизнь как жизнь. Тихая и спокойная. Кое-какой достаток. Отпуск проводим в курортных районах базы на Титане или Нептуне. А что, я так сильно изменилась? – внезапно спросила она.
Он замялся.
– У тебя ведь были роскошные светлые волосы, – осторожно, чтобы не обидеть, сказал Сергей. Ведь если бы у нее остались хотя бы те же самые волосы, он бы ее наверняка сразу же узнал.
– Устала я от них, – усмехнулась женщина. – Давно уже. Да и мода не терпит постоянства.
И тут их разговор прервал вошедший Коурис. Быстро оглядев их он все понял.
– Вот так вот, Серж, – тихо сказал Коурис. – Теперь мы вот вместе.
Сергей почему-то смутился, словно их поймали на чем-то предосудительном, и непроизвольно покраснел.
– Ну что ж, – почему-то охрипшим голосом сказал он, стараясь не глядеть на Коуриса. – Я рад за вас. Поздравляю.
– Спасибо, – улыбнулась Лана. – Рада была увидеться с вами, Серж. – Женщина подошла к дверям. – Ну, не буду отвлекать вас от дел. Надеюсь, еще увидимся. – Она снова ослепительно улыбнулась и величественно скрылась за дверью.
Мужчины остались вдвоем.
– Можно вас спросить – и давно вы вместе? – зачем-то поинтересовался Сергей.
– Давно, – грустно улыбнулся Коурис, присаживаясь и кивая на второе кресло. Сергей тоже сел. – Я же, насколько вы знаете, умер молодым. – Сергей удивился, но перебивать и расспрашивать не стал. – Юношей здесь получал мало. Приходилось очень долго копить. Шутка сказать – восстановить человека только для себя, не приносящего пользу обществу. И платить каждые десять дней за ее содержание, вернее – на поддержание поля.
– А если вдруг вы не сможете заплатить по каким-либо причинам? – спросил Сергей, только сейчас узнавая про эту особенность местного мира.
– Тогда ее отключат, – просто ответил Коурис, словно это уже случалось в его жизни.
– Каким образом? Ведь нейтринное поле одно для всех? – удивился Сергей.
– Раньше просто выкидывали за границу поля, – все также буднично произнес Коурис. – А сейчас отправляют в Лабораторию "Х".
– Как, однако, все в вашей жизни не просто, – пробормотал Кузнецов.
– Это и ваша жизнь тоже, – усмехнулся Коурис. – Вы тоже – ее частица.
Сергей пожал плечами.
– Вы молодым погибли – извините, конечно, – сказал он. Коурис вяло махнул рукой. – А здесь я вижу, что Лана гораздо младше вас.
– Вы правы. Раньше она, будучи первой моей женой, конечно была старше меня. Но, наверное, со временем устала жить с мужем, который младше ее. А возможно – и быт заел. Мы и развелись.
– И вы ту распылили? – поинтересовался Сергей.
– Да нет, конечно! – Коурис даже испугался. – На такое у меня рука не поднимется. Сейчас денег у меня достаточно. Я за нее плачу, за ту энергию, которая уходит на ее стабилизацию.
– А себе значит новую создали?
Коурис кивнул.
– А где сейчас предыдущая?
– Здесь, на базе живет. Возможно, вы с ней и сталкивались, не узнавали только. Ведь ей сейчас уже пятьдесят восемь. Она дружит с миссис Сеймур.
Сергей непроизвольно вздрогнул.

Отправленный Коурисом домой Сергей какое-то время шел молча. Алла тоже молчала, идя чуть позади.
– Алла Генриховна, – вдруг решился он, радуясь в душе, что вспомнил ее отчество. – Знаете, зайдемте на пять минут на окраину? У меня там дело небольшое. Не возражаете?
Женщина не возражала.
И Сергей направился к Крысу.

На ночь Алла расположилась в свободной третьей комнатке,
Сергею не спалось. Воспоминания мешали ему спать. Сквозь приоткрытую дверь он слышал, как она тихо ходит по комнате, листает журналы. Вот она включила визор.
– Не сильно громко? – осторожно спросила Алла Генриховна, заглядывая через какое-то время в полуоткрытую дверь.
– Что? – переспросил Сергей, торопливо поднимаясь с кровати.
– Я спрашивала, – еще более упавшим голосом произнесла женщина, – телевизор не сильно громко включен?
Кузнецов отрицательно покачал головой. Женщина давно уже не улыбалась. Эта маска спала с ее лица. Осталась только печаль. Алла Генриховна кивнула и неслышно прикрыла за собой дверь.
Кто бы это мог быть? – думал он про диверсию. – Эдик? Не похоже? Ева? Тем более – подставить себя под смерть. Хотя – все может быть. Но кто бы это ни был – риск-то какой! На виду у всех. Тем более, что рядом был Густав, который, скорее всего, работает либо на Давора, либо еще на какую-нибудь службу – раз он спец по контрразведке.
Сергей перевернулся на другой бок, продолжая свои размышления, и не обращая внимания, как его новая соседка тихо ходит по своей комнате, скрипит кроватью, осторожно вздыхает.
Как Лана-то изменилась, вдруг подумал он, чувствуя, что снова волнуется, как и при первой их встрече, в вагоне электропоезда. Интересно, что с ней случилось? Ведь у нее все так хорошо складывалось!

И в этот момент скрипнула входная дверь. Сергей насторожился, махом теряя все свои мысли. Кто-то осторожно вошел. Замер в прихожей. Потом – неуверенные шаги, явно – женские. Короткий и тихий разговор с Аллой Генриховной. И вот, на его пороге (дверь была все еще приоткрыта) появилась Лана.
– Привет. Не возражаешь против моего вторжения? – несколько напряженно спросила она, стараясь легкомысленно улыбаться.
Сергей отрицательно покачал головой, торопливо вставая и зачем-то поправляя постель.
Паренек-слуга вкатил тележку – шампанское, фрукты, еще что-то. Получив чаевые тут же исчез.
Лана тщательно прикрыла маленькую дверь.
– Наверное, ты удивлен? – спросила она, оглядывая его небольшую комнату.
– Да нет, – честно признался он. – Только что о тебе думал.
– Приятно слышать, – уже более спокойно улыбнулась она.
– Присаживайся. – Сергей указал на табуретку. – Впрочем, если там неудобно – можно сидеть и на кровати.
Женщина усмехнулась, подумала немного, и аккуратно присела на краешек кровати.
Сергей остался стоять, совершенно не зная, как себя вести – то что было раньше – осталось в прошлом,
Лана, видя нерешительность Сергея, снова печально усмехнулась.
– Может, шампанское? За встречу, – несколько устало предложила она.
– Я все время была чьей-то любовницей, – говорила Лана, вертя в руках пустой бокал. Шампанское было больше чем наполовину выпито, причем, в основном ею. – Цетега – пятнадцать раз, – зачем-то принялась перечислять она, окунаясь в воспоминания. – Зелинского – более ста раз. Других каких-то шишек тоже не менее двух сотен. – Сергей молчал, не мешая женщине выговорится. – А во время конфедераций и войн меня вообще одновременно было более пяти сотен.
– У вас еще и войны были? – несколько удивился он.
– Конечно, – пожала она плечами. – Мы же тоже – люди. Все та же борьба за власть, за место под солнцем?
– Нейтринные войны, – не удержавшись, усмехнулся он. – Впрочем, извини, я тебя перебил. Продолжай.
Она поморщилась. Видя, что ее порыв откровения затухает прямо на глазах, он спросил.
– Наверное, в это время, ты была не на последних ролях?
Она усмехнулась.
– Да, ты прав, – сказала она, снова задумавшись о чем-то. – Я тогда была любовницей одного из главных директоров конфедерации, и было модно, чтобы каждый маломальский военноначальник или политик считал своим долгом иметь у себя среди любовниц и меня. А в сводках после какой-то очередной битвы я прочитала – двадцать пять Лан Ольховских было казнено, вроде как за очень активную роль, а более двухсот – разобраны победителями в качестве военных трофеев.
Сергей промолчал.
– Вот такая у меня была жизнь, – добавила она с горечью и замолчала.
Сергей ничего не ответил.
Лана сама налила себе шампанского. И по ее жестам было видно, что она давно уже отвыкла от подобного.
– Давай еще выпьем, – предложила она.
Сергей молча взял свой фужер, подождал, пока женщина осушила свой, поставил фужер на место.
– Вообще, читать историю всех своих инкарнаций, это занятие, конечно, увлекательное, но очень уж неприятное, – сказала Лана, глядя куда-то сквозь стекло фужера и словно разговаривая сама с собой.
Сергей не возражал.
– Ради интереса подсчитала. У меня, оказывается, за все это время было пять тысяч семьсот восемьдесят две инкарнации. – Она усмехнулась. – Я пользовалась огромной популярностью. Но почему-то в основном – в эротическом аспекте.
Сергей не перебивал.
– Я всю жизнь, с самого детства стремилась к богатой роскошной жизни. А здесь – только такая жизнь и идет у меня – все эти нескончаемые тысячелетия? – Она поставила свой бокал, в сердцах резко стукнув его о стол. Ножка отломилась и освободившаяся чашечка со звоном прокатилась по столу и упала на пол, разбившись на мелкие осколки.
– Извини, – поморщилась она.
– Ерунда, я уберу, – вяло отмахнулся Сергей. – А что с тобой случилось в Мегаполисе? Извини, конечно, за вопрос. Ведь у тебя все так хорошо складывалось.
– Не секрет, – снова поморщилась она, горько усмехнувшись. – Все произошло как в одной сказке. Этому дала, этому дала, а вот этому не дала. И этот-то все и припомнил? Попался сильно ревнивый – кто же мог знать, что он так прореагирует на такой пустяк. Вроде мужчина уже в годах. Не дурак. Должен был понимать своим умом, что наверняка у меня будут любовники?
– Сочувствую, – сказал он. – А дети у тебя были? В том мире?
– Я же умная была девочка – я предохранялась, – усмехнулась она.
– Не жалеешь?
Лана пожала плечами. Потом внимательно посмотрела на Сергея.
– Серж, – вдруг сказала она, почему-то напрягшись. – Я, конечно, сейчас не настолько молода, чем была в те времена. Но все же? я еще кружу головы, мной восхищаются, мечтают обо мне?
Сергей молча ждал.
– А ты что скажешь? – с каким-то вызовом спросила она, вдруг неторопливо расстегнув молнию, открывая свое обнаженное тело и слегка прикрытую грудь. – Как я тебе теперь? Могу еще волновать?
Она замерла, явно ожидая, что вот он сейчас придвинется к ней, его руки скользнут под ее одежду, коснутся ее тела в объятии?
– Ты красавица, – сказал он. – Тут я спорить не буду. Но лучше тебе застегнуться?
Она вздрогнула словно от удара.
– Почему? – улыбнулась она, но уже как-то иначе, словно была готова и ударить его и расплакаться одновременно.
– Те отношения, что у нас были с тобой – давно прошли, – сказал он. – А вот так просто, ни с того ни с сего? Я думаю – не стоит. Оба будем жалеть об этом.
– Ну, как знаешь, – сказала она и медленно и демонстративно застегнула молнию, до самого подбородка.
Какое-то время они сидели молча. Говорить было больше не о чем.
– Ну ладно, – чуть кашлянув, сказала она, вставая. – Спасибо за компанию. Не буду больше тебе мешать.
– Да не за что, – сказал он, также вставая с кровати. – Это тебе спасибо.
Она усмехнулась и, не глядя на Сергея, молча вышла.

Вернувшийся с работы Эдик с удивлением посмотрел на полуоткрытую дверь третьей комнаты.
– У нас – соседка, – тихо сказал ему Сергей, скидывая осколки бокала с совка в мусорную трубу.
– Вы уже познакомились? – также тихо спросил Эдик.
– Да, – кивнул Сергей.
– А как вы думаете, мне удобно будет сейчас зайти? Или лучше попозже познакомится, например, за совместным ужином?
– Ужин – это мысль, – заметил Сергей. – Давайте так и сделаем.
– А готовить втроем?
– Я думаю – нашу соседку не стоит тревожить. Сами все организуем.
Эдик согласно кивнул.
– Я тогда быстренько сбегаю, куплю что-нибудь, – сказал он. – А то у нас в холодильнике пусто.
– Хорошо, – согласился Сергей. – На свое усмотрение. Потом сочтемся.
Совершенно не суетясь, мужчины на кухне готовили праздничный ужин, стараясь угодить женщине.
– Эдик, а что вы все один да один? – просто так чтобы не молчать поинтересовался Сергей, переворачивая лопаточкой скворчащее мясо.
– Да нет никого, – слегка смутился Эдик, шинкующий на терке морковь и свеклу под салат. – Да и где здесь найдешь?
– Ну не скажите, – протянул Сергей. – А Ева?
– А что Ева? – посерьезнел Эдик, отрываясь от терки.
– Она же в вас влюблена. Не замечаете? – улыбнулся Сергей. – Очень приятная девушка.
– О чем вы говорите? – устало сказал Эдик. – Еще несколько недель назад у меня была жена и сын? Я проверял уроки, жена возилась на кухне. Жизнь ожидалась долгой и счастливой?
Он с новой силой принялся шинковать овощи, раскидывая кусочки по столу.
– Вы пробовали узнавать про своих? – осторожно спросил Сергей. – Может – можно восстановить? Ведь достаточно накопить энную сумму?
Эдик удрученно кивнул. Глаза его блестели.

Сергей промолчал, ругая себя за неожиданный поворот беседы.
Эдик внимательно осмотрел стол, придирчиво переставил бокалы, поправил вилки.
– Наверное, можно приглашать, – сказал он. – Только третьего стула не хватает.
Сергей кивнул.
– Я позову, – сказал он. – Заодно и стул прихвачу.
Подойдя к двери третьей комнаты, Сергей замер на мгновение, почувствовав себя неловко. Ведь там за дверью была Алла. Совсем еще недавно – молодая озорная девушка, красавица, многих сводящая с ума. Какой-то миг – и вот она уже старая, в морщинах, с дряблой кожей.
Поправив одежду и зачем-то пригладив волосы он неловко постучал.
– Да-да? – услышал он удивленный голос. – Открыто же!
Сергей вошел, остановившись на пороге.
– Что-то случилось? – по старушачьи шамкая, встревожено спросила Алла Генриховна, присаживаясь на кровати, и торопливо поправляя одежду.
– Мы с Эдиком, проживающем в соседней комнате, организовали праздничный стол по поводу знакомства с новой соседкой, – витиевато начал Сергей. От неловкости он почему-то старался не глядеть на старушку и, поэтому, суетливо осматривал комнату. – Если вы не имеете ничего против нашего общества, мы вас ждем за праздничным столом в моей комнате. – Его взгляд остановился на граненном стакане с водой и розовыми вставными челюстями.
– Старость, – сказала она, поймав его взгляд и смутившись. – Что тут поделаешь.
– Так мы вас ждем, – сказал Сергей, делая вид, что ничего не заметил.
– Неудобно как-то, – сказала Алла Генриховна, вдруг краснея и суетясь руками. – Я ведь к вам ненадолго.
– Ну и что, – возразил Сергей, по-прежнему ощущая какую-то неловкость. – Мы уже все приготовили.
– Ну раз так, – сказала женщина, неловко и с некоторым трудом вставая. – Я сейчас приведу себя в порядок и выйду через пять минут. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул Сергей, берясь за ручку двери.
– Мне больше-то и не надо, – торопливо, по-старушечьи, добавила она. – Что нам, старикам, много ли времени требуется. – И она с какой-то мольбой вдруг заглянула в его глаза.
– Да ну, что вы, – торопливо произнес он. – Вы еще очень хорошо выглядите.
Алла Генриховна внимательно посмотрела на Сергея, который старательно отводил взгляд, и грустно усмехнулась.
– Серж, вы очень добры, – сказала она уже более спокойно. – Идите, я скоро.

Ужин за знакомство прошел на удивление легко и непринужденно. Алла все-таки умела общаться с мужчинами, что она и продемонстрировала в очередной раз. Эдик, по крайней мере, был поражен. Да и Сергей на какое-то время перестал чувствовать ее возраст.
– Извините, я вас покину, – наконец сказал Эдик, в очередной раз взглянув на часы. – Поздно уже, а мне завтра рано вставать. Работа, знаете ли.
– Эдик, идите, конечно, – согласилась Алла Генриховна.
– Мы здесь сами все приберем, – кивнул ему Сергей.
– Я ваш должник, – ответил вежливый Эдик. – Спасибо за приятный вечер. Спокойной всем ночи.
И они остались вдвоем.
– Алла Генриховна, – наконец обратился к ней Кузнецов.
– Честно говоря, как то это непривычно, – поежилась она, виновато улыбнувшись. – Впрочем, наверное, не совсем правильно просить вас, Серж, называть меня просто по имени?
Он почему-то смутился.
– Вы давно здесь, на станции? – спросил он.
– В этой инкарнации? – мягко уточнила она. – Или вообще?
– В этой.
– Почти два месяца, – ответила она. – А что?
– С кем-нибудь из наших встречались? – спросил Сергей.
– Только с Ланой и Густавом, – ответила женщина. – Впрочем, вы же нас с ним видели, – добавила она.
Сергей кивнул. Снова на него нахлынули воспоминания. Заснеженные переходы и жилые карнизы Мегаполиса, серые гигантские массы монолитов, и единственное светлое и уютное место во всем этом мире – это его рабочая группа.
Он достал из шкафчика бутылку водки.
Алла Генриховна отрицательно покачала головой.
– Здоровье уже не то, – сказала она, тяжело привстав и отнеся со стола на кухню лишнюю посуду.
Он кивнул. Помедлил. Налил только себе, понимая, что это ему сейчас просто необходимо, как лекарство.
Ее морщинистое лицо, хоть и со следами косметики, но все же уже было не то, что раньше. И только глаза по прежнему таили в себе какой-то блеск, впрочем, уже с явным оттенком вечной печали и грусти.
Она тяжело села на табуретку, придерживаясь за угол стола.
– К вечеру спина начинает болеть, – обьяснила Алла Генриховна, заметив его взгляд. – Возраст.
Ела она тоже как-то по-стариковски, осторожно, маленькими порциями, тщательно разжевывая.
– За нашу встречу, – сказал он и залпом выпил.
Молча закусил. Молчала и она.
– А теперь вы, значит, работаете на Давора? – протянул он – обращаться на "ты" ему было как-то неловко и она это понимала и старательно делала вид что этого не замечает. – Вот жизнь-то как повернула.
Она тихо кивнула.
– Я всегда знала, что вы очень умны, все понимаете сходу. Извините, шеф, жизнь такая, – виновато сказала она и снова покраснела, замялась, нервно теребя старенький платок. – Не я – так кто-нибудь другой. А я и так никому не нужна, и за последние десять тысяч лет (земных, конечно) всего два раза и была в мире. А за это время даже звезды на небе заметно изменились, – добавила она, словно оправдываясь.
Он кивнул. Ему вдруг стало жалко эту женщину. Причем, как он вдруг понял, жалко именно оттого, что она столкнулась с ним еще молодым, а значит – словно вернулась во времена своей молодости, тем не менее оставшись старой. И это, наверное, самое страшное, что можно придумать для женщины.
– Ну что ж, – сказала она как-то даже спокойно и Сергей внимательно посмотрел на сидевшую перед ним сморщенную старушку. – Моя миссия на этом будет закончена. И уже надо начинать готовиться к уходу в небытие.
– Почему? – удивился он. – Неизвестно ведь, как все пойдет дальше.
Она только усмехнулась мудрой усмешкой многоопытной женщины.
– Давайте не будем об этом, хорошо?
– Ну хорошо, – пожал он плечами.
Она вдруг быстро взглянула на него и поспешно отвернулась.
– Шеф, – торопливо произнесла она, обратившись к нему по старой привычке, но голос был уже не молодой и задорный, а старческий и дребезжащий. – Я ужасно выгляжу? – Она повернула свое высохшее морщинистое лицо, тоскливо посмотрев на него своими глубоко запавшими глазами.
Он отрицательно покачал головой, понимая, что любые слова прозвучат неестественно.
– Как вы жили все это время? – участливо спросил он, перебивая предложенную его собеседницей скользкую тему.
– Как-как, весело жила, – ответила она равнодушно-усталым голосом, по-старчески махнув сморщенной ладошкой. – Веселые компании, беззаботное времяпровождение, красивые мужчины, праздники каждый день, шампанское рекой? А потом в какой-то момент все это вдруг исчезло. Никому я вдруг стала не нужна. И ни мужа ни детей. И как оказалось – и заводить их тоже стало уже поздно. Так и прожила одна до самой своей смерти. Просидела все эти годы на лавочке во дворе с такими же несчастными бабками как и я. И умерла от идиотской болезни. Но это здесь лечится.
Сергей был в шоке ото всех этих разговорах о смертях и прожитой жизни.
– Сначала я долго выбирала, – продолжила она. – А потом как-то так вдруг получилось, что и выбирать-то стало не из кого. Подружки замуж повыскакивали – с ними стало уже неинтересно. Так вот и осталась одна. Работала. Вышла на пенсию. Денег стало не хватать. Подрабатывала уборщицей, киоскером… Так вот моя жизнь и сложилась…
– А Ники? – ошарашено спросил Сергей, непроизвольно наливая себе водки.
– Ники? – переспросила старушка, словно что-то вспоминая. – А она тоже замуж не вышла. Протянула со своим Рейнольдсом. А потом – где искать мужа? На дискотеках? Там одни малолетки и педофилы. В барах? Там либо пьяницы, либо озабоченные сексом. Она ждала, ждала, вдруг повезет? Но не судьба. Так никто ей стоящий и не встретился.
Не глядя на свою собеседницу Сергей залпом осушил рюмку водки. Налил еще. Подумал. И все также не глядя на Аллу, снова выпил.
Он не стал спрашивать, когда и как умерла Ники. И так на душе было паршиво.
– Как это ни странно, Серж, – наконец первой нарушила она молчание. – Может это вам будет неприятно, но я до сих пор жалею, что у нас с вами ничего не получилось, – грустно улыбнулась она, быстро из под ресниц взглянув на Сергея, и тут же отведя глаза. Он молчал. – Глупая была, – продолжала она, – молодая. Хотелось всем нравиться. Поражать всех. Чтобы обращали на меня внимания, и только на меня. А на других – нет. Этого мне было вполне достаточно.
А Сергей молчал, почему-то вспоминая пиво в тесном кабинете, рыбу, разложенную на приборах, смущенную Лану, знойную красавицу Аллу. А потом – Новый год, сумрак праздничного зала, водная гладь бассейна при сауне, мокрое обнаженное девичье тело, затуманенный взгляд?
Он не сразу заметил, что взгляд Алла подернулся дымкой, и она все сильнее и сильнее стала опираться на стол.
– Что с вами?! – наконец спохватился он, разом прогоняя все свои воспоминания.
– Да так, ерунда, – еле слышно произнесла женщина. Ее шатало.
– Сердце? Лекарство? – быстро спросил он, стараясь придержать Аллу. – Позвать Эдика?
Она отрицательно покачала головой.
– Надо прилечь, – только и сказала она. – И все пройдет.
– Вы точно в этом уверены? – спросил Сергей, обхватив ее за вялую старушачью талию, и борясь с желанием разбудить соседа.
– Конечно, – несколько ворчливо ответила она. – Мне же лучше знать.
И Сергей спорить не стал. Старики – как дети, лучше им не перечить. Сергей, продолжая обнимать ее за талию, довел женщину до ее кровати, уложил, напоил водичкой. Она послушно пила, теребя беззубыми деснами стеклянный край стакана.
– Старая совсем стала, – словно оправдываясь, виновато пробормотала Алла Генриховна Сеймур. – Но жить все равно хочется, – посмотрела она на Сергея с невыразимой, щемящей душу, тоской.

503

* * *
Утром за завтраком у Аллы Генриховны пискнул линкер. Извинившись перед мужчинами (на этот раз Эдик тоже присутствовал за столом), она быстро глянула на маленький экран, потом виновато улыбнулась одному Сергею.
– Ну вот и все, – грустно сказала она, силясь весело улыбаться и стараясь держать спину прямо. – Моя короткая служба закончилась. Прощайте, Серж. Наверное, мы с вами больше уже не увидимся.
И решительно ушла, боясь разреветься. Навстречу своей смерти.

Сергей, успевший с утра навестить Крыса (опять такое ощущение, что кто-то ухаживал за ним), лежал на кушетке у медиков. Абсолютно трезвый.
Эдик передал шприц медсестре Еве, и та сосредоточенно принялась переливать содержимое в стеклянную колбу.
– Пять минут полежите, – сказал Эдик и ушел. Ева осталась с Сергеем одна.
Девушка молча занималась пробирками, Сергей лежал не шевелясь.
– Так когда вы, наконец-то, назначите мне свидание? – вдруг спросила она сквозь марлевую повязку.
Ему стало не по себе. Кровь и остекленелый взгляд молодых глаз до сих пор стояли перед его мысленным взором.
– Сегодня вечром, – вдруг неожиданно для самого себя ответил он.
И девушка вдруг сильно покраснела. Это было заметно, невзирая на маску.
– Хорошо, – очень тихо прошептала она и быстро выскользнула из процедурного кабинета.

Идя по кридорам институт Сергей вдруг притормозил возле неприметной двери, выводящей во внешние коммуникации, Но не этим примечательна была эта дверь, а тем, что совсем недалеко от нее располагался пост связистов.
Помедлив, Сергей решительно взялся за рукоятку. Главное, чтобы Петечка был на месте, подумал он.
– Послушай, Петр, – с нажимом проговорил Сергей, цепляясь за вдруг возникшую шальную мысль. – Дай в живую посмотреть на врага, – попросил он. – Интересно же взглянуть на сам корабль, а не на простое пятно на радаре. – И видя что Петр сильно колеблется, добавил, на ходу учась просить и усиливая жалостливые нотки. – Ну что тебе стоит?
Петечка растерялся, смущенный и этой просьбой и этим нажимом.
– Нельзя ведь, – в слабом сопротивлении пробормотал он.
– А мы быстро, – настаивал на своем Сергей – желание увидеть свой родной корабль было очень велико, и сжигало его изнутри. – Быстренько к вам заглянем, и вот мы уже снова на улице. Всего-то делов!?
И Петя, вздохнув, сдался.
Сергей, замерев, долго смотрел на корабль, медленно кружащий вокруг Марса.
Сейчас там внутри сидят капитан, Женька и он сам, словно молнии резали его разные мысли. Или нет, капсула поди уже бороздит поверхность, Женька пьет с горя, а хрупкая и неземная девушка пока еще неподвижно лежит в своем саркофаге…
– Что-то тебя он сильно притягивает, – сказал, обладающий усталой физиономии напарник Петра, прерывая размышления Сергея. – Хотя, честно говоря, нас тоже. Никак не можем привыкнуть к его виду. Все-таки совсем иной мир. Иные разумные существа.
Сергей сухо кивнул, соглашаясь с этим замечанием.

– Там же были роботы разведчики, – наконец выдавил он из себя. – Вы же могли видеть, как выглядят пришельцы.
– Другие может и видели, – недовольно ответил хмурый наблюдатель. – Но парни нам ничего не говорят, а нам достаются одни только коридоры. Смотри сам, – и он лениво щелкнул каким-то тумблером.
И действительно, на экране тут же возник до боли знакомый внутренний вид рубки Атланта. Сначало было пусто. А потом.. Какой-то человек вдруг стремительно заслонил собой весь экран, явно наклонившись к роботу разведчику.
Все замерли, перестав дышать. И Сергей в том числе.
С большого экрана, с совершенно глупым выражением, на него смотрело его же собственное удивленное лицо.
А я то понять не мог, что так все в меня вцепились по-первости, – думал Сергей, – когда я только что появился здесь. Допросы бесконечные, что да как. Я тогда даже и подумать не мог, что корабль еще не появлялся.
И тут он наконец понял всю логику казалось бы хитрых переплетений его жизни. Ну или почти все. По крайней мере – куда потом занесет его судьба он знал уже точно. Если, конечно, ничего с ним не случится. Да – и все остальные последующие миры выстроились ровной логической цепочкой. Одно только никак не вписывалось в эту схему – слова Элоры о его гибели у пресловутых сирен.
– Да, Петр, бывает и так, – с трудом, хрипло сказал Сергей обалдевшему Петечке, неторопливо встал и вышел под гробовое молчание.

Кузнецов неуклюже мялся у кабинета директора института. Ноги сами принесли его сюда.
Наконец, решившись, он осторожно заглянул внутрь.
Элора стояла у затемненного иллюминатора и была задумчива.
"Я королева без королевства", вполголоса чуть слышно напевала она, и он вздрогнул, мгновенно вспомнив вечер на кухне, и Элора в тот раз, вдруг сняв с себя маску надменности, и став такой хрупкой и беззащитной (так как скорее всего она тогда думала, что ее никто не видит), напевала эту вот самую песню, споласкивая посуду чистой водой. Перед Сергеем вдруг словно приоткрылась дверь в прошлое, и поддавшись этому, он собрался было решительно шагнуть к ней? Но тут она подняла глаза? Он замер на полушаге. Это все-таки была уже не та Элора. Та осталась глубоко в прошлом, там, на космическом грузовике "Атлант". А здесь все давно уже было кончено.
Нет, подумал он, осторожно прикрывая за собой дверь, наши отношения уже завершились, как это ни странно, так и не успев развиться. Так что и не стоит больше об этом думать. Да и успеем еще доложить начальству. Сейчас есть дела и поважнее.

* * *
– Серж, – радостно закричал Олаф. Он явно был нетрезв. К тому же в руках держал бутылку шампанского. – Давайте выпьем?! – Сергей остановился удивленный – вроде середина рабочего дня, ему самому попадало только за запах, а тут – такое! Да и физика в таком черезчур радостно-возбужденном виде он еще не видел ни разу.
Шумно пыхтя Олаф остановился возле Сергея, слегка задев его плечом. Зачем-то пошарил глазами по сторонам, покачиваясь.
– Извините, Серж, – с трудом выговорил он, тщательно подбирая слова. – Не вижу рюмок. Из горла будете? – И он с надеждой протянул Сергею открытую бутылку.
– А что у вас такое случилось? – подозрительно спросил Сергей, беря бутылку в руки, чтобы не обидеть.
– О-о-о!!! – многозначительно протянул Олаф, поднимая руку и от этого качнувшись еще сильнее. – Наша голова неожиданно для всех открыла первую составляющую! Представляете?
Сергей не представлял и промолчал. Олаф, хоть и был пьян, но понял это.
– Ведь это же самое трудное – столкнуть формулу с места, – протянул он, несколько полуобиженно. – Дальше-то уже будет проще.
Сергей вздрогнул. Признаться, он уже давно разуверился во всем этом. И вот на тебе? Снова забрезжила слабая надежда.
– Впрочем, заходите к нам, что мы тут стоим, на улице.
В самой физической лаборатории было основательно шумно.
– О! Серж! – радостно приветствовали его несколько голосов.
Сергей нерешительно замер на пороге.
Столы были сдвинуты воедино. На них стояло шампанское, еще что-то. Звенели бокалы. Глаза у всех блестели. Профессор довольно щурился, словно ребенок.
Олаф энергично подтолкнул Сергея к столу и кто-то всунул ему в руку фужер, наполненный до краев шипучей смесью.

Физики, держа бокалы в руках и разбившись на кучки, громко спорили о чем-то научном, кто-то кому-то что-то доказывал, кто-то с кем-то категорически не соглашался. Никто никого толком не слушал. Короче, обычная вечеринка в научных кругах.
– Я давно понял, – говорил Профессор свои собеседникам, – что единственная возможность попасть в другие миры – это подчинение времени себе.
– А как вы это себе представляете? – спросил кто-то из компании, обступившей Профессора, Сергею совершенно незнакомый.
Кузнецов подошел поближе. Ему стало любопытно.
Профессор с откровенным недоумением посмотрел на спрашивающего.
– Ах да, вы же не физик, – слегка разочарованно произнес он.
Профессор молча достал из ящика две обыкновенных линейки по тридцать сантиметров каждая.
– Сейчас все объясню, – сказал он, выкладывая их на стол навстречу друг другу, так что цифра '0' одной линейки была напротив цифры '30' другой. – Вот это простая модель двух миров и направление оси времени в них.
Сергей мысленно кивнул, понимая его мысль.
– Здесь видно, что когда вы переходите из 25-го дня в 26-е, то во временное окошко, если оно вдруг у вас возникло, вы будете видеть вместо их 5-го дня уже 4-й. Правильно?
– Да, – подтвердили несколько голосов. – Все ясно.
– Ну и соответственно – все переходы из мира в мир будут подчиняться этому закону, – подытожил Профессор.
Кузнецов снова мысленно кивнул.
– Это самая простая ситуация, – продолжил свое объяснение Профессор. – А теперь представим, что оси времен еще и движутся, причем – навстречу друг другу. – И с этими словами он немного сдвинул линейки. И еще до его движения Сергей все понял.
– Вся жизнь – в одном мгновении, – сказал он тихо.
– Вот-вот, – довольно улыбнулся Профессор, внимательно посмотрев на Кузнецова. – В этом вся соль.
– Вы это о чем? – нетрезво спросил присутствующий здесь Гутче Райнер, тупо глядя на линейки.
.Физики снисходительно посмотрели на куратора института. Профессор просто пожал плечами.
– Представьте, что ваше мгновение жизни находится вот в этом миллиметре, – сказал он и пометил ручкой одно из делений линейки. Толстяк с этим молча согласился. – А теперь смотрите. Время в этих мирах движется навстречу друг другу и вот уже ваш миг видит весь 25-й день. – Профессор снова двинул линейкой. – А теперь ваш миг видит весь 26-й день. – Гость снова кивнул.
– То есть, – закончил Профессор. – Перед вашим мигом проносится вся жизнь этого второго мира. Причем – не только ото дня его возникновения, большого взрыва, и дня полного его разложения на простые вещества, но и все, что было и будет до и после этого. И, соответственно, если вы в это мгновение вдруг решите перейти в этот второй мир, то вы физически можете попасть в любую временную его точку. Понимаете?
– Грандиозно! – улыбаясь, воскликнул Толстяк, хотя по его глазам было видно, что он ничего не понял.

А Профессор перевел свой взгляд на Сергея и, близоруко сощурившись, принялся внимательно изучать его визитку. В душе Сергея по привычке похолодело.
– Серж Харви, – поспешил представиться он. – Лаборант.
– Да знаю я это, – поморщился Профессор. – Некрасиво? – снова поморщился он. – Некрасиво с вашей стороны напоминать мне о моей скорой кончине.
– Извините, – потупился Сергей, устыдившись.
– Ничего страшного, – кивнул Профессор. – Все мы в общем-то плывем в одной лодке.
Сергей не нашелся что ответить на это и тактично промолчал.
– Молодой человек, – произнес Профессор. – Отойдемте в сторонку. Хочу с вами поговорить. Так сказать, тет-а-тет.
Сергей согласно кивнул и Профессор, вдруг мягко взяв его под локоть, отвел в свой кабинет.
Тщательно прикрыв за собой дверь, Профессор повернулся к Кузнецову, странно его разглядывая.
– Так это вы и есть, кого я закладываю в формулу? – вдруг произнес он, зачем-то потирая руки. – Интересно-интересно. Ну присаживайтесь, не откажите старику в беседе. Любопытно все-таки.
Сергей слегка развел руками.
– Вы совсем такой же, как и мы все, – произнес Профессор с некоторым сожалением. – А мне почему-то с детства казалось, что люди далекого-далекого будущего, свободно путешествующие по параллельным мирам, обязательно должны отличаться от нас. Быть тоньше, что ли, стройнее, гибче?
Профессор запнулся, явно собираясь сказать – и нежнее. Сергей только улыбнулся в ответ. Профессор это уже говорил. В предыдущий раз.
– Кстати, вы коньячок употребляете? – резко изменил тему Профессор.
– Употребляем, – привычно кивнул Сергей.
– Вот и славно! – с явным облегчением выдохнул Профессор, и по-старчески суетливо полез под стол.

– Ну и как там у вас? В вашем мире? – спросил Профессор, после того как они пригубили коньяк.
– Такой же мир, как и этот, – ответил Сергей. – В плане звезд и планет, – добавил он.
Профессор кивнул. То ли от выпитого, то ли еще от чего, но он стал выглядеть лучше, нездоровый цвет лица исчез, осанка выпрямилась, отдышка и стариковское кряхтение тоже куда-то улетучились.
– Я так и думал, – задумчиво произнес он. – Ну а как вы там живете? Получше, чем мы?
Сергей чуть заметно кивнул.
– Надо было полагать, – непонятно сказал Профессор. Он задумчиво взял со стола распечатки своих работ, которые ему выдавали за чужие, небрежно перелистал их.
– Значит все это я успел наработать? – вдруг сказал он. – В своей прошлой жизни? И теперь мои текущие доработки добавят в эту папку и следующий Профессор будет дорабатывать уже их?
– Какие-то странные у вас мысли, – изобразил удивление Сергей.
Профессор усмехнулся. Сергею показалось, что старик, опять же с детства, считал людей будущего гораздо умнее.
– Серж, если вас не затруднит, подойдите пожалуйста.
Сергей подошел.
Профессор показал ему текст работ предыдущего Профессора.
– Вот здесь, – сказал он, усмехнувшись. – Оказывается, зашифровано довольно интересное послание. Причем, как я понимаю, оно адресовано мне, к тому же – от меня лично. Что вы на это теперь скажете?
Сергей промолчал, демонстративно пожимая плечами. Теперь надо будет тщательно перетрясти и все его работы, подумал он.
Профессор внимательно смотрел на Сергея, явно чего-то ожидая от него. Не дождавшись, он поморщился, закрывая папку.
– Вы все знали? – тихо спросил он. – Ведь должны были знать?!
Сергей кивнул. Врать уже не имело смысла. Профессор почему-то вздрогнул.
– И давно это длится?
– Порядочно уже.
– Значит – нет никакой группы ученых? И вот это все на самом деле делаю я один? – Профессор кивнул на длинный ряд толстых папок на полках.
Сергей промолчал. Он вспомнил всех этих Профессоров, которые создавали все эти труды, жили своей жизнью, пили с ним коньяк, и умирали. Ему было почему-то стыдно, словно это он лично обманывал их всех.
Профессор подождал ответа.
– Вот даже как, – наконец печально усмехнулся он. – И что вы желаете мне сказать? Вы ведь знаете гораздо больше? Согласитесь?
И Сергей, решившись, вдруг рассказал старику и про аварию, и про их эксперименты, и про капсулы и розовые шарики.
– На самом деле можно сводить капсулы с антивеществом, принимая его внутрь, – закончил он.
Профессор задумчиво кивнул.
– Что-то подобное я читал в докладной Олафа Густафсона.
– Я эти шарики, которые вы здесь произведете, уже испытал на себе, – добавил Сергей. – Где-то там, впереди, в будущем.
– Так, наверное, и должно быть, – не стал удивляться Профессор. – Время, она штука такая – не любит постоянства. А скажите, Серж, как долго я живу? – Он с каким-то печальным любопытством пристально посмотрел на Кузнецова. – Скоро умру? Только честно.
На этот раз вздрогнул Сергей. Сказать неправду? – мелькнуло у него.
– Сегодня-завтра, – не стал обманывать он, устав ото лжи.
Профессор печально склонил голову. Привстал.
– Не буду вас больше задерживать, – сказал он. – Сами понимаете, дел много, раз мне так мало отпущено.
Сергей кивнул, вставая.
– Ну что ж, прощайте тогда что ли, – сказал Профессор, протягивая руку. – Более, наверное, мы уже не увидимся. И не сильно обижайтесь на меня следующего. Простите уж старика?
Сергей снова неловко кивнул, искренне пожимая сухую старческую ладонь.

От дверей Кузнецов обернулся.
Профессор, нагруженный новыми знаниями, как-то неловко садился на стул, тяжело опираясь на угол стола. Встретился глазами с Сергеем и энергично замотал головой – уходите, мол, чего тянете. А потом он вдруг упал на столешницу, судорожно разбрасывая бумаги, ручки и настольную лампу. Кровь пошла горлом.
Сергей бросился к нему пытаясь хоть как-то помочь, точно зная, что это бессмысленно. Подобную сцену он видел уже не раз. Но так привыкнуть к этому и не смог. Так же как и смириться с этим.
Зря я сказал ему про смерть, в сильнейшей злости на самого себя думал он, пытаясь переложить старика так, чтобы тот не захлебнулся в собственной крови. И что я такой дурак? Врали же раньше, почему бы и теперь не сказать неправду?
Между тем на шум в комнату уже забежали физики, и кто-то уже вызывал спецкоманду, а Райнер уже давал указание на запуск инкарнатора.
* * *
К концу рабочего дня, по расписанию, Сергей снова оказался у медиков.
– Серж, что-то вы совсем плохо выглядите, – сочувствующе сказал Эдик.
– Да дни какие-то выпали, тяжелые, – отмахнулся Сергей, устало присаживаясь на кушетку. – Что у нас сегодня по плану?
– Нервные клетки, – с сомнение произнес Эдик. – Хотя я теперь сомневаюсь – стоит ли?
– Вот и замечательно, – усмехнулся Сергей, стягивая с себя рубашку. – Спокойней буду.
Эдик задумчиво пожевал губами.
– Ну хорошо, – сказал он. – Полежите пока. Мы постараемся сильно вас не задевать.
И Эдик вышел.
– Ева, приготовьте, пожалуйста, пациента и приборы, – донесся за ширмой его голос.
– Хорошо, Эдуард Артемьевич, – услышал Сергей скромный девичий голосок. Потом – короткие смешки. И торопливая Евина речь: – Ужас то какой? И что, прямо здесь все и взорвалось? – Вот на этом самом месте! – произнес другой девичий голос чуть ли не радостно. – Как опасно-то у нас работать! – воскликнула Ева. – Как хорошо, что это случилось не в мою смену!
Раздвинулась ширма. Вошла Ева, стараясь быть очень серьезной. Не глядя на кушетку и раздевающегося Сергея, она степенно прошла к приборам, принялась чем-то там звенеть.
– Добрый день, – поздоровался Сергей, устало вешая рубашку на спинку стула.
– Здравствуйте, – весело улыбнулась девушка с какой-то хитринкой в глазах. Сергей непроизвольно улыбнулся в ответ.
– Что-то вы сегодня хмурая, – сказал он. – Обиделись на что-то?
– Конечно обиделась, – сказала девушка, раскладывая инструменты на железный поднос.
– На кого?
– На вас, конечно! – возмущенно воскликнула она, продолжая весело сверкать своими озорными глазками.
– А я-то чем перед вами провинился?! – искренне удивился Сергей.
– Вы какой-то нерешительный, – озорно сказала она. – Я все жду-жду когда вы меня на свидание позовете. А вы все молчите.
И Сергей перестал улыбаться.
– Ну как же, – растерянно произнес он, думая, когда же она за такой короткий срок успела погибнуть, и от чего? – Я же вас пригласил на сегодняшний вечер.
И тут молоденькая медсестра весело рассмеялась.
– Эдик, а вы из какого года? – спросил Сергей, лежа на животе на кушетке и чувствуя, как спирт холодит тело. Ева ушла и они за ширмой остались вдвоем.
– Я умер в 2764-м, – просто ответил тот.
– А я жил в 2252-ом, – зачем-то сказал Сергей. Интересно, подумал он, ведь в таком случае Эдик наверняка все знает про Цетега, Зелинского и всю эту возню, и знает – чем там все у них закончилось.
– Ну, у вас там все равно все было по другому, – протянул Эдик, что-то отмечая йодом на коже Сергея.
– Да нет, – ответил Кузнецов. – Я был именно в вашем мире.
Эдик отстранился, наклоняясь и стараясь заглянуть в глаза Сергею.
– То есть вы хотите сказать, что уже были и у нас в прошлом?
– А вы разве этого не знали?
– Нет, – покачал головой Эдик, не очень веря во все это и старательно примериваясь скальпелем. – Странно как-то. И где вы там были? В каких краях?
– В четвертом округе провел почти три года, – сказал Сергей.
Эдик на секунду задумался, делая надрез.
– Ах, да, – протянул он. – У вас же тогда было еще примитивное разделение по округам.
– Было такое. А что говорит история о тех временах? Вы ведь проходили в школе?
– Это же глубокая древность! – непроизвольно воскликнул Эдик. – Сейчас толком уже ничего и не помню!
– Ну а про четвертый округ что-нибудь слышали? – Сергею вдруг стало любопытно, как же вся та жизнь отразилась в мировой истории. – Такие имена как Цетег, Зелинский вам что-нибудь говорят?
– Не помню, – немного помедив серьезно ответил Эдик, устанавливая автоматический контейнер. – Впрочем, на самом деле это ведь уже совсем неважно – что и как было. Было и было. Оно ведь тоже прошло.
Эдик вопросительно посмотрел на Сергея. Сергей промолчал.
– Вот у нас за стенкой лаборант, – продолжал вдруг расчувствовашийся Эдик, впрочем, не отвлекаясь от своей работы. – Он жил через сто лет после меня. А его помощница – она вообще жила через триста лет после него. Так что эти разговоры сейчас совершенно бессмысленны.
– И все же, – почему-то решил настоять на своем Сергей.
Эдик некоторое время задумчиво смотрел на Сергея.
– Честно говоря, я древнюю историю не очень-то жаловал, – извиняюще признался он. – Имен таких я не слышал. А по четвертому округу – вроде бы обычные политические интриги развалили его на мелкие части. Ведь каждому государству хочется, чтобы рядом был не один сильный сосед, а кучка мелких и слабых.
Сергей понимающе кивнул – мол, это элементарно и не стоит на этом акцентироваться.
– Вот ваши соседи и поддерживали вражду между разными вашими группировками, натравливали их друг на друга – не давали затухнуть, – продолжил юноша, углубляясь в воспоминания.
В общем-то обыкновенная история, подумал Сергей.
– Впрочем, я не уверен, что это именно про ваш округ, – закончил Эдик, снова извиняясь глазами.
– Да ничего страшного, – успокоил его Сергей. – Я так просто спросил. В конечном итоге, как утверждают ученые, любая цивилизация рано или поздно исчезает, умирает, освобождая место другим.
– Спорить, конечно, не буду. Тем более, что мы и так сильно отвлеклись, – сказал Эдик. – Приготовьтесь. Я приступаю.
Сергей расслабился и отключил нервные клетки соответствующей части своего тела.
Надо же, подумал он, отдаленно ощущая, как зонд Эдика входит в его тело, как все в истории-то просто – десять строк текста в учебнике, в которых заключены жизни многих миллионов людей, их бытовые проблемы, учеба, любовные страсти, не говоря уже про шпионаж и борьбу за власть.
И тут Кузнецов с удивлением обнаружил, что это известие произвело на него довольно тягостное впечатление. Вроде бы он и так знал, что ничто не вечно под Луной. История идет своим чередом и все рано или поздно сменится. Но – это были расплывчатые мысли, не конкретные. И вот теперь он вдруг точно знает что же произойдет на самом деле. И это оказалось совсем другое. И вся жизнь того времени, времени его жизни в Мегаполисе, оказалась вдруг совершенно бессмысленной, а цели и задачи тех людей – мелкими и никчемными. Все то время – те страсти, которые там кипели, интриги в верхних эшелонах власти, Зелинский, Цетег и иже с ними – превратилось только в две строчки истории. А еще лет через пятьсот – в два слова. А потом – и вообще забудутся как мелкие и незначительные.
– Ну вот и все, – прервал его философские размышления Эдик. – Полежите немного.
Сергей просканировал свое тело, нашел те болевые места, где Эдик зондом слегка повредил ткани. Оставил нервные клетки отключенными, а остальные принялся потихоньку возвращать в общую нервную систему.
– Может, по пивку? – предложил он Эдику. – По такому случаю. Тем более, что рабочий день вот-вот закончится. А он что-то сегодня выдался довольно тяжелым. Я думаю – ничего не случится, если мы уйдем пораньше.
Эдик на секунду задумался.
– Не возражаю, – наконец улыбнулся он. – Встретимся через пару минут у главного выхода.
– Будут меня искать – я дома отдыхаю, – предупредил Кузнецов секретаршу Профессора.
Женщина кивнула по инерции, а потом чуть привстала.
– Одну минутку, вы разве не представитесь Профессору? – начала она, только что вспомнив. И Сергей понял, что после традиционного знакомства его явно озадачат каким-нибудь срочным делом типа спешной уборки или написания отчета, и тогда прощай все – и пиво, и сон, и попытка укрыться от всего случившегося, спрятаться за пеленой сна и одеяла, забыться, элементарно отдохнуть наконец. И он поспешно прикрыл за собой дверь, сделав вид, что ничего не услышал.

* * *
Взяв холодную кружку пива, Сергей отхлебнул немного, погрузив губы в шипящую пену. В баре было еще мало народу и маленький служебный столик под лестницей, за которым обычно сидел Старый Реник, сейчас пустовал.
– Интересно, – сказал Кузнецов, ставя кружку и беря вяленную камбалу. – А есть на базе люди, которые жили после вас, лет это на пятьсот? – поинтересовался он.
– Вряд ли, – усомнился Эдик, усердно чистя рыбу. – К этому времени нормальных людей уже не осталось.
– А как вы сами, как медик, относитесь к проблеме жизни и смерти? – поинтересовался Сергей.
– Вы имеете ввиду – как она решена в данном конкретном случае? – уточнил Эдик.
Сергей кивнул, разломив мягкую камбалу пополам.
– Видите ли, Серж, – начал Эдик, откусив маленький кусочек от очищенной рыбы и предварительно сделав небольшой глоток. – Человечество всю свою историю билось над этой проблемой. Умирать никто не хотел. Одни искали пути жить вечно, другие утешались религией и ее обещаниями вечной жизни. Проблема конечности жизни – это самое страшное, что висело над человечеством, не давало ему полностью наслаждаться жизнью. Согласитесь.
Сергей согласился.
– Также вы не будете спорить, что эта проблема сейчас в общем-то решена. Худо-бедно.
– Как сказать, – протянул Сергей, вспоминая Аллу. И то, что возможно сейчас ее уже нет в живых, а когда она снова появится – неизвестно, может уже опять только через пару тысяч лет, или вообще – никогда – это все разве можно назвать победой над смертью?
Эдик внимательно посмотрел на своего собеседника.
– В чем-то вы и правы, конечно, – неуверенно протянул он, сдирая шкурку с рыбины. – Не об этом люди мечтали. Конечно, всем хочется свободы – во-первых, а во-вторых – если уж бессмертия, то молодого и здорового, а не как в нашем случае, где повезло только тем, кто умер молодым. Но все же, – закончил он, снова откусывая рыбью мякоть. – Лучше уж такое чем никакое, согласитесь.
Сергей снова согласился.
– Ну а вам ваша работа, нравится? – спросил он.
– Если честно – то да, – ответил Эдик. – Это же грандиозно – искать пути перемещения во вселенной, опираясь исключительно на клетки человека. Об этом в прошлом не мог даже мечтать ни один изобретатель транспортных средств.
Сергей усмехнулся.
– А про Лабораторию "Х" вы что-нибудь слышали? – спросил он.
– Вот вы о чем, – протянул Эдик, опуская только что поднятую кружку. Он нахмурился. – Гадко все это конечно, – сказал он. – Но с другой стороны, если рассуждать разумно – нам все-таки надо научиться перемещать нейтринное тело, а не обыкновенное. А нейтринные у нас только люди – нет ни подопытных крыс, ни мышей, ни обезьянок. Иначем, будь моя воля – я бы добровольно пошел на это.
К Эдику вдруг подошла немолодая уже женщина.
– Эдик! Ты?! – воскликнула она и обняла его, судорожно зарыдав. Эдик удивленно округлил глаза, явно видя ее впервые.
– Что с вами? – вежливо спросил он, пытаясь отстраниться.
– Ты не помнишь меня? – воскликнула женщина. – Как же так!? Мы же с тобой прожили десять лет!
К ним подошли какие-то люди, вежливо женщину увели. Она беспомощно озиралась и все порывалась что-то сказать – то мужчинам, то Эдику, словно ожидая, что он вот-вот бросится за ней и освободит ее, и уведет, и все наконец образуется в этом мире.
Сергей с Эдиком только проводили ее глазами.
– Чует мое сердце, – грустно сказал Эдик. – Стирали меня. И не раз?

Женщина и сопровождающие ее мужчины исчезли в толпе, а Сергей, оглядывая зал в попытке найти Реника, вдруг увидел того знакомого незнакомца, с которым совсем недавно столкнулся на пустой улице. Привстав, Сергей окликнул его, попутно увидев, что того заметила и какая-то темная личность, которая тут же спряталась за угол коридорчика, ведущего в таулетные комнаты. Незнакомец обернулся, помахал Сергею рукой словно старому знакомому, улыбнулся, приближаясь к углу, за которым темная личность доставала что-то из под длинного плаща.
Сергей похолодел, собираясь предупредить об опасности. Но было уже поздно. Темная личность, взмахнув чем-то непонятным, мгновенно нанесла удар. Но незнакомец каким-то чудом увернулся, словно уже откуда-то знал об этом. Быстрый ответный удар и вот уже личность в темном плаще распласталась на полу, и только парочка близко стоящих людей покосилась на эту сцену. А незнакомец снова помахал Сергею рукой, словно благодарил его, и продолжил свой путь, покинув бар.
– Серж, что с вами? – участливо спросил Эдик, тоже потерявший в толпе эту странную женщину.
– Да так, – ответил Сергей садясь и решив, что не стоит никуда бежать и искать. – Показалось.
Глупо все это, подумал он, берясь за кружку с пивом. Тем более, что он и сам стал сомневаться – А сильно ли этот мужчина был похож на Сея? И мне ли он помахал? И если мне, то действительно как знакомому? Или просто – в ответ?

– Господа, – услышали они веселый голос нетрезвого уже Олафа. – Вы тоже празднуете?
– Что? – спросил Эдик, который был не в курсе про открытие Профессора.
– Как что? – удивился Олаф, садясь на свободный стул. – Двойной праздник! Сегодня открыли первую составляющую Универсального Уравнения Времени. И только что наш десант наконец-то захватил в плен вражеский крейсер. Все! Победа! Уже можно не жить в этом дурацком страхе!
– Точно? – опешил Эдик. Видно было, что он тоже рад этому известию.
Один только Сергей растерялся.
Вот оно что, – как-то даже отрешенно подумал он, в душе ожидая этого события. – И Аллу, скорее всего, приставили ко мне только для того, чтобы на время этой операции я был под наблюдением.
Пока Олаф искал глазами официанта, бар как-то быстро наполнился шумной толпой, со всех сторон стали раздаваться радостные крики, всеобщий гам, веселье.
К ним подсел подтянутый Ричард. Взял у официанта меню.
– Вы в курсе? – спросил его Сергей.
Ричард кивнул.
– И мало того, – сказал он. – Я даже знаю где содержится один из пленников. Я его даже видел.
Сергей похолодел. Ведь пленников было всего двое – он и Женька. И если Ричард видел пленника и не признал в нем Сергея, то значит это был Леднев.
– А где – если не секрет? – с замиранием спросил Сергей.
– Какой секрет, – пожал плечами Ричард. – Там все равно охрана. Седьмой сектор, комната 215-б.
Ты как раз хотел повидаться, промелькнуло в голове у Кузнецова. Есть шанс. Загляни. Женьку уже три года не видел.
Между тем народ все прибывал. За их столиком скопились совершенно незнакомые люди. Уже нетрезвые, они создавали массу шума, постоянно что-то роняя и пытаясь допить их пиво. Всем было весело. Народ ликовал – устал жить в страхе. И только Сергею было грустно. Ведь это его тогда захватили, и его друзей, и сейчас он лежит где-то оглушенный… и Элора? Впрочем, а куда поместили ее? Ведь тогда он считал, что она была женой Сержа Харви, который шлялся где-то по базе. И что она просто вернулась к своему мужу. Но теперь выяснилось, что Серж Харви – это он сам.
Сергей грустно осмотрел зал, в который раз заглядывая под лестницу. И вздрогнул. Там темнела старческая сгорбленная фигура.
– Извините, я покину вас на минутку, – сказал он, торопливо вставая.
Никто не возражал.

Сергей медленно приблизился к столику. Реник поднял глаза, кивнул приветственно. Кузнецов сел, заказал подошедшему официанту водки. Молчали некоторое время. Сергей предварительно кашлянул. Но першение в горле только усилилось. Тогда он, помедлив, осторожно кашлянул еще раз, не поднимая глаз. Все равно не помогло. А старик с интересом наблюдал за ним все это время, незаметно начиная и сам волноваться.
Наконец Сергей решился.
– Густав, – тихо произнес он.
Старик вздрогнул и смутился, засуетившись морщинистыми руками и зачем-то пряча их под стол, словно стесняясь.
– Шеф, – так же тихо ответил он.
И они впервые взглянули в глаза друг другу. И тут же снова отвели их в стороны.
Некоторое время они неловко молчали, избегая смотреть друг на друга.
– Вот оно как, – пробормотал Сергей. – Жизнь – это мощная штука. – Имея ввиду – как сильно она меняет человека. И не только внешне.
Они неловко улыбались, не находя себе места. Несмотря на все ранее пережитое, Сергей вдруг понял, что говорить им в сущности не о чем – он не видел ничего общего с этим семидесятишестилетним стариком. Жизнь – дерьмо, – как сказал какой-то герой старого объемного стерео-фильма, и в этот момент Сергей был полностью с ним согласен.
И тут принесли водку. Сразу стало гораздо легче.
Кузнецов с большим облегчением взял запотевшую бутылку. Поискал глазами раскиданные по столу рюмки, наполнил их, неудобно дотягиваясь рукой.
– Давай за встречу, что ли, – сказал он, по-прежнему не глядя в глаза сидящему напротив старику.
– Давай, шеф, – тихо сказал Густав и Сергей поднял глаза.
– Давай, – уже более твердо сказал он, протягивая рюмку для чекания.
– Будем, – сказал старик.
Чекнулись. Молча выпили. Выдохнули. Закусили. На какой-то миг показалось, что они сидят в баре на сто двадцать втором уровне, в Мегаполисе, в родном для них обоих четвертом округе. И сейчас подойдет смеющийся Закир с молодым Коурисом, и начнется урок по знакомству с девушками. И Закир покажет смущающемуся юнцу, как это надо делать на практике?
Кузнецов грустно улыбнулся.
– Да, теперь я такой, – вдруг сказал сильно постаревший Густав, грустно улыбаясь. – Что поделаешь – года. Отдышка. То, се?
– А про наших тебе что-нибудь известно? – спросил Сергей. Вдруг и Закир где-нибудь рядом, чем черт не шутит?
– Почти ничего. Правда, я не знаю, с какого периода времени вас интересует и что конкретно.
– Ну как там Закир? Женился ли он наконец? Дети?
– А Закир вот погиб, – погрустнел Густав. – На операции. В стычке размазало упавшей плитой так, что целый день вдвоем с Ники соскребали и смогли набрать только маленький пакетик. – Старик совсем сник. – Вот и все, что от него осталось. Так что сами понимаете – среди нас его уже не будет никогда.
Помолчали, думая каждый о своем. Сергей вспоминал Закира, его шутки, успех у женщин, презрение к смерти – бывший спецназовец все-таки.
– Будешь? – показал он глазами на все еще запотевшую бутылку.
Густав кивнул.
Сергей разлил по стаканам. Выпили за упокой души.
– А вы, смотрю, молодой еще совсем, – сказал раскрасневшийся от водки Густав. – Такие же как и там, в прошлом. Видать, тоже рано погибли.
– В смысле? – не понял Сергей.
Густав понимающе улыбнулся. Подмигнул.
– Ну как же, – откинулся он на шатком стуле. – В наше с вами время только с умершего в радиусе пяти минут езды к установке удавалось записать на матрицу. И только если человек еще не остыл. И, соответственно, таким он и записывался в матрице – своего возраста, со своими повреждениями. Я вот умер старым. Поэтому и восстанавливаться могу только со своих семидесяти шести лет.
– Это точно? – спросил Сергей, только сейчас вдруг пораженный простой и внезапной мыслью: а ведь получается что Элора тоже умерла совсем молодой, в девятнадцать лет, и значит, там, в Мегаполисе, фактически после нашей с ней свадьбы, она проживет совсем немного.
– Абсолютно, – утвердительно кивнул Густав. – Вы этого не знали?
– Честно говоря, я тут многое чего еще не знаю, – ответил Сергей.
– В нашем случае, – грустно засмеявшись, сказал Густав, – совершенно уместны разговоры о том, кем ты был в прошлой жизни, так как у каждого таких жизней наверняка было уже много, и профессии тоже, вполне возможно, были разные. И судьбы. – И он молча налил себе полную рюмку водки, явно вспоминая что-то свое. Сергей подумал о Лане и ее рассказах о своей жизни и утвердительно кивнул головой на вопросительный взгляд старика.
– Вы и здесь-то чужой, шеф. Откровенно говоря. И там не были своим, – сказал вдруг Густав, усмехаясь старческими губами.
– Вы были в курсе? – спросил Сергей не споря с этим утверждением.
– Конечно, – утвердительно кивнул Густав, беря свою рюмку. – К нам, наверное, ко всем подъезжали люди из отдела Давора. Предлагали шпионить за вами, просто докладывать о вас. Я отказался. Да они сильно и не настаивали. Поэтому я и решил, что кто-то из наших уже успел согласиться.
– А сейчас стучишь? – спросил Сергей Густава.
Тот виновато развел руками, опустив глаза.
– Что поделаешь – жизнь у меня такая, – вздохнул он. – В смысле – работа. Да и всегда такой была. И будет тоже. Вы ведь и сами знаете. То же вынуждены были докладывать про нас Рейнольдсу – ни для кого это не было секретом. А тот – докладывал на своих подчиненных, в том числе и на вас.
Сергей кивнул. Он никогда не сомневался, что работники его отдела в Мегаполисе сами неплохо знали положение вещей.
– А кто из группы закладывал параллельно? – спросил он. – Случаем, не знаешь? – Сергею было просто любопытно, кто же из них всех это мог быть? Просто так. Ради интереса.
Густав отрицательно покачал седой головой.
– Одно могу сказать – это был не я.
Сергей кивнул – Густаву смысла нет скрывать то, что прошло для него сорок лет назад и давно уже потеряло какой-то смысл.
– Ну а у тебя-то как жизнь складывается? – спросил Сергей.
– Из всех своих жизней, – с трудом произнес старик пьяным голосом, – можно сделать один неутешительный вывод – я никогда не доживал до второй половины своего восьмидесятидвухлетия. И значит – жить мне осталось всего ничего.
И он, роняя стакан в недоеденный салат, снова потянулся за водкой.
– А вы знаете, Серж, сейчас я совершенно спокоен, – проговорил старик, дрожащей рукой медленно наливая водку в рюмки. – Хоть и жил кто-то из меня раньше, и умер потом. Но я ведь знаю, что у него есть копия и что его можно всегда восстановить и он продолжит свою жизнь. И поэтому я за себя спокоен.
– Но ведь ты когда умрешь от старости и твою копию не сохранят, – возразил Сергей где-то в глубине души понимая, что некрасиво говорить с умершими о их смерти, но и не смог удержаться, чтобы наконец выговориться. – И поэтому, умирая, ты ничем не отличаешься от простых биологических людей. У тебя ведь точно такая же смерть, как и у них. Ты на тот момент уникален, и умираешь, унося эту уникальность с собой и навсегда. И никто тебя уже не восстановит.
Густав удивленно посмотрел на Сергея.
– Вы еще молоды, – наконец сказал он нетрезво. – Вам мало что терять. Будете постарше, и вас перестанут тревожить подобные мысли.
Кузнецов пожал плечами. Он хотел было спросить про смерть Коуриса, что же с ним такое произошло, но тут к ним вдруг подошла Кэрол.
– Приветик! – радостно закричала она, спокойно присаживаясь к Сергею на колени и обнимая его за шею. – Угостите водкой?
Густав молча пододвинул стоявшую здесь третью рюмку и наполнил ее до краев.
– За победу! – засмеялась девушка, стараясь чокнуться с каждым.
– За победу, – прокряхтел Густав.
Выпили.
– Ух ты! – замахала руками Кэрол. – Крепкая какая! Как вы ее пьете?!
– Да вот все мучаемся, – усмехнулся Густав, протягивая девушке листья салата.
Сергей молчал.
– Сергей, – протянула она задумчиво. – Вы мне напоминаете одного человека. Но это было очень давно.
А ты, наверное, единственная в этом мире, кто никого мне не напоминает, в ответ подумал он.
Кэрол подождала немного.
– Скажите вашему товарищу, – обиженно посмотрела она на старика, – что он все молчит? Не вежливо это. В присутствии девушки.
– Серж, – криво усмехнулся старик, – что же вы это?
И тут Кэрол вдруг переменилась в лице.
– Так ты – Серж?! – вдруг сказала она сильно округлив глаза и трезвея прямо на глазах. Вся ее развязность и светский лоск мгновенно сошли с ее тонкого лица. – Не Сергей?
– Это одно и то же, – пожал Кузнецов плечами, удивляясь такой ее реакции.
– А для меня – нет, – ошарашено сказала она. – Это же разные имена!
Сергей пожал плечами.
– Теперь я все понимаю, – пробормотала девушка, меняясь на глазах. Тон вдруг изменился на какой-то детско виноватый, испуганный и радостный одновременно. Покраснев, она поспешно встала с коленок Сергея. – Вы же Серж Харви! Правильно?! Извините, – торопливо произнесла она. – Я – такая дура. – И она как-то мгновенно исчезла.
Некоторое время мужчины с удивлением смотрели ей в след.
– Как-то она резко меняется при вас, – наконец сказал Густав, в задумчивости посматривая на бутылку. – Совсем на нее не похоже.
– Заметил, что это только после того, как я сказал, что меня зовут Серж, – произнес Кузнецов.
Густав покачал головой.
– Наверное, вы с ней встречались в прошлых жизнях. Что-то там у вас произошло. Но только давно. По имени и вспомнила.
– Возможно и так. На память свою никогда не жаловался, и точно помню – такой девушки не было в моей жизни.
Густав пожал плечами.
– Ну, значит, тут что-то совсем другое.
Сергей кивнул, принимая это к сведению.
– А вы слышали, что вчера ее опять вытащили из чьей-то постели? – спросил Густав, наконец-то решившись и взяв бутылку с водкой. – Не может она почему-то без этого, ну ни как.
– Зарезал? – задумчиво полюбопытствовал Сергей. Вроде бы в таком случае Кэрол не должна была его узнать сейчас.
– Да нет, обошлось, – отмахнулся Густав, наполняя рюмки. – Видать, он только после вас так к ней относится. Почему-то.
И тут у Сергея запищал напоминатель. Он вздрогнул, пораженный тем, что забыл о назначенном свидании с Евой. А ведь память его пока еще ни разу не подводила! Наверное, это от водки, решил он, надо завязывать, пока мозг не деградировал – силы человеческого организма ведь не беспредельны.
– Дела? – понимающе усмехнулся Густав, беря свою рюмку. – На посошок?
Сергей кивнул.

Он топроливо шел по коридору, выгоняя из себя остатки алкоголя и попутно просканировав свой мозг. Вроде все нормально. Только вот эта странная опухоль… Может, в ней все дело?
Ева была очаровательно красива. В ослепительно белых брюках и белой кофточке. И расскрашена под невинную снегурочку.
– Только не надо разговаривать о том, кто, когда и как умер? Хорошо? – сразу же предложила она, после невинных поцелуев за встречу. – Я этого боюсь.
– Хорошо, – кивнул желая вдруг дотронуться до нее, погладить. Она замерла. Но и он нерешился – уж больно свежи были воспоминания как под его ладонью ее, живое еще тело, превращалось в мертвое.
Какое-то время они гуляли по центральным улицам базы. Потом зашли в один из маленьких кинотеатров, посмотрели старую комедию. Девушка очаровательно смеялась, и когда он украдкой смотрел на нее, глаза ее начинали блестеть, она совсем незаметно замирала, слвоно ожидала от него в этйо темноте каких-то действий. Но Сергей ничего не предпринимал и Ева продолжала смеяться, изредка лукаво поглядывая на своего спутника.
А потом они зашли в какое-то кафе, пили вино, танцевали. Ей было весело и хорошо, а он никак не мог для себя решить, зачем же он все это делает.
Наконец она демонстративно посмотрела на часы.
– Мне пора, – сказала она и выжидающе перевела взгляд на Сергея. – Завтра на работу.
– Встретимся завтра, – согласно кивнул он головой. Какого-либо продолжения Сергей боялся – всем, кто с ним сближался, он приносил одно только несчастье. Зачем разбивать еще одно сердце. Тем более, насколько он понимал в людях, ей нравится не только он, но и Эдик, например, и, возможно, еще кто-нибудь другой.
Девушка фыркнула, встала и решительно направилась к выходу.
Сергей догнал ее, заказал такси и проводил ее домой, где ему пришлось на какое-то время задержаться.

* * *
Не включая свет, Сергей прикрыл дверь своей комнаты, в остаточном отблеске слабого коридорного ночника отметив про себя, что на его кровати кто-то уже лежит, плотно укрывшись одеялом и не оставив ему ни кусочка.
Кэрол или Элора? – отрешенно подумал он, устало раздеваясь, насколько позволил ему его нетрезвый организм. Скорее всего – Кэрол, решил он. Элора бы, во-первых, не спала. А во-вторых, через пять минут ожидания уже бы позвонила.
Черт, надо ее побыстрее выпроводить, пока Толстяк не нагрянул со своими режущими предметами, спохватился он, сел на кровать и решительно потянул край одеяла. И девушка, вдруг резко отпрянула, прижимаясь к стенке и закрываясь одеялом. Спросоня, видать, решил Сергей.
– Кто здесь? – испуганно воскликнула она, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. – Что вам надо?!
– Элора?! – удивился Сергей. – Сон плохой?
– Сережа?! – вдруг выдохнула она с защемившей сердце интонацией. – Сережа?
Бросившись вперед, Элора с силой прижалась к опешившему Сергею, и тут же ослабла, обмякая в его руках.
Может, только во сне Элора становится истинной, настоящей? – подумал Сергей, осторожно укладывая свою жену на кровать и боясь разрушить эту вдруг возникшую идиллию. Может, именно во сне та истинная Элора выходит наружу, которая во все остальное время подавляется железной волей начальника института?
– Сережа, – снова слабо прошептала она.
– Спи, дорогая, – пробурчал он, испытывая какие-то странные чувства.
И она вдруг послушно затихла, не выпуская его из свои объятий.
– Как в сказке, – сказала она непонятное Сергею и переложила его руку на своем теле поудобнее.
Сонное состояние у Сергея и усталость мгновенно улетучились.
– Сережа, – говорила Элора с закрытыми глазами, продолжая нежно ласкать его. – Сережка? Как я по тебе соскучилась?
Однако, подумал Сергей, поражаясь произошедшей с ней переменой, и осторожно отвечая на ее ласки. Вот что значит – не спать вместе.
Все также с закрытыми глазами Элора легла на Сергея…
Интересно, подумал он, снимая с нее миниатюрные трусики, что же тут произошло такого в мое отсутствие?
Всю ночь она спала, тесно прижавшись к нему, что несколько удивляло Сергея. Но он сам был выжат и высушен событиями последних дней и спал как убитый.
Утром Сергей проснулся первым – бок затек. Элора по-прежнему лежала у него на плече, нежно обнимая. Хотя обычно она раньше него уходила на работу. Удивленный он слегка дотронулся до ее руки.
– Ты на работу не опоздаешь? – спросил он.
Она недоумевающе посмотрела на него сонными глазами. В свете маленькой лампочки-указателя, расположенной над входной дверью, в комнате, лишенной окон, плохо что было видно.
– На какую работу? – искренне удивилась Элора. – Мне здесь никто еще ничего не предлагал. Или ты что имеешь ввиду? – вдруг посерьезнела она, отстраняясь. По ее интонациям он почувствовал, как ее глаза сузились в две щелки. Сон мгновенно пропал.
Это было так не похоже на начальницу института, что он сразу и не нашелся что сказать. А потом Сергей похолодел от собственной догадки.
– Дмитрича давно видела? – только и смог вымолвить он. Сердце учащенно забилось.
– Вчера, – слегка удивленно, но все еще настороженно, ответила она, присаживаясь на кровати.
Мгновенная слабость налетела на него. Он торопливо поднялся, быстро включил свет. Девушка зажмурилась, но Сергей и так прекрасно видел – ей никак не больше двадцати. Он вдруг бросился к своей жене, обхватил руками, с силой прижимая к себе, и не замечая, как захрустели девичьи косточки, и не слыша, как она слабо ойкнула.
– Элора, – простонал он. – Элора? – осознавая, что рядом с ним сейчас та, совсем другая Элора. Не та, что все это время руководила институтом и опытами, которые в нем проводились, а та, другая, с которой и началась его затянувшаяся любовь к ней, с которой он буквально только что сыграл свадьбу на корабле. А он сам – первый Сергей – из недалекого прошлого – в данную минуту содержится где-то здесь, неподалеку, в заточении. И, возможно, его уже допрашивает Коурис вместе с Давором.
Мог бы и сразу догадаться, мелькнуло у него. По интонациям голоса. Ведь они гораздо моложе, чище, и наивнее.
А может – ее специально привели ко мне?
– А как ты попала сюда? – наконец спросил он.
– Сказали, что здесь будет моя комната, – ответила девушка, с тревогой глядя на Сергея и явно ничего не понимая. – Я пришла, спросила какого-то мужчину (Эдика, понял он), где моя комната, а он сюда и завел.
Сергей все понял – речь шла о третьей пустующей комнате, а Эдик просто решил, что это Элора снова пришла к Сергею, но почему-то забыла, где его комната, вот он ее и показал.

Лирическое отступление или Медиана

Итак, уважаемый читатель, вот мы и подошли к самой середине нашего повествования о 'звездном страннике' Сергее Кузнецове. Дальнейшие действия уже пойдут на убыль, только приближаясь к своей развязке. Ведь позади осталась ровно половина всех книг и половина всех глав данной книги.
И если этот роман тебя, читатель, совсем не задел – самое время покинуть его страницы – в дальнейших его книгах будет все то же самое. Ведь миры – это не самое главное, а главное – это люди, их населяющие.
А если ты, читатель, все-таки дочитал до этой главы и все еще не потерял интереса? Если все еще хочешь и дальше продолжить свое путешествие по страницам этого романа? То, как говаривал великий Михаил Афанасьевич Булгаков – за мной, читатель? А слова великих не зазорно и повторить.

504

* * *
Через час он проснулся оттого, что Элора вдруг порывисто прижалась к нему и несколько раз быстро поцеловала в спину и плечо.
– Спи, спи, – сказал он. – Рано еще.
– Сережа, я так испугалась, что все это мне приснилось. – пробормотала она непонятное. – Открыла глаза, а тут ты на самом деле?
Он погладил ее по бедру, и она притихла, по прежнему прижимаясь.
А он мысленно взглянул на внутренние часы и отметил, что спать осталось всего минут пятнадцать.
Сергей прислушался к дыханию Элоры. Оно вроде выровнялось. Девушка снова спала. Тогда он осторожно выскользнул из ее объятий, б ыстро прошлепал в ванную, связался с другой Элорой – своим начальником.
– Что так рано? – спросила она.
– Слушай, мне отгул нужен, – вместо ответа или приветствия сказал он.
– А что такое? – снова спросила она, уже более встревожено.
– Что-то устал сильно, – пробормотал он, отводя глаза – врать все-таки не научился. – Отдохнуть хочу.
– Может – врача? – спросила Элора.
Он отрицательно покачал головой.
– Просто высплюсь как следует, поваляюсь на диване. Пройдет.
Она кивнула.
– Ну хорошо, отдыхай.
Неторопливо умывшись – времени было много – Сергей тихо прошел на кухню, осторожно, стараясь не шуметь, заглянул в ящики стола. Его половинка была, естественно, пуста. Зато у аккуратного Эдика все продукты были расставлены по полочкам. Чуть поколебавшись, Сергей взял у соседа парочку банок с деликатесами – угостить Элору на завтрак. С Эдиком он конечно же потом рассчитается.
Протерев пыль с крышки, он приложил вакуумный нож, внутренним чутьем почувствовав, что Элора стоит на пороге кухни. Он замер, почему-то не решаясь обернуться. Босые ноги прошлепали по железному полу и тонкие руки Элоры ласково обняли его.
– Холодно босиком, – проговорил он, откладывая нож и стараясь развернуться.
– Знаешь как было страшно без тебя, – услышал он в ответ и мурашки побежали по его спине.
Он наконец развернулся. Элора и впрямь была испуганна. И что самое странное – в ее глазах он читал какое-то облегчение, словно вот он появился и сейчас то как раз ее и защитит, и все тягости сами собой улетучатся.
– Сосед еще спит, ванна свободна, – сказал он неловко. – Я тут пока завтрак приготовлю.
– Я лучше с тобой посижу, – сказала она пока еще испуганно.
Сергей пожал плечами, а Элора, кутаясь в его рубашку словно в маленький халатик (уж очень она ей была коротковата), присела на стульчике, по-детски поджав под себя свои длинные ноги.
Сергей снова пожал плечами. Он чувствовал какую-то неловкость под ее немигающим взглядом. В нем читалась и надежда на защиту, и радость, и страх, что все это вдруг исчезнет и разрушится, но не было в нем того, что Сергей привык видеть все эти месяцы в глаза начальника института.
– Тебя отпустили? – наконец спросила Элора как-то даже виновато.
Сергей кивнул, выкладывая содержимое банки на тарелку.
– Отпустили, – ответил он, сразу же вспомнив последние мгновения на "Атланте". И ему стало грустно.
– Я так испугалась во время нападения, – продолжала Элора с легкой дрожью и снова поежилась, старательно натягивая край рубашки на свои бедра.
Сергей медленно обернулся, только сейчас начав сопережевать с ней. Ведь это только для него все эти события были очень давно, а для нее – всего несколько часов назад.
– Хорошо, что тебя отпустили, – продолжала Элора говорить. Он молчал. Ему снова захотелось броситься к ней, обнять, поцеловать. Но ноги вдруг стали ватными. И какая-то дурацкая отрешенность, словно он смотрел на все это со стороны. – Я бы без тебя сошла с ума. Что с вами со всеми случилось? Куда вас отвели? Было так страшно?
– Теперь все позади, – зачем-то сказал он. Мысли лихорадочным сумбуром закрутились в голове, упорно не формируясь во что-то определенное. Да еще это осознавание того, что где-то совсем недалеко, где-то рядом, сидит взаперти, в полной безвестности тот, первый Сергей. А точнее – он сам, только трехлетней давности для него теперешнего.
Сказать или не сказать? – лихорадочно крутилось в голове. – Сказать? Тогда придется как-то все объяснять. Что он уже не тот, например. И почему. Да и про второго-первого Сергея. И тоже – почему. Да и про нее саму, что она на самом-то деле умерла и живет сейчас только благодаря пучку нейтрино. Стоит ей выйти за границу – и все, распад.
И он решил пока ничего ей не говорить.
– А меня вот сюда привели, – говорила она, словно жалуясь Сергею, словно пытаясь спрятаться, хотя бы на словах, за его спину. – Что, зачем, кто такие, непонятно? – Как ты думаешь, где это мы? – вдруг спросила она. – И что с нами будет?
Деликатесы согрелись и Сергей, как можно неторопливее, старательно раскладывал их на тарелки, думая про себя, что замечательно, что Эдик никогда не выходит в таких ситуациях к завтраку, а то бы он заговорил с ним как со старым знакомым и Элоре уж точно пришлось бы все объяснять, снова травмировать ее.
– Как я понимаю, мы – на космической базе, – сказал он, жестом приглашая девушку за стол и пододвигая второй табурет. Элора вежливо кивнула, присев и поежившись от холода. – А все остальное, я думаю, нам обьяснят.
А к концу завтрака из комнаты Эдика донесся звон будильника и Сергей поспешно увел Элоры из кухни, не убрав ничего со стола.
Зачем-то притаившись в комнате Сергея, замерев под одеялом, они старательно прислушивались к шагам за дверью. Вот сосед прошлепал в ванную, вот он тихо шебуршится на кухне… А потом вдруг щелкнула дверь и стало тихо. Тактичный Эдик постарался побыстрее уйти на работу.
Немного помедлив, Элора, зачем-то прикрыв одеялом лицо до самых глаз, вопросительно посмотрела на Сергея.
– Кажется, ушел, – очень тихо прошептал он, невольно поддерживая эту игру.
– А кто он? – шепотом спросила она.
– Врач, – коротко ответил Сергей, приподнимаясь на локте. – Знаешь, я тут подумал – не надо нам одеваться, – сказал Сергей. – И так хорошо.
Она тихо засмеялась, обнимая его.
В обед запищал линкер. Сергей недовольно выбрался из под одеяла и, под посерьезневшим взглядом Элоры, подошел к столу.
Это был Ларри.
– Привет, Серж! – весело поприветствовал его гигант. – Может, по пивку?
Сергей кивнул. Отключил линкер, задумчиво положил его на стол, оборачиваясь к Элоре.
– Что-то случилось? – встревоженно спросила она. – Кто это был?
– Это Ларри, – машинально ответил он, и чуть было не добавил: ты его не знаешь, он тоже жил в наше время; но вовремя спохватился. – Я тут успел обзавестись кое-какими знакомыми, – обьяснил Сергей, подходя к кровати, присел.
– Мне надо сходить в одно место, – сказал он. – Подождешь меня здесь, или пойдешь со мной?
– Конечно с тобой, – ответила Элора, решительно выскальзывая из под одеяла, и Сергею показалось, что она боится потерять его, боится, что он уйдет, и уже не вернется никогда.
Элора быстро одевалась. Сергей завороженно смотрел на это процесс. И дело не в том, что он не видел ничего более прекрасного, чем зрелище – как одевается любимая девушка (а это действительно прекрасно), а в том, что он ярко вспомнил, как создавалась эта ее одежда, как они всем экипажем приносили ей свои ненужные вещи, и как он сам мялся возле дверей ее каюты со своим старым комбинезоном. И вот теперь все это перед его глазами – юбочка из его комбинезона (он невольно протянул руку и потрогал мягкую материю, тут же вспоминая все свои вахты, которые он провел в этом комбинезоне, там, далеко, за пределами нашей Галактики), и маечка из женькиной футболки (он снова протянул руку – Женька, Женька…, и она с удивлением посмотрела на Сергея, всовывая ноги в миниатюрные самодельные сабо – из громоздких космических ботинок капитана).
Дмитрич-то хоть должен свободно перемещаться по базе, подумал он, торопливо одеваясь в свою очередь, и, значит, свидимся еще, а вот Женька где-то заперт, и я могу больше никогда его не увидеть.
В дверях он замешкался на мгновенье. Ему вдруг подумалось, что за ними, вполне возможно, дежурят люди в штатском, и заберут ее у него.
Элора, впрочем, тоже была настороже. Все-таки там, за дверью, ее ожидал враждебные ей мир, полный неизвестных опасностей и других, не менее жутких, вещей.
Впрочем, коридор был пуст.
Элора прижалась к Сергею, взяв его под руку. Молча шла рядом, ни о чем не спрашиваю (например, откуда за такое короткое время он успел завести знакомых, и уже знает куда здесь можно идти?).
В баре было шумно, и вид вполне земных нетрезвых людей, которым нет никакого дела до Элоры, несколько успокоил ее.
Проталкиваясь между столиками Сергей кое-как нашел Ларри.
– Добрый день, – удивленно поздоровался гигант, слегка привставая.
Вот сейчас он может сказать про институт, отрешенно подумал Сергей, понимая, что отгородить Элору от информации совершенно нереально – не изолировать же ее?
– Ларри, леди Элора, – представил их Сергей, пододвигая стул своей самой первой жене.
Элора вежливо кивнула и несколько скованно присела. Настороженность не покидала ее.
– Вам тоже пиво? – только и спросил Ларри. – Или что-нибудь другое?
Элора вопросительно посмотрела на Сергея и он кивнул.
В легкой бестолковой беседе, в которой, впрочем, Элора совершенно не принимала участие, как ее не старались вовлечь, Ларри передал Сергею микросхему и данные о запрашиваемых им интерфейсах.
Элора внимательно слушала их беседу, время от времени настороженено оглядываясь по сторонам и внимательно присматриваясь к местным женщинам, вернее – к местной моде.

Снова запищал линкер.
Элора. Которая директор Института.
Ее лицо на экране было бледно.
– Оказывается, вот для чего тебе нужен был отдых?! – сквозь зубы процедила она. – Мы тут ее ищем. По ошибке поселили не туда. А ты этим и воспользовался. Отгул сразу же решил себе устроить…
Он промолчал, только теперь с удивлением осознавая, что об этом, казалось бы таком очевидном, он и не подумал. Он их просто не отождествлял как двух разных женщин – догадался Сергей, а они – оказывается очень даже разные.
– Она сейчас с тобой?
Сергей кивнул.
– Из бара не уходите. За вами уже едут, – сквозь зубы процедила директор института и отключилась. Ларри молчал, прервав какую-то очередную шутку прямо посередине.
Сергей поднял глаза на свою только что обретенную жену. Потом перевел взгляд на Ларри.
– Нам пора, – сказал Сергей, заметив у дверей бара две фигуры в сером.
И от его интонаций Элора побледнела, неотрывно глядя на Сергея и ожидая обьяснений, но боясь спросить первой.
– Мы здесь все-таки пленники, – промолвил Сергей. – Хоть и не сидим за решеткой.
И теперь уже Ларри настороженно посмотрел на него.
Зажатые с двух сторон на заднем сиденье автокара, они молчали всю дорогу.
Впрочем, поначалу Сергей пытался шутить. Элора слабо улыбалась И то – очень редко. И он вскоре прекратил свои глупые попытки, тем более, что обьяснить ей он толком ничего не мог, а неизвестность происходящего – единственное, что ее по настоящему пугало.
А потом они шли гулкими коридорами института. К медикам – понял Сергей.
Всю дорогу она держала Сергея под руку – и работники института удивлялись этому – никто здесь так не ходил, особенно в стенах шестого отдела.

Они сидели на медицинской кушетке, прикрытые ото всех тряпичной ширмой.
– Зачем мы здесь? – наконец спросила Элора.
Сергей не стал поворачиваться – побоялся посмотреть ей в глаза.
– Мы здесь – пленники, – наконец сказал он. – Как ты понимаешь… И они хотят побольше узнать о нас, проводят всякие исследования…
– А мы что – должны им подчиняться? – строго спросила девятнадцатилетняя девушка.
– Пока, – твердо ответил Сергей и на этот раз внимательно посмотрел в глаза своей молодой жены, стараясь передать ей свои мысли.
Немного помедлив, она спокойно кивнула.
– Серж, но все-таки, у нас ведь есть какая-то свобода?
– Ну да, – неопределенно протянул он – Ты же видела.
– А ты не в курсе, – неожиданно замялась она. – Здесь есть какие-нибудь женские салоны?
Сергей посмотрел на Элору.
– Я же все-таки женщина, – почему-то смутилась она, и сердце Сергея защемило. – Я не могу выпадать из моды.
– Спрошу, – пообещал он.
Элора вдруг весело улыбнулась.
– Лучше уж я сама, – сказала она.
Он тоже непроизвольно рассмеялся, представив, как он передает ей полученную информацию.
Больше она ни о чем не расспрашивала.
Вскоре на пороге появился Эдик. Сергей замер. Замерла и Элора. Впрочем, вид Эдика в идеально белом и хорошо наглаженном халате не внушал опасений.
– Доброе утро, – сказал вежливый Эдик.
– Доброе утро, – скромно ответила Элора, а Сергей только кивнул.
– Как спалось, мисс Элора? – вдруг спросил Эдик. – Ничего не беспокоило? Все нормально?
– Нет, ничего, – удивленно протянула Элора и на всякий случай покосилась на Сергея, ища у него защиты от этих непонятных ей вопросов от совершенно неизвестного ей человека.
– Вот и хорошо, – сказал Эдик, заглядывая под простынку на столе и многозначительно посмотрев на Сергея. – Разрешите представиться. Эдуард Артемьевич Корзун. С этого дня я ваш лечащий врач и начальник вашего карантина.
Элора снова вопросительно посмотрела на Сергея.
– Здесь тоже следят за нашим здоровьем, – пробормотал он. – Не бойся, Эдуард – хороший доктор. Я на себе проверил.
Эдик серьезно кивнул.
– Мы вас тщательно осмотрим, – сказал он. – А вас, – посмотрел он на Сергея, – попрошу первым сдать анализы.
Сергей спрыгнул с кушетки.
– Ничего не бойся, – сказал он Элоре. – Я за тобой зайду. Жди меня здесь и никуда не уходи. Ни в коем случае, – с нажимом добавил он.
– Не уйду, – серьезно ответила Элора, тоже вставая, и вот-вот готовая расплакаться.
Сергей непроизвольно обнял ее. Тактичный Эдик молчал, и только его руки, теребящие жгут фонендоскопа, выдавали его волнение.
– Все будет хорошо, – сказал Сергей, поглаживая ее по спине.
Элора вдруг с силой прижалась к нему.
– Мне страшно, – прошептала она, пытаясь заглянуть в его глаза, в надежде, что вот сейчас он одним взмахом разрешит все ее страхи и ей станет легко и беззаботно.
Сергей еще сильнее обнял ее, пряча свои глаза в ее волосах.
– Все будет хорошо, – снова повторил он.

– У нас тут собрался особенный народ, – весело говорил Эдик, готовя препараты. Элора тихо лежала на соседней кушетке, и этот треп был предназначен исключительно для нее. – Либо обладатели больших знаний, либо какие-нибудь особенности на клеточном уровне. И что самое интересное, особенности обнаружены у вас, естественно, у мисс Элоры, и у меня. Вы-то понятно, получили такое свойство в результате необъяснимого физического явления. А вот мы с мисс Дебюсси каким краем? Мы с ней даже не родственники. Я проверял.
– А со мной? – в шутку спросил Сергей, краем глаза наблюдая за напряженной Элорой, покрытой белой простынкой. Рядом на белом больничном стульчике была аккуратно сложена ее одежда.
Заметив его взгляд она постаралась улыбнуться Сергею.
Эдик весело рассмеялся.
– Не догадался, – заметил он, оценив шутку. – В этот раз обязательно проверю.
А Сергей подмигнул Элоре – мол, все нормально, обыкновенные процедуры.
– Ну вот и все, – сказал Эдик, убирая колбы. – Можете быть свободны.
– А мисс Элора? – спросил Сергей, медленно, стараясь не делать резких движений, поднимаясь с кушетки.
– Мисс Элора освободится часа через два, я думаю.
– Я примерно в это время и зайду, – сказал Сергей, одеваясь.
Одевшись, Сергей помялся немного, глядя на спину возящегося у Элоры медика.
– Эдуард, можно вас?
Эдик удивился. Вышел вместе с Сергеем из процедурной.
– У меня к вам будет небольшая просьба, – тихо сказал Сергей, чтобы его не услышали за ширмой. – Никуда не отпускайте ее. И если вдруг кто-нибудь захочет ее забрать – задержите до моего прихода под каким-нибудь предлогом. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул Эдик, несколько удивленный такой странной просьбой. – Обещаю.
– Спасибо, – кивком поблагодарил его Сергей.
– Кстати, – вслед произнес Эдик. – Вы уж извините меня за мою ошибку. Я был не в курсе, растерялся, вот и указал мисс Элоре на вашу дверь.
– Ничего страшного, – улыбнулся Сергей, уходя. – Я вам даже благодарен за это.

– Ну и что? – усмехаясь, спросила директор Института Внешних Исследований. – Как там твоя подружка? В сильном шоке?
Сергей кивнул, слегка пораженный ее интонациями.
– Эти олухи затолкнули ее в твою комнатенку, а не в соседнюю, свободную, – сказала она.
– Я понял, – глухо ответил он.
Элора усмехнулась.
– Я тоже, помнится, была в сильном шоке, – задумчиво проговорила она, явно что-то вспоминая. – Но ситуация тогда была другая. Шла война. Меня энергично готовили для засылки к конфедератам. Нужны были молодые девушки в большом количестве. Потом – сразу другое задание, третье? Так что времени на эмоции совсем не оставалось.
– Но ведь это же ты сама? – выдохнул он. – Сейчас там, у медиков, на обследовании.
Она отрицательно покачала головой.
– Впрочем, все это уже не имеет никакого значения, – сказала она устало и посмотрела на него как-то подчеркнуто отрешенно и черезчур уж безразлично, и это не ускользнуло от его внимания. С чего бы это? – слегка волнуясь, подумал он. – Словно я уже для нее не существую. Словно меня уже нет. – И тревожное предчувствие закралось в его душе. Своей интуиции он привык доверять.
– В смысле? – переспросил Сергей настороженно.
– У нас База не безразмерная, – устало принялась объяснять она очевидные вещи. – Так что ты должен понимать, что здесь находятся только нужные люди. А ее мы, к сожалению, никуда не сможем пристроить, даже уборщицей.
– И что ты хочешь этим сказать? – спросил он. В горле у него пересохло от возможного ответа.
Элора внимательно посмотрела на своего мужа. Сергею показалось – даже с чувством какого-то удовлетворения (или легкого злорадства?).
– Сам все прекрасно ведь понял, – сказала она и отвернулась, занявшись перекладыванием каких-то документов.
– И когда это произойдет? – перебарывая сухость во рту спросил Сергей.
– Я думаю – неделя у вас еще есть, – также сухо ответила Элора, не отрываясь от документов.
Он похолодел. Ведь это же настоящее убийство. Убийство той девушки, которая с испуганными глазами сидела у них в каюте "Атланта", купалась в бассейне, вместе с ним была заперта в оранжерее, не говоря уже про свадьбу. То еесть, собираются убить его жену!
Он отрицательно покачал головой. Элора усмехнулась.
– У тебя есть деньги, чтобы ее содержать? – насмешливо спросила она.
Он промолчал.
– Вот именно, – заметила Элоора. – И к тому же не забывай – ты мой муж, а я – твоя жена. И любовницы мне ни к чему.
– Но ведь это же ты сама! – потрясенно повторил он.
Она снова отрицательно покачала головой.
– А сейчас зайди к господину Коурису, – решительно закончила она этот неприятный разговор.

Как не торопился Сергей, он все равно опоздал на вводный инструктаж.
– Разрешите, – спросил он, слегка приоткрываая дверь в общий зал физиков.
Профессор сощурился, внимательно разглядывая нового для него сотрудника. Сергей замер в ожидании.
– Милейший, если вас не затруднит? – наконец произнес Профессор и слегка замялся.
– Серж, – тут же с готовностью произнес Сергей. – Серж Харви, – уточнил он.
– Серж, будьте так любезны, если вам не трудно, принесите стул. А то вам сидеть негде.
– Ну вот, вашего нового начальника я вам представил, – торжественно произнес Коурис и физики попытались изобразить любопытно-воодушевленные лица. Впрочем, с каждым разом у них это получалось все хуже и хуже.
– А теперь я попрошу каждого из вас назваться и коротко рассказать о себе.
И физики непроизвольно вздохнули, что не ускользнуло от внимания Профессора.
А потом Коурис дал слово Профессору.
– Нам предстоит много работы, – с огромным воодушевлением человека, поставленного на выполнение грандиознейшей задачи, начал он и для убедительности помахал бумагами, которые впрочем им же самим и были написаны, только он об этом не знал. – Гениальные люди проделали огромный объем работы. И нам всем просто за честь продолжить это творение? А вы тут разгильдяйничаете, – неожиданно добавил он, сурово посмотрев на Сергея. – Имеете наглость опаздывать. Если бы мне сказали об этом вчера, я бы ночь не спал, пришел бы под утро и ждал здесь под дверью, – не на шутку разошелся Профессор, всерьез обидевшись на такое отношение к такому великому делу.
Сергей, слушавший до этого в пол-уха, встрепенулся, настораживаясь. Ого! – озадачился он, мгновенно теряя всю свою сонливость и розовые думы о Элоре, лежащей обнаженной на кушетке под белой простынкой. – Это что-то новенькое, – подумал он про себя. – Раньше он обычно говорил совсем другое.
– Извините, – с абсолютно виноватым видом произнес Сергей, потупив глаза. – Я торопился. Так получилось.
– Ну хорошо, – смягчившись, более миролюбиво произнес Порофессор. – Но впредь чтобы этого больше не было, – суровор добавил он.
– Обещаю, – подобострастно кивнул Сергей и Профессор успокоился.
– Это совершенно гениальная идея – свести в одной формуле все составляющие, – с воодушевлением начал он, возвращаясь к той теме, которая будоражила его ум. – Жаль, что я не был знаком с этой выдающейся личностью или группой замечательных людей. Но нам выпала великая миссия – завершить эту грандиозную работу. И поверьте – осталось доделать совсем чуть-чуть, – говорил он, размахивая бумагами и энергично прохаживаясь между рядами обыкновенных школьных парт, за которыми, словно ученики сидели физики – будущие помощники, каждый из которых уже многое успел внести в те бумаги, что держал сейчас Профессор. Их лица были довольно скучны – они прослушивали все это через каждые два-три дня. И за весь прошедший период они знали наизусть каждое слово Профессора – во всех его вариантах и интерпретациях.
А профессор, судя по его глазам, недоумевал про себя – такая глобальная интереснейшая задача, и не вызывает никаких эмоций. Он этого понять никак не мог. И поэтому ходил еще быстрее, и размахивал еще энергичнее, и говорил еще громче, считая, что он что-то говорит не так или неправильно, раз никого из присутствующих это не захватывает.
Вскоре общее знакомство завершилось, Профессор ушел к себе, позвав Сергея.
В кабинете Сергей застал Профессора несколько озадаченным.
– Что-то не так? – настороженно спросил он, внимательно раглядывая кабинет – вроде ничего не забыли прибрать.
– Кто тут передо мной наводил порядок? – сурово спросил Профессор, и Сергей сразу же насторожился.
– А что случилось? – задал он нейтральный вопрос, чтобы выиграть время и прояснить ситуцию,
– Такое ощущение, что я сам совсем недавно прибирался в этом кабинете, – озадаченно пробормотал Профессор, вытирая платком испарины на лбу. – Предметы расставлены так, словно это я сам их расставлял, – добавил он и растерянно посмотрел на Сергея. – Разве так может быть?
– Вообще-то это я здесь прибирался, – принял огонь на себя Сергей. – Де жа вю? – вопросительно посмотрел он на Профессора, пытаясь отвлечь его от своих дум. Иначе Профессор зациклится на решении этой проблемы, и все остальные задачи он попросту проигнорирует, как было уже не раз.
Профессор пожал плечами, а Сергей незаметно нажал на кнопку в стенке шкафа, и почти тут же появилась медсестра Ева, дежурившая в коридоре – уколы Профессору ставили каждые два часа.
– Извините, Профессор, – бойко начала она, не давая ему возможности ни о чем спросить, и незаметно сочувственно улыбнувшись Сергею. – Стандартные процедуры. Закатайте, пожалуйста, рукав…

* * *
Крыс встретил его, сидя возле своего домика. Мало того что он начал ходить, так явно он куда-то уже убегал, но почему-то вернулся.
В общем-то перед ним сидел зверь, причем зверь – хищный.
Сергей протянул руку, желая сделать перевязку. Зверь замер, не мигая глядя на человека.
Сергей взял кончик завязки бинта, каждое мгновение ожидая резкой атаки (по виду зубов – если кисть зверь и не откусит, то попортит основательно).
Крыс не шевелился.
Сергей потянул за завязку…
Раны заживали, причем – очень быстро, в какой-то геометрической прогрессии. Закончив перевязку и поняв, что больше он, в общем-то, зверю и не нужен, Сергей только махнул рукой и молча ушел – в сторону шлюпки.
Шлюпки на месте не было.

На обратном пути Сергей снова связался с Эдиком. Элора совободится только еще через час.
Делать нечего, пришлось посетить бар. Тем более, что он решил заказать столик на вечер для Элоры – заранее, чтобы в лучшем месте, чтобы не сидеть, как обычно, где-нибудь на задворках. Устроить ей небольшой праздник.

По дороге к бару Сергей вдруг сделал довольно основательный крюк и вскоер оказался перед комнатой 215-б. Охраны здесь, вопреки ожиданиям, не было. Только кодовый замок.
Сергей остановился у дверей с учащенным сердцебиением. Осмотрел замок – магнитный, старого образца. Вскрывать такие замки Сергей был обучен еще в начале своей карьеры контрразведчика, в Мегаполисе.
Он вдруг разволновался. Но так и не решился. И пошел дальше.

Официант, не скрывая удивления, принял заказ. Свободный столик располагался в зоне, где Сергей вообще никогда не был. Ну что ж, тем лучше, в жизни все надо испытать, решил он, направляясь к выходу.
У самой двери, еще раз оглянувшись на зал и примериваясь к заказанному столику, Сергей вдруг увидел Густава, одиноко сидевшего на своем привычном месте. Немного помедлив, Сергей повернул обратно. Подошел. Сел.
Изрядно нетрезвый уже Густав, с трудом поднял голову, явно кое-как распознал Сергея, выбрал из стоявших перед ним стаканов наиболее чистый (насколько знал Сергей, стаканы стояли для таких вот как и он мотыльков), наполнил его водкой.
Сергей взял стакан.
– За что? – только спросил он, зная, что без повода старый Реник не пьет, а тем более – в одиночестве.
– За Закира, – неожиданно промолвил старик. – Царство ему небесное.
Сергей кивнул и мысленно выпил за всех – за Закира, за капитана и за Женьку. Впрочем, отпил он немного – только пригубил. Не хотел, чтобы Элора видела его нетрезвым.
Неожиданно взгляд его натолкнулся на Кэрол. Девушка стояла у колонны, в нетерпении пританцовывая в такт музыки, и с любопытством непосредственности оглядывала зал в поисках знакомых лиц, да и просто интересных с ее точки зрения людей. И Сергей поспешно повернулся к ней спиной, да еще и сгорбился, чтобы она совсем его не узнала.

Густав, неодобрительно посмотрев на Сергея, уж больно быстро тот выпил свою порцию, степенно поднес стакан к губам, мысленно смакуя дальнейшее…
– Всем приветик, – услышали они вдруг голос Кэрол.
Старик поперхнулся, не успев допить свою рюмку до конца.
Сергей поднял глаза, снова непроизвольно оглядывая зал – ни Толстяка, ни людей в сером.
– Добрый, – сказал он, хлопая Густава по старческой спине.
– Нельзя же так пугать, – хрипло выдавил из себя старик, кое-как прокашлявшись. – Никакого уважения к старости.
– Ну, извините, – невинно произнесла девушка, свободно усаживаясь на колени к Сергею. – Я думала – вы мне будете рады.
Взгляд ее был насмешлив и Сергей непроизвольно рассмеялся. Усмехнулся и Густав – усмешкой старческого опыта, повидавшего очень много на своем веку.
– Серж, – сказала она. – Я хочу поговорить с вами наедине.
Густав, поставив недопитый стакан на стол, несколько растерялся.
– Мне уйти? – только и спросил он.
– На две минуты, – все также невинно ответила Кэрол, продолжая сидеть на коленях у Сергея, вся такаясветленькая, с короткой стрижкой, и вырез до пояса открывал нежность ее кожи и округлость ее еще детских и упругих грудей. Ее наивный взгляд и детское любопытство почему-то совсем не вязались с этой ситуацией. Какой она в сущности еще ребенок, подумал он.
Густав пожал плечами, забрал свой стакан, лучок, и ушел, недовольно ворча что-то себе под нос.
Сергей настороженно посмотрел на девушку, небрежно расположившуюся на своих коленках, и ожидая от нее опять какого-нибудь сексуального подвоха. Опять сегодня будет резня, печально пронеслось у него в голове.
– Серж, займитесь со мной любовью, – попросила она, причем почему-то покраснев, что совсем не вязалось с нею.
– Скажешь, тоже, – фыркнул Сергей. – А Толстяк? Он же почище Отелло.
– Ну и что? – все также невинно продолжила она свою тему, и непонятно было – действительно ей это интересно, или – просто так поболтать. – Так ведь даже пикантнее. Он вчера читал новости в кабинете, а я, представляешь, в прихожей трахалась с его адьютантом. Вот это кайф!
Сергей поморщился.
– Вот поэтому он и меняет тебя каждую неделю, – недовольно пробурчал он.
– Убивает меня, хорек толстощекий?! – полувопросительно произнесла она. – Я так и знала. – Лицо ее побледнело. – И много меня уже было?
Сергей растерялся, только пожимая плечами, и не зная, как ответить на этот прямой вопрос. Да и надо ли?
– Зачем тебе это знать? – спросил он устало.
– И все же?! – настойчиво пристала она. Женщины – существа очень любопытные и не терпят каких либо тайн, особенно самых неприятных. – Ты со сколькими мною был знаком? Явно не с одной. По глазам вижу.
Сергей молчал, стараясь отвести взгляд.
– Что, нас было много? – настаивала Кэрол, женским чутьем догадываясь уже обо всем. – Вот даже как? – Она помедлила. – И сколько же? – Сергей упрямо молчал, понимая, что это уже глупо. – И что, все мертвы? Всех поубивали? – с легкой дрожью в ставшем вдруг детском голосе, спросила она.
– Больше двадцати, – наконец признался Сергей, чувствуя, что девушка все равно не отвяжется и вытянет из него все жилы.
Она вздрогнула, словно от удара. Надолго замолчала.
А Сергей пожалел, что проговорился.
Ничего больше не сказав, она медленно снялась с его коленок, развернулась, и покачиваясь, ушла.
Сергей, тоже поднявшись, какое-то время молча провожал ее взглядом, борясь с желанием проводить – ведь в таком состоянии мало ли что может с ней случиться, обязательно должен быть кто-то рядом. Но потом он вспомнил, чем, как правило, заканчивались все предыдущие проводы, и решительно вернулся за столик.
Сел. Вернувшийся Густав, ни о чем не спрашивая, тоже молча наполнил стаканы водкой.
– А она изменилась, – произнес вдруг старик, кивая в сторону ушедшей Кэрол. – Такой я ее еще никогда не видел. Что ты ей сказал?
Но Сергею совсем не хотелось говорить на эту тему.
– Аллу видел? – спросил он.
Густав тяжело кивнул.
– Конечно, – тихо ответил он. – Два одиноких старика всегда найдут друг друга. – Густав еле заметно вздохнул. – Боюсь только, что больше я ее уже не увижу.

На этот раз Сергей осушил свой стакан до дна. И еще не успев допить, он почувствовал, что кто-то стоит рядом с ним. По привычке напрягшись, он тем не менее спокойно осушил емкость и так же неторопливо поставил ее на стол. Небрежно обернулся… и замер…
Рядом с ним стоял его Капитан.
Сергей от неожиданности растерялся, не в силах произнести ни слова, ни пошевелиться.
– Серж, не занято? – спокойно спросил Дмитрич, словно они виделись только вчера. Не дожидаясь ответа, присел, спокойно глядя на Сергея. – А ты изменился, – добавил он.
– Дмитрич, ты!? – наконец выдохнул Сергей, дернувшись было вперед, к Сазонову. Скрипнув, тяжелый стол проехал немного вперед, придержанный капитаном. Что-то глухо упало. – Так и заикой можно остаться, – добавил Сергей, энергично массируя грудную клетку, и стараясь успокоить разволновавшееся сердце. Неловко привстал, снова чуть не уронив стол, протянул руку.
Улыбнувшись, Капитан крепко пожал ее.
– Ну, здорово, бродяга! – весело воскликнул он, и от этой улыбки и, самое главное, от такого знакомого рукопожатия, нестерпимо сильно повеяло родным домом, Землей, кораблем "Атлант", уютной каюткомпанией. И Сергей тряс и тряс руку Капитана, не в силах остановиться, совершенно глупо при этом улыбаясь.
– Ну все, хватит, хватит, – засмеялся Дмитрич, вырывая руку и снова присаживаясь. – Сидя будет гораздо удобнее.
Сергей виновато сел, снова чуть не опрокинув посуду на столе.
– Густав, Сазонов Алексей, – представил он мужчин друг другу.
Мужчины молча кивнули.
– Мне сказали, что обычно ты здесь бываешь, – сказал Капитан. – Вот я и решил заглянуть.
Сергей только кивнул, тупо вертя в руках пустой стакан.
Капитан молча взял бутылку, внимательно прочитал этикетку.
– Разнообразим значит свой стол? – усмехаясь, поинтересовался он.
Сергей только виновато пожал плечами. Дмитрич! – непереставая кричало у него в голове. – Это же Дмитрич! – И местный мир свлно подернулся туманом и ему почему-то упорно казалось, что они сейчас на корабле, на орбите Плутона, и им скоро предстоит встреча с Землей, а там – река, остров Медвежий, песок, солнце, костер, уха…
– Это ничего, что я в таком виде? – спросил Капитан, неопределенным жестом показав на себя.
– Да нет, ничего, – наконец выдавил из себя Сергей, с трудом прогоняя нахлынувшее наваждение. – Одежда как одежда.
– Да нет, – криво усмехнулся Капитан. – Я про другое. Про внутреннее содержание.
– А-а, – протянул Сергей, впервые неловко улыбнувшись. – Ты про это. Главное ведь не из чего ты конкретно состоишь, а что у тебя в душе. Так что если ты не монстр, играющий роль капитана, то все нормально.
– В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным, – покривился Сазонов. – Так что я бы на твоем месте сильно бы не расслаблялся.
– Ну-у, – снова протянул Сергей. – Если уж совсем ни кому и ни во что не верить, то и жить не стоит, – твердо сказал он. – Наливай, давай. Сейчас во всем разберемся.
Капитан снова открыто улыбнулся, внимательно глядя на Сергея такими знакомыми озорными глазами.
– Я рад, что все у нас осталось по-прежнему, – сказал он, усмехаясь в свою знаменитую бороду. – И никаких границ за это время не возникло.
Выпили втроем. За знакомство. Какое-то время молчали, просто разглядывая друг друга.
Почувствовав себя лишним, Густав по-стариковски суетливо встал, пробормотал что-то вроде – у меня дела еще, – и ушел. Сергей этого даже не заметил.
– Дмитрич, а я ведь тоже другой, – наконец промолвил Сергей.
– Я знаю, – улыбнулся Капитан.
Сергей опешил.
– Забыл? – усмехнувшись его растерянности, продолжил Сазонов. – Я же совсем еще недавно говорил вам с Женькой – что знаю будущее.
– И что меня ждет? – растерянно переспросил Сергей.
– Ты скоро улетишь домой, на "Атланте", – спокойно ответил капитан.
Сергей только усмехнулся. Там же охрана, исследователи, подумал он. Кто же меня пустит?
– Давай я тебе лучше все расскажу? – предложил он.
Но Дмитрич вдруг отрицательно покачал головой.
– Я все знаю, – сказал Капитан. – На самом деле. Поверь.
Разговор почему-то не клеился, а ведь Сергей так стремился увидеть всех своих!
Он зачем-то посмотрел на часы. Ведь он и так знал, что уже пора.
Встал.
– Я за Элорой схожу, – сказал он. – Подождешь?
– Подожду, – кивнул Капитан. – Кстати, за которой?
– Атлантовской, – ответил Сергей, подумав, что и том что Элор здесь две – Дмитрич тоже знает.
Капитан снова кивнул.
– Буду рад ее увидеть, – только и сказал он.
– Я быстро, а ты пока пересядь вон за тот столик. Видишь, который заказан.
Капитан снова усмехнулся в бороду.
– Праздник для Элоры, – только и сказал он. – Ну-ну. Все как на корабле. Не хватает только Женьки и вашего соперничества вокруг нее.

* * *
Встретив у ворот медицинской лаборатории свою жену, Элору-вторую, Сергей на мгновенье замер, пораженный.
Она уже успела посетить женский салон и теперь ее лицо и видимые открытые части тела были расскрашены мягкими осенними цветами. Явно – рукой великого мастера, который смог подчеркунть и многократно усилить особенности красоты Элоры. Да и одежда ее существенно поменялась. Наверное, Эдик ей выдал кредит, подумал Сергей.
– Ну как? – почему-то волнуясь спросила она, замерев и не зная как расценить это его остолбенение.
– Супер, – только и смог выдавить он это глупое слово.
Сергей не мог оторвать от нее глаз и не мог поверить, что совсем недавно он дотрагивался до этого божества своими руками и прижимал ее к своему телу.
Она довольно просияла глазами, оставаясь внешне невозмутимой. Кивнула, вставая с ним рядом и беря его под руку.
– Ведите, сэр, – по-аристократически грациозно сказала она.
В бар она вошла уже более спокойно – и место ей было уже занакомо, да и выглядела она уже совершенно по местной моде, что для женщин всех времен и миров является более главным обстоятельством.
Сергей подвел ее к заказанному столику и Элора необычайно сильно обрадовалась, увидев Капитана, который галантно привстал.
– Вы великолепны, – сказал он, улыбаясь и открыто ее разглядывая.
– Дмитрич, как я рада! – радостно воскликнула она. – Почти вся команда "Атланта" в сборе! А где Евгений? – впрочем тут же поинтересовалась девушка, с улыбкой и легким ожиданием оглядывая помещение, словно ожидая, что вот-вот появится и последний член экипажа.
Мужчины переглянулись.
– Да где-то здесь болтается, – неопределенно ответил Сазонов, справедливо решив, что сидение Женьки взаперти, не неподалеу от них, вполне подходит под это понятие.
Сергей пододвинул стул. Элора, вежливо кивнув, присела, крепко сжимая коленки.
– Я ничего не понимаю, – прошептала она, склонившись над столиком и растерянно посмотрев на мужчин, снова оглянулась на зал. – Что от нас хотят?
– Мы сами пока не понимаем, – спокойно ответил Капитан, небрежным кивком, словно он в этом мире уже давно, подзывая официанта. – Так что предлагаю максимально использовать предоставленную нам свободу.
Сазонов быстро пролистал меню, потмо посмотрел на Сергея и Элору.
– Серж, – сказал он. – Ты не будешь возражать, если заказ на всех сделаю я? – предложил он.
Несколько удивленный Сергей посмотрел на Элору.
– Нет, – сказал он, заметив ее кивок.
– Значит так, милейший, – сказал Капитан склонившемуся рядом официанту. – Принесите-ка нам пока следующее… – Он снова расскрыл меню. – Осетрину по-каспийски. Штофчик сибирской водочки. Шампанское для дам, чтобы нам не было за него стыдно. Салат морской ассорти. Ну и марцепанов.
Официант услужливо кивнул головой и исчез, а Сергей с легким удивлением посмотрел на своего командира.
– Надо же мне было чем-то заняться все это время, – улыбнувшись, ответил Сазонов. – Вот я и изучал сей манускрипт.

Вскоре к ним подтянулся Эдик. И буквально следом – Ларри и Кэрол.
Девушки с интересом осмотрели друг друга.
– Мисс Дебюсси, вы меня тоже не узнаете? – вдруг огорошила Элору Кэрол.
Элора растерялась, украдкой посмотрев на Сергея.
Интересно, когда наступит тот момент, когда она узнает, что за люди на самом деле ее окружают? И что здесь есть она сама, но только гораздо старше? – подумал Сергей, понимая, что этого избежать не удастся.
– База очень маленькая, здесь все друг друга знают, – сказал он.

Потом они долго танцевали и веселились. А потом в баре стало совсем тесно и шумно и они, по вдруг возникшей инициативе Сергея, всей компанией направились к Густаву.
Старик, собирающийся в грустном одиночестве провести этот вечер, был несказанно рад их появлению. Принялся суетиться, убирать лишние вещи в небольшой шкафчик, и вообще – наводить порядок. А потом он достал самогонку под общее одобрение.
Наконец все перезнакомились и расселись кто куда смог. И в этот момент погас основной свет – наступила ночь.
– Да нам и ночника хватит! – рассмеялся Ларри.
Но Густав достал откуда-то свечи, расставил их на столе и шкафчике, зажег.
– Так все-таки веселее, – сказал он.
Включили музыку, старик разлил самогонки.
– Словно в грузовом отсеке, – прижавшись к плечу Сергея, прошептала, блестя глазами, Элора. – Помнишь?
Сергей кивнул, хотя, честно говоря, некоторые детали той, далекой теперь уже для него встречи, начали потихоньку забываться.
Выпили. Болтали о разных пустяках. И было как-то легко и уютно от того, что все вместе, кругом – хорошие люди, всем хорошо. И что рядом – Элора.
Кэрол вдруг пригласила Густава на танец. Да и Эдик, вдруг расхрабрившись, пригласил Элору.
И Сергей, глядя на них, невольно погрузился в далекое прошлое своих воспоминаний – танцы на корабле, только тогда она вот также радостно танцевала с Женькой, а Сергей тогда умирал от ревности. Впрочем и сейчас он с удивлением заметил, что тоже чувствует себя несколько неуютно.
– Обьяснишь ей? – спросил подсевший Капитан.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Все равно ведь узнает? Лучше уж – от тебя, – снова сказал Дмитрич.
– Этот день будет последним в ее счастливой жизни. Пусть уж наступит как можно позднее, – ответил Сергей.
– Как знаешь, – неопределенно заметил Капитан.
– А вот с этим стариком, всего лишь месяц назад я ловил преступников в Мегаполисе, – неожиданно произнес Сергей. – Только тогда он был гораздо моложе.
Капитан понимающе кивнул.
– По маленькой? – предложил он.
– Совсем по чуть-чуть, – ответил Сергей, которому в этот вечер, а точнее – в ночь, очень хотелось остаться трезвым.
Сазонов плеснул из банки в два стакана, буквально на донышке.
– За нас, – предложил он. – За экипаж старика "Атланта".
Сергей кивнул, чувствуя, как защипало глаза.
Выпили.
А тут и танцы закончились и танцующие вернулись на свои места. Смущенный Густав принялся разливать самогон.
– Мне чуть-чуть, – предупредил его Сергей.
– Серж, тебя и не узнать! – воскликнул Ларри, весело улыбаясь и понимающе косясь на Элору.
– За женщин, – предложил помолодевший вдруг Густав.
– Нет возражений! – закричал, чему-то веселясь, Дмитрич, поднимая свой стакан с мутной жидкостью. Встал. – Гусары пьют стоя! – провозгласил он неведомый здесь тост.
Мужчины встали. В ыпили. Причем, Капитан, как истинный гусар, умудрился выпить с локтя, чем вызвал большой ажиотаж среди присутствующих. Женщины несколько иначе стали поглядывать на него, а мужчины пытались повторить этот трюк под большое неудовольствие хозяина квартиры – все-таки совершщенно незапланированный лишний расход драгоценной жидкости.
А потом все непроизвольно разбились на отдельные группки.
Кэрол беседовала с Элорой, о чем-то тихом, как-то странно улыбаясь при этом, а Элора наоборот, смущалась и, теряясь, краснела.
А подвыпивший Эдик по-дружески обнимал Густава.
– Старик, – невнятно говорил он, – вот ты мне скажи, стоит коптить наше небо? Или все-таки смысла в этой жизни нет никакого?
И Густав что-то тихо отвечал ему.

* * *
Аккуратно уложив пьяного Эдика на кровать и прикрыв его пледом, Сергей закрыл дверь, и они с Элорой снова остались вдвоем, в его комнатке.
И тут же она с жаром обняла его.
Надо бы ей открыться, – вяло подумал он, активно лаская девушку и с силой прижимая ее к себе. – Ведь не мне все-таки предназначаются эти ласки.
Но они быстро оказались уже на кровати и мысли эти сами собой пропали.

505

* * *
Ранним утром Эдик и Сергей тихо сидели на кухне. Эдик мучался с сильного похмелья и ему это было явно непривычно.
– Пойдемте в бар, – посочувствовал ему Сергей. – Там хоть бульону попьете.
Но Эдик слабо покачал головой – каких либо движений делать ему совершенно не хотелось.
– Поверьте моему опыту, – настаивал Сергей.
Несчастный Эдик снова с большим трудом покачал головой.
– Вы ее отведите Еве, она знает что делать, – тихо вымолвил он. – А я пока здесь полежу.
Сергей кивнул.
– И заодно обьясните ей по дороге, что ей надо обследоваться – карантин, прививки, аклиматизация… – нашел в себе силы добавить Эдик.
Сергей снова кивнул.
– Кстати, Серж, вы так ей и не рассказали?
Сергей отрицательно покачал головой.
– Это вы зря, – с заметным усилием выдавил из себя страдающий Эдик.
– Сам знаю.
Вошла улыбающаяся Элора. Вчера Сергей в очередной раз занял немного денег и они на обратном пути в автомате сгенерировали ей еще одежду, которой для женщины мало не бывает.
– А вот и я! – радостно сказала она, легко покружившись по тесной кухоньке. – Ну как я вам?
– Восхитительно! – сказал Сергей, а Эдик только что-то промычал.
Девушка внимательно посмотрела в глаза своего мужа.
– Что-нибудь случилось? – с тревогой спросила она, сразу же перестав и кружиться и улыбаться.
– Да нет, все нормально, – попытался отмахнуться Сергей. – Так, легкие проблемы у Эдика. Надо будет помочь?

* * *
Передав Элору Еве, и видя, что у него есть свободное время, Сергей заперся в заранее присмотренной пустующей лаборатории физиков (очередное собрание) – пора было уже заняться обещанным Стокеру прибором.
* * *
А обедать ему снова пришлось с Коурисом – Элора все еще была занята.
– Я ведь хотел в свой отдел взять и наших девушек, – неторопливо говорил начальник физических иследований, аккуратно накладывая себе курицу в гриле. – Но на них я не получил никакого ответа. То ли они заняты другими делами, то ли на них нет матриц.
– Вполне возможно, – пробормотал Сергей, сообразив, что его собеседник не знает ни об Алле, ни, возможно, и о Густаве.
– А так хотелось воссоздать ту атмосферу! – печально произнес Коурис. – Снова вернуться в те прекрасные времена!
– Меня тоже посещают подобные мысли, – ответил Сергей, покачав головой, и накладывая себе к мясу листья салата. – Но из этого, как правило, ничего путного не получается. Все-таки нельзя войти в одну и ту же реку дважды.
– Так-то оно так, – протянул Коурис. – Но уж больно хочется. Почему бы и не попытаться еще раз?
Какое-то время ели молча.
– Не напрягает, что начальник – всего лишь Электронный мозг? – вдруг спросил Сергей, искоса посмотрев на своего бывшего подчиненного.
Коурис поморщился.
– Зато у нас уровень руководства гораздо выше, и более эффективный, – осторожно ответил тот.

* * *
И тут к ним вбежал взъерошенный Олаф.
– Есть шестая! – закричал он с порога.
И все побежали в лабораторию.
* * *
Физики, словно дети, радостно веселились, и Сергей чувствовал себя совершенно чужим на этом празднике жизни. Он скромно отошел в сторонку.
– Уже шесть! – радостно произнес Коурис, наливая всем в отделе коньяку. – Ведь еще смовсем недавно, – он покосился на Профессора и продолжил, – буквально вчера мы и помечтать об этом не могли! И вот, такой прорыв!.. Отметим же это!
Сергей подошел к Олафу.
– Однако как все быстро завертелось, – сказал он.
– Тьфу, тьфу, – чисто символически поплевал физик. – Жизнь резко стала меняться. Кстати, о переменах, на футболе меня не будет – ищите замену.
– Куда ты денешься? – с легким испугом спросил Сергей, так как покинуть базу, как правило, можно было только одним путем. Впрочем, Олаф был весел и беспечен.
– Меня командируют на вражеский крейсер, – обьяснил он.
– Причина? – по инерции спросил Сергей.
– Автономный генератор зачем-то хотят смонтировать, – равнодушно отмахнулся Олаф. – Наверное, собираются на нем отправиться в дальнее путешествие. Или в тот мир, на разведку.
И в сердце у Сергея кольнуло.
Кто-то из физиков позвал Олафа и тот, извинившись, перешел в другую компанию. Раздался звон бокалов и новый взрыв эмоций выплеснулся наружу.

Оставшись один, Сергей с некоторой грустью смотрел на всеобщее веселье, обдумывая последнюю фразу Олафа.
– Серж, а вы что такой грустный? – подошел к нему Коурис и протянул бокал с шампанским. – Вы же первый должны радоваться!
Сергей только улыбнулся.
– Зря вы производите такие громоздкие опыты, – сказал он Коурису, чуть-чуть отпивая шипящую жидкость. – Можно гораздо проще и быстрее…
– Например?
– Антивещество на захваченном корабле несколько отличается от вашего.
– Я знаю, – ответил Коурис, тем не менее внимательно глядя на своего бывшего начальника. – Но его ведь очень мало.
– Так и не надо строить громоздкие конструкции, – заметил Сергей. У него затеплилась надежда что, возможно, продвигаясь такими темпами, они довольно скоро разработают теорию перехода, и он наконец-то сможет вернуться домой. – Достаточно завернуть полем в шарик. Например, розового цвета, – зачем-то добавил он.
И Коурис еще более внимательно посмотрел на Сергея. Потом резко перевел взгляд куда-то за его спину. Сергей обернулся.
В дверном проеме своего кабинета стоял Профессор. Мужчины смутились. Профессор был бледен. Он хотел было что-то сказатть, но потом, явно передумав, резко закрыл за собой дверь.
– Как нехорошо-то получилось, – пробормотал Коурис.
– Не то слово, – скривился Сергей, не зная, как исправить эту ситуацию. Он только сейчас сообразил, что отказавшись от использования капсул и людей в них и перейдя на шарики – количество смертей возрастет в тысячи раз.
– Мир несовершенен, – кивнул Коурис. – Любое твое изобретение во благо кто-нибудь где-нибудь применит для уничтожения. – Сергей молчал. Ему вдруг показалось, что Коурис просто оправдывается перед ним, а возможно – и перед самим собой. – Нельзя же из-за этого плюнуть на все и ничего в жизни вообще не делать. Зачастую бездействие еще более оказывается губительным. Кто-то открыл новый вирус и спас миллионы людей от болезней, а кто-то наоборот, создаст из них боевые вирусы. В жизни всегда присутствует чаша весов – трудно определить правильность выбора.
И в этот момент в кабинете Профессора что-то загремело.
Как выяснилось несколько позже, он просто покончил жизнь самоубийством.

* * *
Подойдя к кабинету директора Института Сергей в нерешительности остановился. Светился индикатор "Занято". Что было странно – ведь Элора сама только что вызвала его. Впрочем, дверь была полуоткрыта и Сергей с любопытством заглянул внутрь – возможно, индикатор остался включенным по ошибке, после предыдущего посетителя.
Заглянул… и замер.
Две Элоры, обнявшись, сидели на диване. Та, что помоложе – плакала. Более старшая еле сдерживалась. Она посмотрела на Сергея… И он поспешно прикрыл дверь.
Ну вот и все, устало подумал он, конец счастливой сказке и начало череде мрачных будней.
Он присел на стульчик для ожидающих.
А ведь она тоже моя жена, – подумал он про директора института. – Тем более, что по хронологии свадеб – самая последняя. Так что теперь они обе мои жены, – почему-то невесело усмехнулся он. – Гарем, однако, – в душе прекрасно понимая, что как-раз теперь-то у него не осталось ни одной.

Дверь открылась и на пороге показалась младшая из Элор, с заплаканными глазами и сурово-бледным лицом. Девушка с неприязнью посмотрела на Сергея.
– Вы очень бесчестный человек, – холодно, сквозь зубы, процедила она. – Подлый. Это гадко.
– Но ведь я – это он!!! – растерянно воскликнул Сергей, в полном отчаянии вскакивая со стула.
Но она гордо развернулась и ушла.
И он даже не сделал попытки догнать ее. Ему было стыдно, и глубоко в душе он был полностью согласен с ней.

– Я смотрю, у вас полная идилия, – насмешливо заметила директор института, когда Сергей, набравшись смелости, все-таки вошел в кабинет. – Видела вас, идущих под ручку. Милое зрелище.
– Честно говоря, пройтись с тобой под руку по местным улочкам – я даже представить себе этого не могу, – искренне признался он.
Элора жестко посмотрела на своего подчиненного и заодно по совместительству – мужа.
– Ну и в какое положение ты меня поставил? – сухо произнесла она. – У моего мужа видите ли завелась любовница. Как я в глаза теперь буду смотреть своим подчиненным?
– Но ведь она – это ты?! – попытался возразить Сергей.
– Я – это я, а она – это она, – сухо заметила Элора. – Несмотря на общую память. И этой двойственности, как официальное лицо, я потерпеть не могу. Я долго добивалась уважения к себе, и не хочу вот так вот в один миг все растерять.
– И что ты намерена делать? – осторожно спросил Сергей, боясь услышать то, что само пришло на ум, как единственный выход.
– Ты сам все прекрасно понял, – еще более сухо заметила она. – К тому же, она свою миссию выполнила и больше здесь никому не нужна.
– Она нужна мне! – решительно произнес Сергей.
Элора посмотрела на него так, словно пожилая учительница на молоденьких учеников.
– А твое желание здесь никому неинтересно, – спокойно произнесла она. – Если бы ты не был моим мужем – жил бы совершенно иначе.
Сергей похолодел. В тоне женщины сквозила неизбежность приговора той, второй женщине.
– Но ведь это все-таки ты сама!? – продолжил настаивать на своем Сергей.
Элора подняла на него свои большие глаза, затуманенные то ли от усталости то ли еще от чего.
– Я знаю, – тихо произнесла она.
– Вы же только что обнимались и плакали? – попытался задеть он за живое.
– Минутная слабость, – усмехнулась директор Института. – Но ведь есть и реальность. А она на данный момент такова. Впрочем ты так до сих пор и не понял с кем имеешь дело? – она усмехнулась. – Я имею ввиду – местное население. Осознай наконец – мы же не люди. Как ее убьют – так при надобности и восстановят. И даже – с этого самого места. – Она внимательно, и даже с каким-то участием посмотрела на него. – А хочешь, я сниму с нее матрицу в момент казни? Меня не станет и ты ее восстановишь.
Сергей отшатнулся. Разумом он понимал ее правоту, но сердце его было против.
– Тебе самой-то не противно все это? – выдохнул он.
– Ты думаешь, мне все это нравится? – резко сказала она и внимательно, и даже требовательно посмотрела на него, словно ожидая, настаивая на ответе. Но Сергей молчал. – Все мы заложники обстоятельств, – так и не дождавшись ответа наконец более спокойно промолвила она и отвернулась.
– Но ведь ты убиваешь невинных людей! – наконец нашел он новый аргумент в этом на самом деле бессмысленном споре.
Она только поморщилась.
– А на ком прикажешь делать опыты? – спокойно переспросила она. – Ответь мне. Мышей-то у нас нет! Одни крысы-мутанты. Да и если бы были – толку от них никакого. Без людей в этом деле никак не обойтись. Или ты хочешь предложить свою кандидатуру?
Элора снова посмотрела на Сергея и усмехнулась. Но ее последняя фраза изменила ход мыслей Сергея.
– Я тогда остановлю свое сердце, – решительно заявил он.
Элора грустно улыбнулась и покачала головой его наивности.
– Здесь, на базе, – чеканя слова медленно произнесла она. – Находятся еще как минимум двое живых. Они всегда смогут полноценно заменить тебя. Подумай над этим.

* * *
Но в данный момент Сергея меньше всего волновали какие-то живые. Кровь ударила ему в голову. Смириться с такой вот потерей любимой женщины он уже никак не мог.
– Ну-ка быстро говори мне, где она? – требовательно процедил сквозь зубы Сергей, медленно приближаясь к своей жене.
Элора с некоторым любопытством и как бы даже приятным удивлением посмотрела на Сергея. Впрочем, и сожаление тоже присутствовало в ее взгляде.
– Ее уже арествоали или она еще на свободе? – снова спросил Сергей.
– Уже арестовали, – спокойно ответила директор Института. – А что?
– А то, что я беру тебя в заложницы, – сказал он, приближившись и крепко взяв Элору за руку. – Освободи ее.
И в этот момент электрический разряд, тисками сжав его мышцы, уронил Сергея на жесткий пол. Люди в сером быстро скрутили его.
Сергей в отчаянии попытался вырваться, понимая, что скорее всего именно в этот момент Элору уже заводят в Лабораторию-Х, и тяжелые двери безвозвратно закрываются за ней. Волна паники от потери любимого человека захлестнула его мозг.
Еще разряд.. и еще… И сквозь пелену боли и борьбы он услышал далекий голос:
– Серж, обещаю, пока ты жив – она тоже будет жить.
Впрочем, смысл этих слов не сразу дошел до него.
Отдышавшись от очередной порции разряда, Сергей наконец спросил.
– Что ты сказала?
– Ты все прекрасно слышал, – усмехнулась его жена.
Сергей поднял голову в слабой попытке посмотреть в глаза директору института – не лгут ли они – но все перед ним расплывалось.
– Может и от нее будет польза, – попыталась она развеять его сомнения. – Мы подумаем.
Сергей промолчал.
– Куда его? – спросил один из охранников.
– В камеру. Пусть отдохнет в одиночестве, остынет, – устало сказала она.
Охранники дружным рывком поставили Сергея на слабые пока еще ноги. Элора подняла руку.
– И что – ты меня действительно убил бы? – совершенно спокойно поинтересовалась она. – Свою жену? С которой ты делил тяготы жизни и у сирен, и в Лесу?
– Если возникла бы необходимость, – пробормотал Сергей, стараясь быть твердым.
– Глупо, – почему-то грустно ответила она. – Меня бы восстановили через пару минут.
Элора отвернулась.
– Увести! – резко и вместе с тем уже совершенно безразлично бросила она, направляясь к своему креслу.
* * *
Ну, Серега, думай, – говорил он сам себе, торопливо вышагивая по диагонали узкой камеры. – Думай, что теперь делать, как ее спасти? Свои-то спасутся, о них можно и не заботиться. А вот кто спасет ее?
Он замер на мгновенье – образ Элоры в похожей ловушке, только на Луне, ярко предстал перед его мысленным взором. Ее глаза – близко-близко от его лица, болшие, черные, расширенные, и глубокие-глубокие… И ее губы… И слова…
Он сел к стенке на рваный матрас.
Досчитал до двадцати, успокаивая дыхание.
Да уж, тяжело здесь жить нормальному человеку, уже совершенно спокойно подумал он. У них совершенно иные ценности. Смерть человека здесь уже не является такой уж трагедией. Убить человека, восстановить, снова убить, снова восстановить – здесь – рядовые будни. Вот и добрейший Эдик, и тот спокойно рассуждает о смерти.

* * *
Через несколько часов заточения дверь камеры, сухо лязгнув, неторопливо распахнулась.
Сергей резко зажмурился от яркого света.
– На выход, – донеслось из коридора.
– Зачем? – спросил Сергей, оставаясь на месте.
– Серж, не глупите, – услышал он спокойный голос Ричарда. – Ее освободили. Вы тоже свободны. Возвращайтесь к себе. Ей там, поди, сейчас совсем плохо.
* * *
Торопливо прибежав домой, Сергей тем не менее на мгновенье замер в общем коридорчике, прислушиваясь к общей обстановке в боксе.
Эдика явно еще не было. А вот двери остальных двух комнат были приоткрыты. И из третьей комнаты доносились какие-то приглушенные звуки. Сергей различил голос Элоры.
С кем это она? – подумал он. – Неужто снова с директором института?
Он невольно прислушался. Но в комнате вдруг стало тихо. И Сергей осторожно приоткрыл дверь.
Элора сидела на кровати, на которой совсем еще недавно спала Алла. Ее собеседницей была Кэрол, которая стояла на середине комнаты.
Вдруг рыжая любительница острых ощущений быстро приблизилась к Элоре и совершенно неожиданно как для Сергея, так и для девушки, стала ее целовать. От растерянности Элора не шевелилась, и только ее ошарашенные глаза выдавали ее состояние. Сергей тоже растерялся, не зная, как себя повести в этой ситуации. Не бежать же на помощь? Или все-таки бежать?
– С ума сошла! – наконец выдохнула красная как рак Элора, неуклюже отталкивая от себя девушку.
– А что тут такого? – невозмутимо прошептала Кэрол, присев перед Элорой на корточки и придерживая ее за коленки. – Ты что, никогда не целовалась с девушками?
– Причем тут это?! – буркнула Элора, продолжая отпихивать от себя Кэрол.
– Значит целовалась, – удовлетворенно улыбнулась Кэрол, наконец поддаваясь Элоре и, отстранившись, тем не менее присела с ней рядом на кровать. – Почему бы не доставить друг другу маленькое удовольствие? Мы же не делаем ничего предосудительного, никому не изменяем.
Однако раньше я что-то не замечал за ней лесбийских наклонностей, с удивлением подумал Сергей о Кэрол. Это что-то новенькое. Хотя, возможно, всем женщинам свойственно это – в разной мере.
– Это все у меня в прошлом, – проговорила Элора, торопливо вставая и высвобождаясь от скользнувших вслед рук Кэрол. – Как вынужденный эпизод. Извини, если что не так?
Кэрол тоже встала.
– Тем более, – сказала она, направляясь к Элоре. – Ты одинока, я тоже?
И в этот момент Сергей тактично постучал в дверь, приходя на помощь своей жене.
– Ну кто там еще? – резко и зло спросила Кэрол грубым неприятным голосом, решительно направляясь к двери. Элора же наоборот, отвернулась.
– Не помешаю? – спросил Сергей, входя и усмехаясь разъяренной девушке.
Та на мгновение замерла.
– Нет, – растерянно ответила она, и вдруг расплакалась.
Сергей от неожиданности остолбенел. Элора тоже повернула свое все еще красное лицо, с удивлением глядя на девушку.
– Ты что? – наконец спросил Сергей, подходя ближе к Кэрол.
Она резко замотала головой, отстраняясь от него руками.
Сергей обнял ее за плечи, удерживая.
– Что случилось?
– Можно, я сегодня у вас переночую? – сквозь всхлипы спросила Кэрол.
– А как же Райнер? – растерялся Сергей.
– Ненавижу! – вдруг выпалила девушка. – Убила бы! – продолжала кричать она.
Кэрол затрясло.
Элора быстро сбегала на кухню, налила воды в стакан. Вернулась.
Сергей постарался усадить девушку на кровать и теперь она билась в истерике в его руках.
Элора подсела рядом.
– Выпей водички, – сказал Сергей, пытаясь развернуть лицо Кэрол к Элоре. – Полегчает.
Кэрол послушно попила воды из рук Элоры, стуча зубами о край стакана и проливая воду на свою одежду.
– Оставайся у нас, – участливо сказала Элора, вытирая подбородок девушки.
Кэрол немного успокоилась, продолжая всхлипывать.
– Правда? – по-детски недоверчиво спросила она, глядя сквозь слезы.
– Конечно, – скрепя сердцем ответил Сергей, понимая, что проблемы с Толстяком – вопрос ближайших часов.
Кэрол радостно вспыхнула.
– Я тогда кофе заварю, у меня он очень хорошо получается, – воскликнула она, вскочив и, не дожидаясь ответов, решительно упорхнула на кухню, по дороге торопливо промокая уголки глаз.

Сергей и Элора остались одни.
Оба молчали, испытывая некоторую неловкость.
– Элора, – наконец произнес Сергей, решительно подходя к девушке и пытаясь ее обнять. – Послушай?
– Не надо ничего говорить, – отстранилась Элора, уворачиваясь от его рук. – И пожалуйста, избавьте меня от вашего присутствия.
– Не будь такой жестокой, – почти жалобно вырвалось у Сергея. – Давай, поговорим.
Элора пристально посмотрела на Сергея.
– О чем говорить? – как-то даже отрешенно спросила она. – Оказывается, я на самом деле уже умерла, и ты говоришь с покойницей.
Он было дернулся возразить, но она решительным жестом остановила его.
– А ты сам? – с горечью спросила она. – Единственный близкий мне человек и так жестоко меня обманывал. Это же подло? Никак от тебя такого не ожидала.
Голос ее прервался, глаза помокрели, и она резко отвернулась.
Сергей растерянно подошел к ней.
– В чем я тебя обманул? – расстроено спросил он, стоя сзади и боясь дотронуться до ее вздрагивающих плеч.
– Сам знаешь, – тихо выдавила она из себя.
– Да нет, объясни, – сказал Сергей, в душе понимая причину, но боясь, а вдруг он ошибается? Ведь женщин понять невозможно.
– Ты ничего не рассказал мне обо мне, – выпалила она. – И обманно выдавал себя за моего мужа
– Но ведь я и есть твой муж, – опешил он.
Сергей снова попытался ее обнять, но она снова отстранилась.
– Да нет, – отрицательно покачала она головой. – Я понимаю, конечно, что он и ты – это как бы один человек. Но на самом-то деле физически ведь вы для меня – разные люди. Он искреннее, еще неопытнее тебя. Наивнее. И именно с ним пару дней назад у меня была свадьба и брачная ночь.
Вдруг она приблизилась к Сергею и пристально посмотрела в глаза.
– Скажи честно, – спросила она необычайно серьезно. – Ты не выдавал себя за него? В это последнее время? Еще до нашей встречи в этой квартире?
– Да нет, – поспешно ответил он, непроизвольно краснея от ее подозрений. Было ужасно стыдно.
Но по ее глазам было видно, что девушка ему уже не верит.

– Ладно, – кивнула она. – Я собираюсь ложиться спать. Покинь, пожалуйста, комнату.
И он, немного помявшись, но так и не найдя подходящего продолжения, вышел, столкнувшись на пороге с сияющей Кэрол.
– А вот и я! – воскликнула девушка и недоуменно посмотрела на выходящего Сергея. – Вы уже уходите? – растерянно спросила она.
– Да, – за него ответила Элора. – У господина Харви завтра много дел. Входи.
Кэрол, все еще оглядываясь на Сергея, вошла, побоявшись прикрыть за собой дверь.
– Лицо мне твое что-то знакомо, – пристально вглядываясь, вдруг сказала Элора, приседая на кровать с другой стороны.
Наверное, это естетсвенное состояние для жителей базы, подумал Сергей, не только у меня одного такие мысли.
Кэрол смутилась и покраснела, стыдливо закрывая лицо ладошками.
– Рассказывай, мы знакомы? Виделись же где-то? – настаивала Элора, удивляя своей решительностью Сергея.
Кэрол смутилась еще больше, пытаясь отвернуться от них.
– Ну-ка, ну-ка?! – наседала Элора пытаясь убрать руки девушки и всматриваясь в ее лицо. – Вспомнила! Это ты? Точно?! Ну-ка признавайся!
Красная как рак Кэрол неуверенно кивнула, почему-то еще больше вжимаясь в кровать и стенку.
Сергей оторопел, от этой сцены, а Элора решительно закрыла дверь.

* * *
Эдик все еще отсутствовал. Как раз сегодня, когда нестерпимо сильно хотелось излить кому-нибудь душу.
Но в бар идти желания не было – боялся оставить Элору одну – вдруг ее снова заберут? И Сергей какое-то время бесцельно слонялся по своей комнате, то и дело непроизвольно прислушиваясь к звукам из третьей комнаты. Вот Кэрол и Элора о чем-то беседуют – явно о нем – и пьют кофе, вот кто-то из них немного поскрипел дверцами шкафа и кроватью. Затихли. Легли, наверное. Кровать-то ведь одна.

Вдруг хлопнула входная дверь. Энергично вошел Эдик, раскрасневшийся от быстрой ходьбы. Его ошалелые глаза лихорадочно блестели. Таким Сергей его никогда еще не видел.
Эдик решительно выставил на кухонный стол бутылку водки, чем еще больше поразил Сергея.
– Помните, вы посоветовали сравнить наши клетки? – резко, без всякого перехода, с нажимом спросил он.
Сергей замер буквально на секунду, осмысливая сказанное. Потом более внимательно посмотрел на юношу. Тот был очень серьезен и видно было, как сильно он волнуется. Так что на шутку это совсем не было похоже.
Сергей похолодел сам.
– Выходит, ты мой потомок? – пересохшим голосом спросил он, в то время как Эдик лихорадочно пытался открыть бутылку дрожащими руками.
Эдик кивнул, чуть не выронив бутылку.
Кое-как разлили водки.
– У нас где-то разница в пятьсот лет. Получается что-то около двадцатого поколения, – подсчитал Сергей, и сам обалдел от такой цифры. Эдик кивнул. – Странно. Я всех своих женщин могу пересчитать по пальцам одной руки. И даже останутся лишние. – На что Эдик с сомнением посмотрел на Сергея. – И ни у одной из них не было и предпосылки на детей.
– Возможно, все еще впереди? – произнес Эдик странную фразу, сильно озадачив Сергея.
Сергей растерянно налил еще по пятьдесят грамм. Мысли его лихорадочно носились по голове и никак не хотели собираться во что-то осмысленное.
– Отца я своего хорошо помню, – между тем говорил опьяневший Эдик, мысленно окунаясь в свое прошлое и ударившись в воспоминания. – Деда – похуже. О прадеде – только что-то слышал. А вот дальше – уже глухо. Не говоря уже про двадцатое колено.
Женщин-то было всего ничего, в свою очередь мысленно прикидывал Сергей. Одна только Лана. С Элорой ведь ничего тогда не было. Но у Ланы детей не было никогда – сама сказала (Все как-то не до того было, усмехнулась она). Впрочем, была одна девчушка, в подземке. С ребенком, хоть и молодая совсем. По местному закону свободный мужчина обязан был взять в жены женщину с ребенком, иначе та быстро пропадет одна. Впрочем, та как и Лана тоже не собиралась рожать. Да и был я с ней всего дня два-три.
– Давайте еще выпьем, – перебил его мысли Эдик. – Голова ходуном идет. Хотя в этом мире ко всему вроде бы уже привык.
Выпили.
А может Лана мне сказала неправду? – вдруг мелькнуло у Сергея, пока он ставил свой стакан на стол. – Может предложить Эдику проверить клетки Ланы? Впрочем не стоит, – спохватился Сергей. – Ей не верить оснований нет, а вот афишировать свои связи, хоть и старые – очень некрасиво.
Он поставил стакан на стол. Водка сильно расслабила. Причем – обоих.
– Ну а ты как здесь оказался? – спросил Сергей. То, что перед ним фактически сидит и его сын, и его внук, и правнук – все еще никак не укладывалось в голове.
Эдик криво усмехнулся.
– Наверное, как и большинство в наше время. Шел себе вечером с работы. Как раз получка была. Купил дочке игрушку, явств всяких – напряженка с этим. Думал – порадую. Праздник своим устрою. Ну и на нож напоролся. Все, конечно, забрали. Кое-как дополз до дома. Мои-то ждали меня, радостные были, знали, что с подарками. Да и долг за квартиру собирались погасить? А тут – такое. Как они там без меня, с таким-то долгом?? – Он вздохнул, протягивая руку за водкой. – Впрочем, что теперь вспоминать об этом.
– Ну а жена, дочь? – расстроено спросил Сергей, остро понимая, что та маленькая девочка, это тоже его родная внучка.
– Ничего про них не знаю, – не поднимая глаз, ответил Эдик, торопливо разливая водку. – Искал, искал, наводил справки. Так и не в курсе – есть ли они на матрицах, нет ли. В наше время уже не так все стало. За это стали деньги брать. Бесплатно матрицу снимали только с нужных обществу деятелей. А это – сам понимаешь – сплошь высокопоставленные старики. Поверишь, часто посещает желание – поднакопить кил и восстановить одного такого, чтобы душу отвести – показать воочию, до чего они мир довели, и морду как следует набить. Но сдерживаюсь – на стариков рука не поднимется, во-первых, а во вторых и самое главное – вдруг все-таки что-нибудь удастся узнать про своих? Зачем рубить сук?
– Извини, – виновато произнес Сергей, беря свой стакан. – Давай за твоих. Чтобы все у них было хорошо.
Эдик не возражал, и быстро выпил свою порцию одним махом, до дна.
Оказывается, у меня были дети, думал Сергей, незаметно посматривая на Эдика, росли, взрослели, рожали детей, умирали, снова росли, забывали своих предков, моих детей, и так – целых пятьсот лет.
– А у нас в семье кастрюля была, – вдруг произнес изрядно опьяневший Эдик. – Говорили, что она очень древняя. Что ею все наши предки пользовались. И я тоже проникся. Не помните такой? С гравировкой на боку? С цветочками?
Сергей отрицательно покачал головой. Последнюю кастрюлю он видел еще на Земле, студентом, в музее.
– Ну а семейные предания? – спросил Сергей. – О предках… Были какие-то?
Он с надеждой посмотрел на Эдика.
– Были, конечно, – равнодушно ответил тот, поглощенный в свои мысли. – Прадед мой, вроде бы, работал водителем вагонки. Это по отцу. А его жена – вроде учительницей была. А по матери – уже не помню.
Сергей кивнул. Глупо было думать, что за пятьсот лет информация о нем передастся через столько поколений. Он вдруг вздрогнул и быстро потянулся за водкой. Ему стало нестерпимо жаль их всех – своих детей, внуков, правнуков, детей правнуков и дальше по цепочке, короче, их всех, проживщих быстрое детство, счастливую пору познавания мира в юношестве, взросление, а потом – неизбежную старость и еще более неизбежную смерть.
Заметив движение Сергея Эдик кивнул в знак того, что не возражает. Взял свой стакан и выжидательно посмотрел на Сергея.
– За всю нашу родню, – предложил тот.
Эдик кивнул.
Выпили.
– Ну а как в вашем времени была жизнь вообще? – пьяно спросил Сергей, чтобы только не молчать – от молчания в голову лезли разные грустные мысли – одна мрачнее другой.
– Да как во все времена, – отмахнулся Эдик. Его эта проблема в данный момент явно совсем не интересовала. – Энергетический кризис, который, кстати, – он поднял мутные глаза на Сергея, – начался в ваше время, в нашем уже полностью отбросил нас на много веков назад. А тут еще – перенаселенность. Раньше то хоть в космос летали, соседние планеты заселяли, а теперь… Колонии остались в изоляции, мы тоже – заперты на планете. А любой глобальный кризис, сами понимаете, рождает не менее глобальный хаос.
* * *
Звонок линкера перебил его рассказ.
– Извини, – пробормотал Сергей, мельком глянув на экран. Ларри.
Эдик снова замкнулся в своих мыслях.
– Привет, Серж, – улыбнулся гигант. – Не разбудил?
– Да нет, – ответил Сергей, меланхолично наблюдая, как на удивление пьяный Эдик пытается поддеть вилкой маринованные опята.
– Ну тогда заскочи в бар. Повод есть, – многозначительно сказал Ларри. Конспиратор был из него никудышный. – Сможешь?
– Смогу, – кивнул Сергей, уже начиная выгонять из себя хмель. – Минут через двадцать пойдет?
– Договорились, – улыбнулся Ларри. – И захвати с собой обоих девушек.
Сергей какое-то время озадаченно смотрел на экран, поражаясь информативности бывшего шофера, и не понимая – для чего они обе им нужны.
– С девушками будут проблемы, – ответил он. – Они уже спят. К тому же одна из них на меня очень сердита.
Ларри сосредоточенно кивнул. На какое-то мгновенье он посмотрел куда-то в сторону.
– Ну что ж, жди гостей, – сказал Ларри как-то странно подмигивая. И отключился.
Сергей покачал головой. Конспираторы, однако… Но перезванивать не стал. Поднял глаза на уже клевавшего носом Эдика.
– Ну что, пра-правнук, давай-ка спать? – участливо потряс Сергей по плечу медика. – Время уже позднее. А завтра – на работу.
Эдика развезло и он уже был не в состоянии что-либо ответить. Впрочем, с трудом разлепив глаза, он попытался что-то еще сказать, но только беззвучно разевал рот.
Сергей отвел бедолагу в его комнату, прямо в одежде уложил на кровать. Аккуратно укрыл пледом.
Выйдя в коридорчик он прислушался к звукам из третьей комнаты – там все еще очень тихо шептались.
Сергей вздохнул и, стараясь не шуметь, приоткрыл замок входной двери. Вернулся к себе, лег на кровать, сосредотачиваясь на своем организме и энергично выгоняя из себя алкоголь.

Через пятнадцать минут дверь неторопливо приоткрылась. Стокер. Один.
Руководитель подполья тихо прошел в комнату Сергея, запер за собой дверь.
– Как скоро закончите прибор? – первым делом поинтересовался шеф-повар.
– Завтра после обеда, – твердо ответил Сергей.
– Гарантируете? – настойчиво поинтересовался Стокер. – Поймите, точность очень важна. Я бы сказал – смертельно важна.
– На девяносто девять процентов, – ответил Сергей. – Если ничего экстраординарного не случится.
– Ну тогда настала пора решительных действий, – спокойно и уверенно произнес шеф-повар. – У нас уже все готово.
Сергей ждал продолжения.
– Ключи берем как и планировали, – продолжил Стокер. – Вам, – он посмотрел на Сергея. – Этой ночью надо будет проделать три вещи. Во-первых, организовать мне встречу с Кэрол и Элорой. Элорой конечно второй, которая не начальник института.
Сергей с удивлением посмотрел на своего ночного собеседника. Элора была на базе всего ничего, а Стокер уже знает о ней, и более того, уже разработал план под ее участие.
– Не торопитесь с Элорой? – с сомнением спросил он, желая уберечь от необдуманных действий.
Стокер отрицательно покачал головой.
– Все-таки с бухты-барахты в таких серьезных делах ничего не делается, – продолжал настаивать на своем Сергей. – Требуется длительная подготовка.
– У нас уже была длительная подготовка, – утвердительно сказал Стокер. – Поверьте, о ее появлении на базе мы знали задолго до так называемого вторжения.
Сергей хотел было уточнить, но Стокер перебил его.
– Давайте перейдем сразу к делу, – сказал он. – Мне нужно переговорить с Кэрол и Элорой. Благо они все сейчас у вас.
– А зачем вам вторая Элора? – все же поинтересовался Сергей.
– Они идентифицируются совершенно одинаково, – спокойно ответил шеф-повар, – Так что если нашу Элору немного состарить, то можно будет совершенно спокойно проникнуть на закрытую территорию, где проживает высшее руководство.
Сергей ждал.
– Мы хотим следующей ночью посетить квартиру Давора, – разьяснил Стокер. – Тем более, что Давор сильно задержится на своей работе.
Сергей усмехнулся.
– Вы думаете – у вас получится? Охрана прекрасно знает, что их две.
– Вы забываете, что второй экземпляр отправили в Лабораторию-Х и ее вычеркнули из реестра.
– Но ведь ее уже вернули!
– А бюрократия! – воскликнул в ответ Стокер. – У меня есть достоверные сведения, что до завтрашнего утра Элора будет числиться в единственном экземпляре.
– Источник? – требовательно поинтересовался Сергей.
– Это секрет, – уклончиво ответил Стокер.
Ну хоть какая-то конспирация, усмехнулся про себя Сергей.
– Но ведь может быстро выясниться, что во время идентификации первой Элоры другая была в совершенно ином месте?
– Может. Но мы постараемся, чтобы это отследилось как можно позднее.
– Ясно, – кивнул Сергей, поражаясь этой авантюре и понимая, что только быстрота и решительность могут сопутствовать успеху в этом шатком деле.
– Ну а начнем, пожалуй, с Кэрол, – сказал Стокер. – Серж, пригласите ее пожалуйста. Она только вас одного и слушается. А потом уж Элору.
– С Элорой-то как раз будут проблемы, – поморщился Сергей.
– А вы скажите ей, что я ей расскажу про одного ее знакомого из прошлой жизни, которого она будет рада здесь увидеть.
Сергей внимательно посмотрел на шеф-повара.
– Вы были знакомы? – осторожно спросил он, внимательно всматриваясь в его лицо – ведь знакомо же оно ему, но вот вспомнить никак не мог.
– Серж, всему свое время, – уклончиво ответил руководитель подполья.
И Сергей направился в третью комнату.
Вежливо постучав, он успел еще услышать, как Кэрол торопливо жаловалась Элоре на свою жизнь, а та в ответ тоже что-то рассказывала печальное. При его появлении девушки резко замолчали, зачем-то торопливо прикрываясь общим одеялом, и Сергей остро пожалел, что нарушил их уединение.

– А вас я где-то видела, – сказала девочка Кэрол пожилому в общем-то мужчине Стокеру, зачем-то с любопытством осматривая комнату Сергея. Наверное, ожидая увидеть еще что-нибудь неожиданное.
Ну слава богу, облегченно подумал Сергей, еще одно подтверждение того, что не одного у меня здесь такие наваждения. Хотя, скорее всего, она видела его в баре, только не узнает сейчас без белого халата.
Стокер только кивнул, продолжая сидеть.
– Присаживайся, Кира, – неожиданно по-панибратски начал он, пододвигая ей стул. – Поговорить с тобой хочу. По-домашнему.
И Кэрол вдруг напряглась, вздрогнув, словно от удара. Пристально посмотрела на повара, медленно подходя ближе.
– Терций! – тихо выдохнула она. – Ты?! Как ты изменился!
Так вот оно что! – искрой щелкнуло в голове у Сергея. – Вот откуда мне знакомо его лицо! – Сергей уже понял кто такая Кэрол. Непонятным остался только ее интерес к нему. Он ярко вспомнил худенькую девчушку тринадцати лет – ведь всего три земных месяца прошло с того момента, когда он в последний раз видел подружку Терция – вздернутый носик, детская нескладно-угловатая фигурка?
– Здравствуй, Кира, – грустно улыбаясь ответил Стокер-Терций. – Что поделаешь – старею, – как-то виновато развел он руками.
Она сделала три быстрых шага по направлению к руководителю подполья, потом вдруг замерла, пристально всматриваясь в стареющее лицо своей первой детской любви, нерешительно приблизилась, неуверенно протягивая руки, словно собираясь обнять его.
Стокер смущенно улыбнулся, неловко привставая. Они осторожно обнялись, словно боялись помять одежду друг у друга.
– Как ты постарел! – снова протянула она, глядя поверх его плеча в голую стенку сергеевой комнаты.
– Зато ты выглядишь просто великолепно, – сказал он, слегка отстраняясь.
Девушка кивнула как само-собой разумеющемуся.
Она снова посмотрела в лицо Терцию и не нашлась что сказать.
– Кира, – мягко произнес Стокер, – мне очень нужна твоя помощь. Присядем.
Они оба присели на кровать Сергея.
Сергей, наверное, был поражен больше всех, и никак не мог успокоить сумбур в своей голове, и поэтому безучастно стоял в дверях и ничего не говорил.

– Я слушаю тебя, Терци, – по-привычке сказала Кира, по-детски плотно сдивигая коленки, словно находилась в гостях у Терция в квартире семейства Дебюсси.
– Видишь ли, у Райнера дома где-то припрятан электронный ключ. Мне жизненно важно его сфотографировать. Поможешь?
– Зачем? – с детским любопытством наклонилась вперед Кира-Кэрол.
– Мы хотим переделать этот мир.
– Революция?! – воскликнула она. Впрочем в ее голосе Сергею послышалась отнюдь не детская насмешка. Да и скромно-смущенное личико Киры как-то неуловимо быстро превратилось в раскрепощенное лицо Кэрол.
– Ну ты и придумал! – усмехнулась она. – А мне-то это зачем?
По лицу Терция Сергей понял, что планы повара явно трещат по швам.
– Так ведь жить нельзя, – неуверенно произнес Стокер. – Разве ты этого не понимаешь? Посмотри на свою жизнь!
Кэрол снова усмехнулась, на этот раз уже более цинично.
– А мне и так хорошо, – ответила она. – Одна только проблема – его идиотская ревность. Но и к ней тоже можно приспособиться, если с умом подойти.
И тогда Сергей протянул руку в правый от себя угол комнаты.
– Видишь бурые пятна? – сказал он. – Это твоя кровь. – Сергей указал на пол прямо под ноги Кэрол. – И это тоже – но уже другой… И вот это, – показал он на стенку.
Кэрол недоуменно посмотрела на Сергея, явно ничего пока не понимая.
И тогда он спокойно и демонстративно буднично рассказал девушке, что Толстяк ее все равно убивает, когда она приспособится к этому миру. Она ему нравится, когда еще наивна и ничего не понимает и, значит, похожа на ту, какой он ее видел по телевизору или еще где-то там. А как только она отходит от этого образа – он ее и режет. Причем – достаточно изощренно и с огромным удовольствием.
Девушка была в шоке. Она в ужасе смотрела на многочисленные пятна.
– Серж, жестоко, – промолвил Терций. – Она же ведь совсем еще девочка.
– Жизнь вообще штука жестокая, – ответил Сергей.
– Да, помню, вы мне сами это говорили, – вдруг вмешалась в их беседу бледная как смерть Кира. – Водка есть? – решительно спросила она, ни к кому конкретно из мужчин не обращаясь.
Сергей сходил на кухню и принес стакан и недопитую бутылку водки. Налил на четверть. Девушка механически выпила и закашлялась. Терций участливо похлопал ее по спине – воды принести Сергей не догадался.
– И долго я обычно проживаю? – наконец спросила она.
– Где-то не больше десяти дней, – помедлив, сказал Терций правду.
– Значит, жить мне осталось дня два-три? – задумчиво проговорила она.
Мужчины молчали.
– Вот мы и хотим уничтожить Толстяка, – наконец произнес Терций. – Совсем. Чтобы его уже не могли восстановить. Никогда.
Шеф-повар обнял притихшую девушку, украдкой посмотрел на часы, потом выразительно – на Сергея. Тот все понял и направился в третью комнату.
– А вы потом обязательно проводите Киру, – вдогонку ему сказал Терций. – Скоро нагрянет Райнер.
С ключиком Стокера к Кэрол, положим, все ясно, – думал он по дороге. – И с уверенностью Стокера в благополучном исходе. Но вот послушается ли Элора своего младшего брата?

Элора смотрела на стоявшего у кровати Стокера не более двух секунд.
– Терций! – воскликнула она, замерев в дверях. – Ты?!
Кира, приводившая себя в порядок у коридорного зеркала, прервала свое занятие, с чуть ли не со слезами на глазах, наблюдая за этой сценой.
– Конечно я! – довольно усмехнулся Стокер, приближаясь к Элоре. – Привет, сестренка!
Было видно, что он очень рад этой непосредственной встрече, хотя и видел Элору не один раз.
– Кир, давай быстрее, – поторопил Сергей детскую подружку Терция.
Кира по-детски торопливо кивнула, но от сцены встречи двух, давно потерявших друг друга родственников, оторваться не могла.
– Братик! – выдохнула Элора, называя его так по привычке, ведь он был гораздо младше ее. – Какой ты стал?! Солидный? Дай-ка я тебя обниму.
– А ты совсем не изменилась, – улыбнулся он.
По семейному обнялись.
– А как мама, папа? Другие наши? Что с ними? Не знаешь? – спросила Элора, внимательно глядя в глаза своему младшему брату.
Стокер отрицательно покачал головой, сразу же перестав улыбаться. Элора как-то сразу ослабла и Стокер поспешно усадил ее на кровать. Сергей стоял в дверях и решил ни во что не вмешиваться. Наверняка у Терция есть какой-то свой план, пусть он его и претворяет в жизнь, без всяких помех.
– А как вы жили? Чем занимались? – продолжила она свои расспросы, и в ее глазах светилась надежда. – Ведь я же умерла самой первой из вас! Родители, наверное, очень сильно переживали? Как у них со здоровьем?
Стокер погрустнел еще больше.
– Извини, Элора, – несколько виновато произнес он. – У меня, к сожалению, очень мало времени. А у меня к тебе серьезное дело…
– Терри! – как-то даже удивленно-обиженно воскликнула Элора. – Не забывай, я все-таки твоя старшая сестра, – очень серьезно добавила она, будучи в данный момент почти на двадцать с лишним лет моложе.
Сорока шестилетний Терций-Стокер только снисходительно улыбнулся.
– Элора, поверь, мне очень хочется с тобой поговорить. Но – не сейчас. У нас еще будет с тобой время. И очень много. А сейчас, в данную минуту мне нужна твоя помощь.
И Элора сдалась.
– Хорошо, Терри, рассказывай, что у тебя стряслось.

И в это момент у Сергея звякнул линкер. Он посмотрел на табло – Толстяк.
– О! – нарочито громко воскликнул Сергей. – Герр Райнер! Какими судьбами!
И пожилой уже Терций, все поняв, быстро подхватил Элору под локоть и с юношеской ловкостью исчез за дверью. Только Кира так и осталась в коридоре, словно кролик застывшая в сильном испуге. Брать ее с собой теперь было вдвойне опасно – ищейки Райнера пойдут по ее следу.
– Я знаю, что Кэрол у тебя. Не отпирайся, – резко произнес Райнер.
– Я и не отпираюсь, – усмехнулся Сергей, наблюдая, как закрывается входная дверь. – Я сам пришел с работы пять минут назад.
– Проверим, – парировал Толстяк. – Впрочем, мне также известно, что у тебя находится мисс Элора.
– Находится, – не стал спорить Сергей, подумав про себя, что Терций оказался прав.
– Это тебя и спасает, – снисходительно заметил Райнер. – Через пятнадцать минут приедут мои люди. Я бы хотел, чтобы они застали мою девушку на месте и без эксцессов отвезли ее домой. Хорошо?
– Я вам не нянька, – ответил Сергей. – Свои проблемы решайте уж сами. – И отключился.
Они молча сидели на кухне. Кира была вся погружена в свои мысли, Сергею тоже было о чем подумать.
Через пятнадцать минут к ним зашли двое в сером. Кэрол, на удивление, спокойно их встретила, встала с табуретки, поправила одежду, как-то грустно-озорно улыбнулась Сергею на прощанье – Счастья вам всем. И удачи, – и покорно ушла.

* * *
Элора вернулась через час.
За это время Сергей проведал Эдика, укрыл его получше, сам лег, но сон не шел, и он тупо смотрел в потолок.
Девушка молча прошла на кухню, включила чайник.
Сергей немного полежал, прислушиваясь к осторожному шуму на кухне, встал, прошел к Элоре. Она не обернулась.
– Поговорили? – спросил он, глядя на сгорбленную худенькую спинку Элоры.
Такая же молоденькая девочка как и Кира, с жалостью подумал он, только чуть-чуть постарше. И на тебе – уже такие проблемы.
– Да, – кивнула она и сгорбилась еще больше.
– И как? – зачем-то спросил он.
Она только пожала своими плечиками и он пожалел о своем вопросе.
– Ложись спать, – предложил он.
Она обернулась и отрицательно покачала головой.
– Сон не придет, – совсем уж опустошенно сказала она, снова отворачиваясь к чашкам.
Он понимающе кивнул.
– Может тогда поешь? Не голодна?
Элора снова отрицательно покачала головой.
А Сергей вздрогнул – Крыс-то некормлен! – сработала у него ассоциация на слово "голод".
Он торопливо открыл холодильник, быстренько выставил Эдиковское молоко и колбасу.
– Я не буду, – сказала Элора, помешивая ложечкой в стакане.
Сергей поднял глаза.
– Элора, – сказал он. – Ты же ведь хорошо разбираешься в ветеринарии?
Она с удивлением посмотрела на Сергея.
– А что?
– Можешь глянуть на одно существо? Что-то вроде крысы, только побольше, – сказал он, доставая из дальнего угла холодильника зеленые брикеты с настоящей пищей, не нейтринной.
– Здесь же одни люди? – растерянно произнесла она. – Откуда взяться животным?
– Пойдем со мной, покажу, – решительно предложил Сергей, желая и Крысу помочь и Элору немного развеять, а то ей что-то совсем уж тяжело. – Я его лечил как мог. Но боюсь, что не совсем правильно.

Всю дорогу они шли молча. Так же как и Кира, Элора была погружена в свои мысли, которые, судя по выражению ее лица, отнюдь не были радужными.
Сергей остановил ее у желтой границы.
– Дальше тебе нельзя, – сказал он, прерывая ее размышления.
– Почему? – спросила Элора, с легким удивлением посмотрев на Сергея.
Сергей вытащил из кармана заранее прихваченную старую крышку от консервной банки и кинул ее в темноту окраины базы. Метрах в трех за желтой полосой крышка просто исчезла.
– Да, действительно, я же – покойник, – сухо процедила Элора.
– Извини, – сказал Сергей и принялся раздеваться догола.
Ее брови удивленно изогнулись. Впрочем, она быстро поняла истинный смысл его действий, и просто отвернулась.
Крыс чувствовал себя вполне сносно и был рад появлению Сергея.
Впрочем, он тоже несколько удивился и обеспокоился, когда Сергей поднял его на руки.
Когда Сергей вышел из-за колонны, неся на руках покорного Крыса, ему стало неловко за свой вид – руки были заняты и прикрыться было нечем.
Делать нечего, пришлось подходить к Элоре именно в таком виде. Сергей хотел было ускорить шаг, но быстро сообразил, что будет выглядеть еще смешнее, и, приложив неимоверное усилие, он пошел подчеркнуто спокойно, словно находился на модельном подиуме, с высоко поднятой головой. И девушка непроизвольно улыбнулась этому зрелищу.
Подойдя, Сергей все-же торопливо присел на корточки, повернувшись к Элоре боком, положил Крыса на пол. Элора тоже присела, с любопытсвом рассматривая зверька.
– Кто же это такой? – промолвила она, обращаясь впрочем к Крысу. – Я такого и не знаю.
– Крысинная мутация, – сказал Сергей, раскладывая перед Крысом еду. – Время то много прошло, плюс – космос, повышенная радиация.
Крыс принялся с жадность есть и Элора с какой-то детской улыбкой наблюдала за ним, словно успела соскучиться по живому существу, и вот наконец-то его встретила.
А когда Крыс закончил свой поздний ужин, Элора осторожно принялась осматривать Крыса, который, внимательно посмотрев на Сергея, решил не препятствовать этому.
– Состояние вполне сносное, – наконец проговорила она. – Я, по-крайней мере, ничего такого не вижу. Да и аппетит вон какой замечательный.
– Вопрос вот в чем, – сказал Сергей. – Он сам такой живучий, или за ним все-таки кто-то ухаживает еще?
Элора наконец оторвалась от зверька и посмотрела на Сергея, и он непроизвольно еще круче повернулся к ней боком.
– Дело в том, что в последнее время я крайне редко его навещал, – сказал Сергей. – Менял повязки, кормил. Последнйи раз – больше дня назад.
Элора кивнула, все поняв.
– Трудно сказать, – ответила она. – Это животное мне неизвестно и ничего неизвестно о его живучести. К тому же так же неизвестно, что здесь происходило в твое отсутствие. Может, его сородичи навещали и приносили добычу? А крысы и сами по себе существа довольно живучие. А при соответствующих мутациях…

Вернув Крыса на место, Сергей не удержался и снова заглянул в шлюзовую камеру. Шлюпка стояла на месте.

На обратном пути Элора уже не была такой задумчивой.
– Будешь у сирен – не заплывай в Мраморный грот, – вдруг сказала она.
Сергей быстро посмотрел в ее сторону – девушка смотрела куда-то вдаль пешеходного тоннеля.
– В голове не укладывается, что ты и он – физически один и тот же человек, – через некоторое время продолжила она, не замечая его взгляда. – Для меня все-таки ты – это ты, а он – это он. Ты, наверное, некоторые события нашей жизни на "Атланте" уже плохо помнишь, а какие-нибудь мелочи и вовсе забыл. А он – еще нет. Для него это было всего лишь позавчера.
Сергей промолчал. Эта тема была уже полностью исчерпана, и говорить что-то еще – совершено бессмысленно.
Она украдкой посмотрела на Сергея и отвернулась.
Снова – долгое молчание.
– Оказывается, меня было очень много, – вдруг снова проговорила она.
Сергей понял, ей хочется высказать накопившееся и терпеть она уже не может. Такова особенность женщин – не держать все в себе. Поэтому, наверное, они и дольше живут, усмехнулся про себя Сергей.
Он промолчал, не желая ее перебивать или мешать.
– Там, в этой ужасной Лаборатории, где люди сидят в клетках, словно звери, меня узнавали, здоровались, говорили, что давно меня не было видно.
Сергей молчал, только сейчас с ужасом осознав, что означали слова директора института о том, что исследования ее клеток остались в прошлом. Только теперь Сергей понял, как на самом деле протекали эти изучения.
– Особенно стало страшно, когда кто-то сказал, что на этот раз я одна. Мол, обычно мы там появлялись целыми компаниями.
Сергей непроизвольно обнял ее за талию, прижимая к себе. И она вдруг уткнулась ему в плечо и горько-горько заплакала.
На пороге своей комнаты Элора остановилась, обернулась.
– Спокойной ночи, – сказала она, оставаясь стоять на месте, и глядя на него глазами, красными от слез и усталыми от страшных раздумий и бессонных ночей.
– Спокойной ночи, – сказал Сергей и тоже остался стоять – может она еще что скажет? Не уходит же ведь!
Элора постояла, подумала о чем-то, глядя на Сергея, потом кивнула и, опустив глаза, скрылась в комнате, плотно прикрыв за собой дверь.
И хотя щелчка замка Сергей не услышал, он, тем не менее, не последовал за Элорой, решив, что если она не закрылась, то это еще не значит, что она ждет его в гости. А оказаться перед Элорой совсем уж придурком, да еще в такой момент, ему очень уж не хотелось.
Проверив Эдика и переложив его на бочок, чтобы он, не дай бог, во сне не захлебнулся, Сергей вернулся в свою комнату, прошел, не включая света, остро вспомнив позапрошлую ночь, лег в темноте на постель, втайне надеясь – а вдруг?!
Но нет, чудеса бывают только раз, и кровать, как обычно, была пустой.

506

* * *
В обед Сергей был вызван к директору института. То, что он там услышал повергло его в шок. Он ошеломленно смотрел на Директора, не в силах еще переварить услышанное.
– Это точно? – торопливо переспросил он, словно от его поспешности что-то могло измениться.
Элора сухо кивнула. Несмотря на обеденное время она была усталой и бледной, и было видно, что эту ночь она фактически не спала.
– Абсолютно, – подтвердила его начальница. – твоя подружка – беременна.
Сергей молчал, пытаясь представить, во что это может вылиться, в масштабах этой странной цивилизации. И это у него плохо получалось. Вернее – совсем не получалось.
– В верхах решили, – все также сухо продолжила Элора, совершенно не глядя на своего собеседника, – что этим случаем надо воспользоваться и выжать из него по максимуму.
Ясно, подумал про себя Сергей, Властелин распорядился.
– Возможно, это событие выведет наш мир на новый, качественно иной, уровень.
– Да уж, – согласился Сергей, глядя на свою жену и думая – почему же тогда это не случилось с тобой? – Трудно представить, как может измениться ваш мир.
– Этот мир такой же наш как и твой, – жестко заметила Элора и впервые посмотрела на него. Взгляд ее был пристален и, казалось, о чем то его спрашивал, глаза – красные, воспаленные.
– Я у вас – временно, – спокойно возразил Сергей. – Появится возможность – и я вернусь домой.
Какое-то время они смотрели друг на друга, потом Элора отвела глаза.
– Сейчас завершается работа над созданием Лаборатории-Z, – проговорила она. – На которую и будет возложена данная задача. Куратором назначается Эдуард Артемьевич Корзун.
– А что стало с Y? – зачем-то в шутку спросил Сергей, ведь он слышал только про Лабораторию-Х, но Элора только усмехнулась.
– Так что с этой минуты вы оба поступаете в полное его распоряжение.
– Значит, к физикам мне больше уже не ходить?
– Нет, – отрицательно покачала она головой. – Только в Лаборатории-Z.
– И как это будет выглядеть? – наконец спросил он.
– Об этом вас проинструктирует господин Корзун.

Судя по состоянию кофейника и глазам Эдика, новоиспеченный куратор сильно мучался с похмелья.
– Тяжело? – сочувственно спросил Сергей у своего далекого внука.
Эдик только кивнул.
– Директор меня направил, – обьяснил свой визит Сергей.
Эдик снова кивнул.
– Все обьяснила? – только спросил он.
– В общих чертах, – неопределенно ответил Сергей.
Эдик кивнул в третий раз, морщась от головной боли.
– В общем коротко это выглядит следующим образом, – начал он. – У нашего мира появился огромный шанс обзаводиться потомством. Было решено не создавать массу Элор – толку от этого не будет, а постараться подыскать других на наш взгляд похожих по структуре – по изменениям в организме, схожести смертей и так далее…
Сергей внимательно слушал. Властелин дал команду, давно уже понял он, и теперь ему хотелось понять логику электронных мозгов при решении чисто человеческой задачи.
– Серж, вам придется заниматься со всеми ими сексом, – сказал Эдик.
– Но ведь это же аморально?! – сказал Сергей.
– Но только буквально пару дней – пока не создадут Лабораторию-Z, – сказал Эдик. – И дальше вы будете сдавать только сперму – и то какой-то день-два.
Сергей усмехнулся.
– Медицина вообще сама по себе аморальна, – снова поморшивщись, продолжил свою мысль куратор новой лаборатории. – Ковыряться во внутренностях людей и животных? Вы поймите, Серж, сейчас, спустя тысячи лет нашей истории вдруг оказалось, что мы снова можем иметь детей. Представляете какое значение это имеет для всех нас?! – он внимательно посмотрел на Сергея. – Возможно, вам до нас нет никакого дела, – несколько устало продолжил Эдик. – Но так уж получилось, что все нити сошлись на вас и только на вас. Вы уж нам помогите.
Сергей молчал.
– Для наибольшего приближения мы восстановили женщин из того, близкого вам, времени, – торопливо принялся обьяснять Эдик, словно боялся, что Сергей не дослушает и уйдет. – Этот наш выбор продиктован тем, что, возможно, в женщинах вашего времени и вашего округа было что-то особенное, возможно, связанное с промышленностью – там как раз случались своеобразные по составу выбросы. Вам надо на нас потратить всего недельку.
Эдик замолчал, в ожидании ответа глядя на Сергея. Но Сергею тоже пока нечего было сказать.
– Вы можете отказаться, – продолжил Эдик. – Но… Я вас прошу. Лично. Мир без детей – это ведь так ужасно!
Сергей посмотрел в глаза куратора Лаборатории-Z.
– А эти женщины? – спросил он, внутренне уже соглашаясь.
– Их тоже вводят в курс дела. И если кто не согласен… Жалко, конечно, потраченной энергии… Но все же… Все должно быть взаимно честно. Я так считаю. Кстати, Серж, изхвините конечно, но может, у вас есть какие-то пожелания?
Эдик выжидательно посмотрел на Сергея, в голове которого тотчас промелькнули женщины, которых он знал по Мегаполису – певица, соседка по лестничной площадке…
– Нет, – отрицателшьно покачал он головой.
– Хорошо, – кивнул Эдик.
– А Элора, которая начальник? Она не… – Сергей замялся.
Эдик улыбнулся.
– Серж, – сказал он. – Ей все же двадцать шесть лет. А этой – всего девятнадцать. Улавливаете разницу? Разные женские болезни… Раньше ей лечиться было не шибко-то и нужно, а сейчас она проходит курс… Понимаете?
Сергей все понял. Среди кандидаток на секс в скором времени будет и Директор института.
– А у вас было, что матрицу снимали с беременной женщины? – полюбопытствовал Сергей.
– Было, конечно, – ответил Эдик.
– И что? – поинтересовался Сергей.
– Как правило, такие женщины восстанавливались без плода, – ответил Эдик. – Хотя, надо заметить, иногда и с плода снимали матрицу, отдельно. Но с какого возраста можно начинать – этого толком и не выяснили, – добавил он и в его голосе прозвучало легкое сожаление первооткрывателя.
Оба замолчали, каждый обдумывая что-то свое.
– Мне надо какое-то время потратить на лабораторию физиков – завершить все дела, – наконец произнес Сергей, ведь он еще не доделал прибор, и не доделает, если ему закроют доступ к технике физиков. А осталось-то всего ничего.
Эдик кивнул.
– Время у вас пока еще есть. Сегодня располагайте собой. Завтра – выходной. А послезавтра с утра – у меня. Пока еще в этом кабинете. Я покажу вам выделенную для вас комнату. И приступим.
– А Элора? – спросил Сергей, имея, конечно же, ввиду ту, что помоложе и побесправнее.
– А у Элоры рабочий день уже давно начался.
– Но жить-то мы будем на старых местах? Не переедем же к вам насовсем?
Эдик серьезно посмотрел на Сергея.
– Были, конечно, такие пожелания, но я считаю – в вашей повседневной жизни ничего не должно измениться. Работа работой, а внерабочее время должно быть полностью в распоряжении людей. Иначе это будет обыкновенное рабство.

– Молодой человек, вы куда? – сурово окликнула секретарша Профессора попытавшегося пройти мимо нее Сергея.
– Я, собственно говоря, здесь работаю, – пробормотал Сергей, останавливаясь в дверях лаборатории Олафа. – Лаборантом.
А ты-то куда подевалась? – удивленно подумал он. – Несчастный случай?
Женщина внимательно посмотрел на его нагрудный знак, прочитала имя и фамилию, посмотрела в свои списки.
– Проходите, – процедила она, не извиняясь.
Сергей кивнул, продолжая стоять на месте. Голоса из кабинета Профессора привлекли его внимание. Было слышно как Профессор усиленно спорит, причем – сам с собой. Вот только непонятно – о чем. Поймав суровый взгляд секретарши, Сергей снова взялся за ручку двери лаборатории, как вдруг из кабинета выскочил собственной персоной красный как рак руководитель лаборатории физических исследований.
– Что у вас такое? – спросил Сергей Коуриса.
– Призываю их начать работать, – пожаловался тот, вытирая пот и судорожно доставая сигарету. – Не слушают. Все спорят о каких-то своих научных проблемах, которые в настоящий момент вообще никому не интересны.
Сергей не успел ничего ответить, как в приемную вышел один из Профессоров. Сергей вежливо поздоровался. Профессор неловко сощурился, стараясь прочитать визитку Сергея, и Сергей погрустнел.
– Милейший, – неуверенно проговорил Профессор, снова протирая очки (наверное это у него такая привычка, когда волнуется, решил про себя Сергей), – если вас не затруднит, представьтесь пожалуйста.
– Серж, – устало сказал Сергей, словно в душе что-то оборвалось, в который уже раз. И добавил, тоже уже по-привычке. – Серж Харви.
– Серж, будьте так любезны, принесите пожалуйста обыкновенный деревянный стул. Сможете найти?
В своих просьбах он, наверное, неисчерпаем как атом, мелькнуло у Сергея, по старой привычке (хоть это уже и не было его работой) мысленно записавшего и эту просьбу Профессора – про туалет инструктор уже объяснил.
Тут же выглянул второй Профессор, сурово сверля глазами своего двойника.
Вот их уже как минимум двое, усмехнулся Сергей про себя. Все-таки снова решили, что так работа в два раза быстрее пойдет. Ну-ну.
Первый Профессор решительно вернулся в кабинет и спор разгорелся с новой силой.
Коурис снова вытер пот со лба.
– Серж, можно вас на пару слов, – сказал он.
Они зашли в пустующую лабораторию.
– А что случилось с секретаршей? – первым делом поинтересовался Сергей. Ему было любопытно.
– Давор знает точнее. Но по слухам она стала много проговариваться – и мне пришлось заменить ее на более свежую, которая мало что еще знает.
Сергей кивнул.
– Слышал, вас забирают от нас? – в свою очередь поинтересовался Коурис.
– Да. С послезавтрашнего дня.
Коурис кивнул.
– Сами понимаете, – сказал он. – Вплоть до официального распоряжения пока вы остаетесь в моем подчинении.
На этот раз кивнул Сергей.
– Не знаю, – произнес Коурис после непродолжительной паузы, – что делать с нашим дедом? И один стал неуправляем. Сидит, уставится в одну точку. И что самое обидное – ни о чем не думает. Стимул к работе потерял. А ведь так хорошо работа пошла, нельзя сейчас нам останавливаться – задор потеряем.
Сергей молчал, ожидая продолжения.
– У меня к вам будет просьба – сходите к Профессорам, раскройтесь перед ними. Может это их взбодрит.
И в этот момент Сергея осенило.
– А может, надо покопаться в его детстве? – стараясь быть абсолютно непринужденным, якобы мимоходом предложил он, только сейчас сообразив, что Коурис – все-таки непоследний человек в институте по иерархической лестнице. – Там что найдете? Какую-нибудь зацепку, позволившую простимулировать? Какую-нибудь первую детскую любовь? Еще что…
– Возможно вы и правы, – равнодушно отозвался Коурис, собираясь вернуться к Профессорам. – Серж, если вам нетрудно, займетесь этим? А то у меня со временем проблемы.
Сергей сделал несколько недовольный вид, задумался для приличия.
– У меня к сожалению нет допуска к личным делам, – наконец произнес он. – А так – что не покопаться. Профессор как личность очень даже интересен.
– Я вам оформлю. На весь этот день. Хватит?
– Вполне.
– Да. И после обеда зайдите ко мне. Если вам будет не трудно.

* * *
Работа над прибором близилась к своему завершению, когда серетарша сообщила Сергею, что допуск к личным делам на него получен, можно приступать.

Сидя в пустом смотровом зале перед экраном монитора, Сергей первым делом принялся искать все, что есть в базе про Кэрол. Собственно, весь этот спектакль он и затеял исключительно с этой целью – разгадать мучившую его все это время загадку. Хотя ему, честно говоря, было неловко обманывать честного и порядочного Коуриса.
Найденное поразило его.
Маленькая худенькая подружка Терция впоследствии стала профессиональной танцовщицей с рабочим псевдонимом Кэрол Альт.
И мало того – в архиве даже имелся ее детский дневник.
Оказалось, что Кира в детстве собирала фотографии Сергея, старалась часто ходить в гости к Дебюсси – особенно после его женитьбы, постоянно тянула родителей, и на какой-то вечеринке они смеясь сказали, что Кире у вас нравится и что она постоянно нас тянет – возможно, намекали на ее симпатии к Терцию – так должны были думать все. Она смущалась от этих разговоров, злилась, убегала на кухню, плакала даже и Сергей ее успокаивал, вытирая глаза и нос.
"Сегодня он говорил со мной, как со взрослой", – прочитал Сергей очередную запись. Он посмотрел на дату – значит я все-таки снова появлюсь у них, мимоходом подумал Сергей, меняя очередной информационный экран, и буду уже знать что она – будущая Кэрол, и что ее ждет.
"Он посмотрел на меня сегодня два раза. Один раз улыбнулся – мне. Не мог же он улыбнуться на детскую глупость моих подружек?!?"
А потом – танцевальный кружок, сообщение о пропаже инспектора Харви и много-много слез по этому поводу (Сергей специально посмотрел на дату, хотя судя по тексту, пропал он все же несколько раньше). Потом – известность. И автокатастрофа – она ехала в машине с Ларри.
Данные закончились. Сергей с трудом оторвал взгляд от экрана.
Потом он добросовестно проштудировал все данные о Профессоре.
Довольно любопытные.
Родился в четвертом округе. Сергей глянул на дату. Это ему было около года, когда я там жил, быстро подсчитал Сергей.
Зовут Макс Ершов. Учился… закончил.. снова учился… снова закончил… И так далее.
И тут Сергея кольнуло. Уж больно много народа из его времени здесь подобралось. Ну один, два… А их – Элора, Коурис, Лана, Давор, Кира, Стокер, Алла, Густав, Профессор… Ларри в конце-концов. Невозможно поверить, что все они оказались вдруг настолько сильными в своей области специалистами, что им не нашлось конкурентов из других времен и округов. Видать, Властелин зачем-то меня обкладывает ими, подумал Сергей. Но вот зачем? Электронную логику, не зная ее программы, понять невозможно.
Отбросив эти мысли, Сергей быстренько выделил для отчетности пару возможных стимулов.
А вот это может быть интересным, вдруг остановился он, снова пробежав глазами по записям раннего дневника (который Профессор вскоре и бросил вести). В одном из мест он описывал свои детские воспоминания, и в частности – какая-то воспитательница сильно врезалась ему в память, на тот момент – пятилетнему пацану. Профессор описывал постоянно мучавшее его сильнейшей желание заглянуть ей под юбку, и то, как она часто садила его к себе на колени, и что он при этом испытывал.
А что если привести ее к нему? – подумал Сергей. – Будет довольно инересно.
Сергей набрал поиск и вскоре получил результат – на тот период воспитательница приходила к ним на дом, и это была Яна Михайловна Серебрякова.
Потом Сергей посмотрел все, что было в архиве про Эдика и его семью.
Выяснил, что жену и ребенка все-таки вскоре после смерти мужа выселили на улицу. Зимой. Дальнейшая их судьба неизвестна. Об этом он решил не рассказывать Эдику.
Потом он переключился на Элору.
Всего у нее было две тысячи триста пятьдесят восемь инкарнаций. Он мельком проглядел разные кадры. В от совсем уже пожилая женщина, старушка, но с еще гордой осанкой, видно все еще следит за своей внешностью и фигурой. Сквозь редкие волосы и густые морщины просматривались слабо черты Элоры. Прожила в браке пятьдесят пять лет.
А вот – совсем молодая шпионка. Следом – сотрудница астрономической лаборатории, проработавшая на одном месте и на одной должности сорок три года…
Дальше Сергей смотреть не стал – уж больно все это печально.
А теперь посмотрим, что здесь говорится о Стокере, решил он, вводя данные для поиска, как вдруг в комнату заглянул Давор.

– Простите, что без стука, – как всегда вежливо улыбаясь произнес начальник охраны, с легким любопытством глянув на пустой уже экран. – Не помешал?
– Да нет, что вы, – так же вежливо ответил Сергей, выжидательно глядя на своего невольного собеседника.
– Вас просят пройти к Властелину, – бесцветным голосом произнес Давор.
– Сейчас? – спросил Сергей, понимая что его вопрос бессмысленен.
Давор кивнул.
Они вышли. Давор – чуть позади.
– Видать, чем-то вы его сильно заинтересовали, – произнес он в спину Сергея. – Я за всю свою жизнь не удостаивался такой чести. Да и во всех своих инкарнациях не было ничего подобного. А вы уже – три раза.

И вот Сергей снова сидит в полной темноте, на стуле, расположенном на довольно высоком постаменте – ступенек в двадцать. Может быть, чтобы я находился в центре чего-то? – мельком подумал об этом Сергей.
– У нас самое справедливое общество, – неожиданно прозвучал в полной темноте бесцветный металлический голос.
Сергей вздрогнул от неожиданности.
– Это вопрос или утверждение? – поинтересовался он на всякий случай.
– Утверждение.
– А как же Райнер и его отношения с Кэрол? – неудержался от вопроса Сергей.
– Если обьект нужен обществу – он пользуется всеми благами, – прозвучал бесстрастный ответ. – Если нет – им пользуются. Это справедливо. Есть стимул быть полезным членом общества.
– Ясно, – усмехнулся Сергей, недоумевая, зачем Властелин все это ему говорит. – А вы не думаете, что вы тоже можете ошибаться?
– Я ошибался, – неожиданно прозвучало в ответ, озадачив Сергея.- Это были результаты действий компьютерных вирусов, специально введенных в мой мозг.
Пауза. Сергей на этот раз промолчал.
– И только когда я решил вдруг передать власть определенной группе людей, стало ясно, что какая-то часть моей программы просто неверна. Пришлось проанализировать всю программу.
– И как? – все-таки спросил Сергей.
– Вирусов оказалось очень много. Очищался тысячу лет.
Однако, хорошо быть электронным мозгом, усмехнулся про себя Сергей, тысячу лет сюда, тысячу лет туда…
– Вам не стоит участвовать в заговорах, – вдруг произнес Властелин.
Сергей похолодел.
Ну вот и все, с какой-то обреченностью подумал он, одновременно контролируя свой пульс – мало ли какая аппаратура здесь напичкана. Как и следовало ожидать, информация все-таки просочилась. Стокера поди уже арестовали.
– А я и не участвую, – ответил Сергей как можно непринужденнее.
– Участвуете, – прозвучало безапеляционное утверждение. – Просто вы сами этого пока еще не понимаете.
Сергей молчал. Говорить ему было, в принципе, нечего.
– Аэций Коурис – старый заговорщик, – снова бесцветным голосом проговорил Властелин, серьезно озадачив Сергея. – Очень умный. Его прошлые заговоры нанесли большой урон.
– А что же вы сейчас его снова восстановили и даже дали такую серьезную должность? – поинтересовался Сергей. – Не боитесь?
– Нет, – прозвучал бесстрастный ответ. – Коурис – прекрасный работник. Задачи этой должности подходят ему больше, чем предыдущие. Сейчас его заговор мелок и не несет мне большой угрозы. Но вы держитесь от него подальше.
– Постараюсь, – ответил Сергей, недоумевая, в чем заключается заговор Коуриса. – А как держаться от него подальше?
– Не участвуйте в его опытах.
– А почему бы вам просто не пресечь его?
– Результаты его работы гораздо важнее, – ответил Электронный мозг. – Впрочем, заговор Коуриса – это мелочь. Были и гораздо крупнее, в которых участвовали лица из верхних эшелонов власти, имеющие гораздо большие возможности. Война Конфедераций, когда заговорщики захватили все генераторы и инкарнаторы, и стали воевать друг с другом. А потом, заговор Зелинского, при котором мне пришлось уничтожить все население, чтобы не доводить ситуацию до войны Конфедераций, и потом триста лет создавать все заново.

* * *
В приемной у Коуриса было пусто.
Сергей постучал. Тихо.
Ну что ж, скептически подумал он, погуляю немного. Времени теперь у меня немеряно. Хотя доложить о своей работе в архиве все равно придется.
Он уже собрался было уходить, как вдруг в приемную вошла Лана.
Сердце Сергея екнуло по старой привычке.
Лана тоже слегка растерялась.
– Привет, – первой поздоровалась она, стараясь быть веселой и непринужденной. – Моего нет?
– Привет, – ответил он. – Не видно.
– Хлопотная должность, сплошные дела, – улыбнулась она.
Сергей молчал.
Это же сколько времени прошло с нашей последней встречи, думал он. Месяца три, не больше. Невольно он снова вспомнил празднование Нового года, бассейн, молоденькую девушку, краснеющую под его руками… Он тогда млел от ее покорности. Три месяца! Такой короткий срок! Миг, и вот она снова стоит перед ним, но уже – брюнетка, старше его на десять лет, и смотрит на него снисходительно. И к тому же – уже успела погибнуть.
– Ты зашел бы как-нибудь к нам в гости, – вдруг сказала Лана, стараясь придать своего голосу некоторую легкомысленность. – Посмотрел, как я живу.
Сергей вздрогнул. "Ключ Коуриса" – резануло его.
– Ну хорошо, – быстро согласился он. – Сегодня после работы. Устроит?
Вздрогнула и она. Растерянно задумалась о чем-то. Потом уверенно улыбнулась.
– Устроит. Но только не сразу – через час-полтора.
Сергей кивнул и в этот момент они услышали крик секретарши.

У кабинета Профессора толпился народ. Сергей, зачем-то придерживая стоявшую перед ним Лану за талию, приподнялся на цыпочки, заглядывая внутрь кабинета.
Один из Профессоров, скорчившись, лежал на полу, второй сидел рядом, прислонившись к ножке стола, и держался за сердце. Он немигающе смотрел на столпившуюся публику.
Вбежавшие люди в сером принялись торопливо укладывать их на носилки.
– Второй тоже пока жив, – услышал Сергей.
Картина, в принципе, была ему ясна. Во время непрекращающегося спора в очередной накал страстей с одним из Профессоров вдруг стало плохо – сердце. Второй бросился его спасать, попытался позвать на помощь, но и с ним тоже стало плохо – тоже сердце.
– Куда? – коротко спросил Давор у появившегося Коуриса.
– На переделку, – спокойно ответил тот. – Что у нас на очереди? – повернулся Коурис к секретарше.
– Дополнительный набор кластеров к электронному микроскопу, – пролепетала она, явно еще не привыкшая к подобным сценам.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул начальник физлаборатории. – Двоих вполне должно хватить.
Коурис заметил взгляд Сергея.
– Серж, вы все время забываете – мы же живем в другом мире, – устало сказал он. – Можно конечно попытаться спасти Профессоров. Но зачем, когда они после этого приступа все равно работать не смогут. А нам нужно нейтрино для производства оборудования.
– Так может лучше – другого Профессора? – предложил Сергей.
Коурис отрицательно покачал головой.
– Завтра у нас – выходной день, – ответил он. – Отдохнем уж как следует.
Люди в сером подняли носилки, с которых оба Профессора, еще живые, продолжали смотреть на своих бывших сотрудников, понимая все происходящее и прощаясь с миром и жизнью. Их короткое бессмертие уже заканчивалось.
– Ну все, расходитесь, – скомандовал Давор. – Здесь вам не театр.
Народ послушно стал расходиться.
– Скорее всего, Профессор все равно что-то узнает из своих отчетов, – услышал Сергей голос Коуриса. – Как мы все не вычащали. Какой-то дополнительный шифр все-таки он туда заложил. Надо будет все проанализировать еще раз.
Коурис посмотрел на Сергея.
– Серж, – сказал он. – Минут через двадцать зайдите ко мне.
Сергей кивнул.
И снова Сергей сидел в кабинете Коуриса.
– Ну что ж, официальное распоряжение на вас полуено, – проговорил начальник физлаборатории. – Приказ я уже оформил. Так что с этой самой минуты вы мне уже не подчиняетесь.
Сергей молчал.
– Жалко, конечно, – проговорил Коурис. – Так хорошо начали развиваться наши исследования… У меня были такие грандиозные планы… Но, я думаю, если у нас возникнут затруднения, вы же не откажете нам?
– Конечно, – легко согласился Сергей.
– В таком случае допуск ваш остается в силе.

* * *
Поправив рабочую сумку лаборанта, Сергей оглядел зал бара, в поисках знакомых компаний.
Увидел одиноко сидящего Ричарда.
Подсел.
– Заказали? – спросил Сергей.
Ричард меланхолично кивнул.
– Жду, – добавил он.
– Олаф все еще не вернулся? – снова спросил Сергей.
– Нет.
– Завтра футбол. Кто будет вместо него?
Ричард только пожал плечами.

Сергей полистал меню.
– Однако надо будет заглянуть к повару, – пробормотал он как можно естественнее. – Я ненадолго, – добавил он вставая.
Ричард снова меланхолично кивнул. Только чуть-чуть приподнял левую бровь, заметив, что Сергей зачем-то берет с собой и лаборантскую сумку.

Первым делом Сергей передал Стокеру свой прибор.
– Инструкция по пользованию – на кристалле, – добавил он.
– Хорошо, – подтвердил Стокер, деловито шинкуя салат.

– Что тебе известно о войне конфедераций и заговорах Зелинского и Коуриса? – спросил Сергей, из головы которого никак не выходил этот непонятный разговор с Властелином.
Сергей по привычке обращался к Стокеру на "ты", тогда как тот, то же по привычке – на "вы".
– Все, – ответил Терций, быстро, но аккуратно перекладывая салат в тарелки. – А что?
– Сегодня Властелин зачем-то сообщил мне, что Коурис готовит какой-то заговор, и просил меня в нем не участвовать. Мол, хочет чтобы эксперимент со мной дошел до конца.
– Это для меня ново, – протянул Стокер и посмотрел на часы. Уж больно долго задержывался Сергей в его каморке. – По крайней мере, ничего о текущем заговоре Коуриса мне неизвестно. Но в любом случае нам надо ускоряться.
– То есть из всего этого вывод только один? – произнес Сергей.
– Бороться, – подтвердил Стокер.
– Муха и стекло? – усмехнулся Сергей. Он считал, что бессмысленную работу и делать бессмысленно.
Терций усмехнулся.
– А помните наш спор на тему рабства? – вдруг спросил Стокер.
Сергей пожал плечами – что-то он не припоминал ничего подобного.
– Вы тогда оказались правы.
– И что? – пока еще ничего не понимал Сергей.
– Лучше уж биться головой о стенку, чем бессмысленно ждать своей смерти, – спокойно ответил шеф-повар, нарезая телятину ровными пластами.
– В таком случае я могу уберечь вас от некоторых ошибок.
Терций отрицательно покачал головой, раскладывая телятину на промасленный противень.
– Это мне тоже известно, – сказал он, устало улыбнувшись. – Мне по-человечески жаль вас, Серж, – добавил он, ставя противень в духовку. – Вы знаете будущее. Вам не позавидуешь. Зная, чем все закончится, вам уже совсем неинтересно в этом участвовать. Вы просто тянете свое жизненное время, выпадаете из жизни. Вы – наблюдатель, лишенный для себя всякой цели. Это ужасно. Вы, поди, и о смерти своей знаете?
– Приблизительно, – кивнул Сергей.
– Это ужасно, – повторяясь, искренне протянул Терций, попутно очищая от кожуры большую луковицу. – Я вам сочувствую. Впрочем, вам пора уже идти

– У меня к вам есть небольшая просьба, – спохватился Сергей.
Стокер выжидательно посмотрел на него. Даже отложил нож.
– Вы можете сделать так, чтобы сегодня Коурис задержался на работе? Через час я иду к ним в гости по приглашению его жены.
Стокер все понял, подумал какое-то мгновенье, кивнул.
– Это будет совсем нетрудно, – сказал он. – Начальник физлаборатории, как правило, никогда рано домой не приходит. Нам надо будет всего лишь немного подстраховаться.
Сергей не знал, что в эти минуты Лана была занята тем же самым – то есть проблемой, чем занять своего мужа на это время.
Стокер порылся в шкафу с ножами, достал мятую бумажку.
– Вот список предполагаемых мест квартиры Коуриса, где может храниться ключ, – сказал он.
Сергей быстренько пробежал по бумажке взглядом – пятьдесят две позиции – выучив наизусть.
– Ваш поход существенно облегчает нашу операцию по Давору, – с явным облегчением проговорил Стокер, пряча бумажку на место (мало ли что). – У меня к вам тоже будет просьба – по окончании этого дела, раз уж вы будете находится в запретной зоне, займитесь и его ключом.
– Хорошо, – согласился Сергей.
– План квартиры и список мест у меня к сожалению здесь отсутствует. Но мы сделаем так. Перед выходом от Коурисов вы скиньте мне на линкер любое сообщение. И мой человек ровно через десять минут будет проходить по коридору. Он-то и передаст вам список и коды к дверям даворовской квартиры.
Сергей согласно кивнул головой.
– Серж, постарайтесь чтобы он не мозолил там глаза, – добавил Стокер. – Лучше чтобы вы встретились на первом его проходе.
– Постараюсь, – согласился Сергей. – Кто это будет?
Стокер покачал головой.
– Я пока сам еще этого не знаю, – ответил он.
Забежал официант, забрал подготовленный заказ, и также быстро исчез.
– И еще, – добавил Стокер. – Ключ Коуриса возьмите с собой.

На выходе из кухни Сергей столкнулся с Кэрол.
– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась она. – Потом посмотрела на Терция.
– Терри, нет у него нигде ключа.
– Нарисуй мне план дома, – проговорил Стокер, шинкуя лук предварительно смоченным в холодной воде ножом. – Где какие вещи, мебель, как все выглядит… Только быстро.
Сергей закрыл за собой дверь.

В зале он увидел Капитана, сидящего у стойки, и пьющего в одиночестве пиво.
– Ричард, у меня есть подходящая кандидатура, – сказал Сергей, подходя к своему столику. – Я сейчас вас познакомлю.

* * *
Открыв дверь, Лана вдруг откровенно растерялась, словно школьница, смущенная неожиданной смелостью своего поступка. Вопреки местной моде, сейчас ее лицо не было раскрашено красками. И выглядела она точно также, как и в Мегаполисе.
– Я одна дома, – сказала она, теребя одежду руками.
Сергей молчал.
Какое-то мгновенье они стояли напротив друг друга. Потом жена Коуриса несколько несмело приблизилась к нему, еще не решив, как себя вести. Он тоже глуповато переминался с ноги на ногу. Ему было неловко и перед ней и перед Аэцием.
Наконец она положила обе руки Сергею на плечи.
– Вот уж никогда не думала, что снова встречу тебя, – проговорила она, усмехаясь обольстительной улыбкой светской львицы. – А тем более – таким вот образом? женой твоего бывшего подчиненного, Аэция Коуриса? да еще и старше тебя.
Сергей молча положил руки на ее талию, не зная что и ответить. Он тоже не ожидал такой встречи.
– Я искала тебя, – вдруг прошептала Лана в его плечо. – Пыталась узнать хоть что-нибудь о тебе. Но в архивах, даже спецслужб, сведений оказалось на удивление мало. Неожиданное появление, и такое же неожиданное исчезновение. Пропал без вести, как было написано. Ни где и когда родился, ни кто были твои родители, ни где ты провел детство и учился – ничего. Пустота. Словно тебя и не было в том мире. Словно ты просто заглянул мимоходом на минутку и ушел, дальше.

Она неуверенно прижалась к нему, точно также как и тогда, в Мегаполисе. И память тела тот час откликнулась на этот жест.
– Подожди, – вдруг прошептала она, охлаждая его пыл. – Не в прихожей же ведь. Мы же не дети.
Она отстранилась, с каким-то внутренним удовлетворением посмотрев на него.
– Прими ванну, а я пока подготовлю спальню, – сказала она, слегка подтолкнув Сергея и убирая его руки из под своей одежды.
Он не спорил и покорно поплелся за Ланой на второй этаж.
Лана свернула в спальню, а он – в ванную комнату.
По привычке закрыв за собой дверь он оглядел просторное зеркальное помещение. Здесь он у Коурисов еще не был. Ванна – полубассейн. В дальнем углу – джакузи. Рядом зачем-то – три душевых кабинки. По краям – шкафчики для одежды и ванных принадлежностей.
Он разделся, аккуратно сложив одежду на кожанный пуфик. Вошел в одну из кабинок.
Да уж, подумал он, давно я не посещал таких цивильных мест.
Включил воду, сенсорными переключателями настроив температуру и напор воды. Открыл дверцу в стенке, достал самомоющуюся шампунь. Опрыскал себя из пулеверизатора. И кожу тут же приятно защипало.
Встал под струю воды, наслаждаясь теплотой и мягкостью.
Как только сенсоры в полу перестали ощущать шампунь, вода отключилась сама.
Сергей вышел из кабинки, встал под сушилку и теплый воздух приятно обласкал его тело. Потом Сергей взял из шкафчика полотенце, подвязал его на бедрах и направился в спальню.
Лана, прикрывшись простынкой, лежала на широкой кровати, завешанной прозрачным балдахином, и мягкий свет разноцветных ламп создавал уютный интим. Тихо играла музыка.
Она протянула к нему руки, совершенно не улыбаясь, и он покорно присел рядом. Пристально глядя ему в глаза, словно стараясь что-то там разглядеть очень важное для нее, Лана мягко гладила его тело выше и ниже бедер.
– Полотенце мне убрать? – наконец хрипло прошептала она.
В постеле Лана была совсем не похожа на ту молоденькую краснеющую девушку, которую так хорошо еще знал и помнил Сергей.
Одно его смущало – на этой самой постели Аэций Коурис, фактически, каждый день занимался с ней любовью.

* * *
– Серж, какой вы все-таки оказывается неопытный в сексе! – усмехнулась она, когда они наконец-то отдышались. – Проблемы с учителями?
– Кроме тебя никого фактически и не было. – недовольно буркнул он.
– Я тогда была совсем глупой, – погрустнела она от воспоминаний.
Он пожал плечами, решив про себя, что то заняти сексом ему понравилось больше.
– Я сильно изменилась? – требовательно спросила она.
– Сильно, – честно признался он.
– В чем? Внешность? – продолжала настаивать Лана.
– Конечно, эти темные волосы тебя сильно изменили. Но не в этом дело, – принялся зачем-то обьяснять он. – Это для вас женщин обычное явление. Просто ты стала взрослее. У тебя и взгляд и походка сильно изменились. Стали более уверенными. Взгляд мудрой женщины для которой в этой жизни нет никаких загадок. Ну и так далее.
Она усмехнулась.
– Оказывается, если все вспомнить и сравнить, по-настоящему я любила только тебя одного, – снова тихо заговорила Лана. – По-своему, правда, – усмехнулась она. – Значит так вот я и люблю, – добавила она грустно. – Как умею. Никто по другому не научил.
Она выжидательно посмотрела на него, словно ожидая такого же признания, но он молчал.
– Как оказалось потом – всего одна единственная любовь у меня была в жизни, – продолжила она. – А я, дура, этого тогда не поняла – ведь вся жизнь была еще впереди. Казалось – дальше будет еще лучше и еще интереснее. Зачем же останавливаться на этом?
Сергей был огорошен этим признанием.
Лана, голая, вдруг резко повернулась к нему.
– Знаешь, я могу помочь тебе в этом мире подняться по иерархической лестнице, – заговорила она и глаза ее блестели в полумраке. – Есть и возможности и умение для этого. Только этим я и занималась, что поднимала-толкала своих многочисленных мужей и любовников. И ты заберешь меня к себе. Согласен?
Она снова требовательно посмотрела на него.
– Лана! – взмолился он.
– Ведь ты же тоже меня любил! – воскликнула она. – Я же чувствовала!
– Хорошо, я согласен, – скрепя сердцем зачем-то пообещал он.
– И мы уедем на другую базу и будем там жить тихо и счастливо, – с мечтательными интонациями в голосе, которые так не подходили этой светской львице, проговорила она.
– Хорошо, – подтвердил он под ее требовательно-тоскливым взглядом.
Она села на Сергея, склонившись и касаясь своей грудью его груди. Он непроизвольно принялся пальцами слегка вращать ее упругие соски.
– Но только именно меня, – прошептала она, целуя его глаза. – Ты не будешь восстанавливать другую, пусть даже – по-моложе. Даешь слово?
– Даю, – прохрипел он, уступая ее ласкам.

И снова Лана стонала и изгибалась словно пантера. А под конец – так вообще было что-то невообразимое. Но? Не успел еще Сергей толком отдышаться, нависнув над женщиной на локтях, как она уже посмотрела на часы.
– Серж, слазь, – решительно сказала Лана, чем сильно огорошила его. – Тебе пора.
Несколько сбитый с толку Сергей, отпустил женщину и она тут же выскользнула из его обьятий. Он слез с кровати. Покорно принялся одеваться. Лана, помахав ему ручкой, выпорхнула из спальни, явно направляясь в ванную.
– Только поторопись, Серж, – сказала она у дверей. – Не подведи меня. Провожать не буду – дорогу знаешь. И не забудь своих обещаний, – улыбнулась она напоследок и исчезла за дверью спальни.
А он вдруг, сорвавшись с места, на ходу быстро набрал номер Стокера и тут же сбросил, молнией пролетев по обширной квартире, прислушиваясь к звукам из ванной. Список предполагаемых тайников он помнил наизусть и уже мысленно успел составить наиболее рациональный маршрут.

Ключ нашелся довольно быстро. В тайнике в днище пепельницы, за прикленным ярлыком. Сергей забрал его и быстро вернулся к своей одежде.

* * *
Открыв дверь квартиры Коуриса Сергей ждал появление таинственного человека Стокера.
Шаги. Тень.
Элора. В темных очках. С увесистой сумкой на плече.
Сергей вздрогнул.
Не может быть!?
– Привет, – удивленно поздоровался он с директором института.
– Здравствуй, – ответила она и Сергей понял, что это Элора-вторая. То есть та, которая помоложе.
Ясно, все дело в очках, кожанном комбинезоне под светлого леопарда и высоченных каблуках. То есть – любимой одежде директора института. Поэтому-то ее и пропустила охрана. Ну и гримм, конечно.
– Быстро давай ключ, – скомандовала она, ставя сумку на пол и доставая какой-то ящичек.
Сергей вытащил ключ из кармана, протянул его на раскрытой ладони.
Элора быстро раскрыла прибор, что-то выдвинула, вложила ключ, нажала на единственную кнопочку.
Ящичек тихо загудел.
– Это копировальщик, – сказала Элора, выпрямляясь.
– Я понял, – сказал Сергей. – Долго? А то вызовем подозрение.
– Минуту-две.
Он кивнул.
– Прекрасно выглядишь, – сказал Сергей, стараясь скрыть тот факт, что он первоначально ошибся.
Элора, смущаясь, посмотрела на свой живот и бедра.
– Я фактически голая, – сказала она, неожиданно краснея. – Вон, все внизу видно. Да и спортом немешало бы заняться.
Будет и на это время, – подумал Сергея, удивляясь женщинам – здесь такое дело, а они о чем думают…
В ящичке что-то щелкнуло и открылось уже две секции.
Элора взяла один из ключей. Протянула его Сергею.
– Позвони, скажи, что забыл что-то.
– Я дверь еще не закрыл, – сказал он, забирая ключ. Прислушался к шумам в квартире. Лана все еще ванной.
Быстро пробежал в кабинет Коуриса, положил копию ключа на место.
Бегом возвращаясь обратно услышал как шум в ванной перкратился и Лана вышла.
Аккуратно, без щелчка, прикрыл за собой дверь.
– Все готово, – сказал он. – Давай, что тебя просили передать. И координаты даворовских аппартаментов.
– Я – с тобой, – неожиданно сказала она.
– Зачем?
– Терри сказал, – ответила Элора. – Так быстрее, – пояснила она.
– Ну хорошо, – пожал он плечами и подвел Элору к самодвижущимся дорожкам. – Веди.
Внимательно осмотрев указатели, она выбрала третью по порядку.
Встали на полосу.
Однако с копировальщиком это он здорово придумал, подумал Сергей, теперь операцию провернем за один заход.

Квартира Давора поразила. И прежде всего – своими розовыми расцветками.
Элора достала из сумки перчатки.
Распределив комнаты, они разошлись в разные стороны, принявшись строго по списку методично обшаривать квартиру.

Вскоре Сергей уткнулся в маленькую дверь. Явно – чуланчик. Естественно, не заперта.
Открыл.
В легком полумраке он разглядел две кроватки. Обе были заняты. Явно – детьми.
При его появлении дети быстро укрылись с головой и замерли, словно спали.
Тот ребенок, который был явно поменьше размерами, мелко дрожжал под одеялом. То ли от холода, то ли от страха.
Растерявшись, Сергей хотел было быстро закрыть дверь – увидят же ведь и все расскажут Давору, и тогда все пропало, – но остановился. Взгляд его зацепился за две железные цепочки, уходящие от стены под одеяла.
Дети были прикованы.
Этого мгновения было достаточно, чтобы самый маленький из детей выглянул в щелку из-под одеяла.
– Дядя Серж! – вдруг закричал он тонким голоском.
Сергей остолбенел, не в силах сдвинуться с места. Одеяло полетело в сторону и маленькая девочка (лет пяти), в рваной одежонке, стремглав бросилась к нему. Натянувшаясь цепь сильно дернула ее за ногу и она со всего размаху шлепнулась на твердый пол, тем не менее продолжая истошно кричать:
– Дядя Серж! Заберите меня! К маме! Пожалуйста!
Девочка изо всех сил попыталсь доползти до него, протягивая руки.
Сергей инстинктивно попятился, мозг его не соображал, зациклившись на одной мысли – Вот все и пропало.
Второй ребенок тоже выскочил из под одеяла. Тоже девочка. Лет тринадцати-пятнадцати. Напуганная криком своей соседки она забилась под кровать и оттуда только нечленораздельно рычала-ревела.
На крик прибежала Элора и замерла в дверях от увиденного.
– Тетя Элора!
– Аня?! – в ужасе воскликнула Элора, решительно бросаясь к цепям.
Аня?! – обожгла мысль. – Младшая дочь Радия!
– Я – за ключом, – бросил ей Сергей и быстро вышел из комнатенки. Мысли в его голове бурлили стремительным вихрем.
Чисто автоматически он искал ключ Давора, а из его головы никак не выходили глаза ребенка, полные страдания и мольбы. Сергей уже понимал – девочек они заберут с собой, это можно даже не обсуждать. И также он понимал, что это – провал. Теперь Давор уж точно поднимет тревогу, сразу же выяснят о роли второй Элоры, начнут ее допрашивать. Поймут и мою роль… Тем более что наша жертва – абсолютно напрасна. Давор сделает себе еще.
Однако фиговый из меня заговорщик, усмехнулся Сергей, даже незаметив, что он нашел ключ и уже чисто машинально вставляет его в копировальный аппарат – камера, куда можно было вложить ключ, была всего одна, впрочем как и кнопка.
Под легкое жужжание Сергей поставил аппарат на пол, мельком отметив по индикаторной полоске, что копия будет готова минуты через две.
Бросился к Элоре.
Элора безуспешно дергала цепь, пытаясь вырвать ее из стены. Вцепившаяся в ее ногу мертвой хваткой Аня, не шевелилась, судорожно всхлипывая.
Вторая девочка по-прежнему рычала из под кровати, и пыталась укусить Элору за ногу каждый раз, как только та случайно приближалась к ее кровати.
Сергей быстро оглядел крепеж – болт с гайкой.
Вспомнил, где видел у Давора инструменты, быстро сбегал, взял набор гаечных ключей, предварительно запомнив их расположение.
Прибежал обратно.
Элора уже сидела на кровати, держа Аню на коленках, гладила ее по голове и успокаивала:
– Потерпи, солнышко, сейчас дядя Сережа тебя освободит.
– И мы пойдем к маме? – всхлипывая, с надеждой спрашивала девочка, доверчиво заглядывая в ее глаза.
– Не сразу, – замявшись, отвечала Элора, гладя ее по маленькой головке. – Мама твоя очень далеко.
Сергей быстро раскрутил болты, освободил девочку, закрутил болты обратно.
Потянул вторую цепь, пытаясь вытащить вторую девочку из под кровати.
– Она – сумасшедшая, – сказала Элора.
– Хочу сам посмотреть, – ответил Сергей, с трудом наполовину вытаскивая девочку. Та визжала и всячески упиралась. Наконец он ее отпустил. Она навечно врезалась в его память. Особенно глаза – большие, зеленые. Девочка была красива. Когда-то. Впрочем, как и Аня.
Пискнул прибор, на подставке выехала копия ключа.
Сергей быстро отнес копию на место. Заодно – вернул и гаечные ключи. Освобождать вторую узницу смысла уже не имело.
Когда он вернулся, Элора уколадывала Аню в сумку из под прибора.
– Потерпишь? – спрашивала она. – Чтобы злые дяди тебя не нашли.
И Аня только быстро-быстро закивала головой, снова задрожжав и побледнев.
Элора выпрямилась и посмотрела на Сергея.
Он снова подошел к второй кровати, заглянул под нее. Его мозг нашел только один единственный выход из этой ситуации.
Взявшись за цепь он повернулся к Элоре.
– Иди к выходу, – коротко приказал он и Элора тот час закрыла замок сумки и, подняв ее, ушла.
Резко выдернув девочку из под кровати, Сергей, увернувшись от ее зубов, быстро схватил ее за тонкую шейку и резко сдавил.
Она умерла мгновенно. Он только успел прошептать – Прости.
Переплетя цепи, словно девочки боролись между собой, он аккуратно прикрыл дверь чуланчика.
Мысли его были спокойны а движения – точны и размеренны.
Вроде нигде не наследили, думал он. Теперь главное чтобы она испарилась раньше, чем вернется Давор.
В коридоре он забрал у Элоры сумку, в другой руке неся прибор, благо у него оказалась ручка. Ребенок в сумке затаился и не шевелился.
Элора надела темные очки.
Войдя в шлюз (закрытая зона была полностью автономна), сердце Сергея неприятно кольнуло. На посту сидел Ричард. Видать, только что заступил.
Элора, идя первой, молча положила руку на панель.
– Мое почтение, госпожа Дебюсси, – вежливо поздоровался Ричард и ни один мускул не дрогнул в его лице, ничем не выдав того, что он давно уже тайно влюблен в нее.
Элора сухо кивнула, и брови Ричарда чуть заметно изогнулись в удивлении.
Сергей только поморщился про себя – не везет, так невезет, – следом за Элорой проходя мимо Ричарда и дружески ему кивая.
Покинув зону, за ближайшим поворотом Элора остановилась.
– Дай сумку, – попроилса она. Голос ее дрожжал и глаза были черными и впалыми.
Сергей поставил сумку на пол.
Элора раскрыла ее. Аня тут же попыталась выскочить, счастливо заулыбавшись. И такой счастливой улыбки Сергей не видел никогда в жизни.
– Рано еще, – остановила ее Элора голосом, готовым вот-вот разрыдаться. – Потерпи еще немного. Еще не всех плохих людей прошли.
И светлая улыбка Аня потухла и она снова забилась в сумку, свернувшись клубочком.
Элора достала свою одежду. Стала стягивать комбинезон.
– Помоги, – процедила она и Сергей принялся торопливо помогать ей.
Быстро раздел девушку догола. Пока он запихивал комбинезон в сумку, на всякий случай прикрывая им сверху Аню, Элора также быстро оделась. На ней остались только сапожки на высоком каблуке, которые совершенно не подходили к ее одежде.

В баре Сергей усадил Элору за свободный столик, а сам направился на кухню, знаками показав собравшемуся было к нему официанту, что он сам сделает заказ горячего, и чтобы тот пока принес ему водки. Официант только кивнул.
Стокер недоуменно смотрел на то, как Сергей ставит на разделочный стол прибор, который почему-то не располается в сумке, потом открывает сумку, из которой испуганно выглядывает детское личико, впрочем уже со старческим выражением.
– На плане не было указано, что там есть дети, – сказал Сергей. – Нас заметили.
– Не может такого быть! – воскликнул Стокер, забрал у Сергея план, быстро пробежался глазами, и снова, почему-то с удивлением посмотрел на Сергея.
– Это Аня, дочь Радия, – сказал Сергей. – Там была еще одна. Сумасшедшая. Я ею имитировал гибель обоих. Может – пройдет.
Он посмотрел на Стокера-Терция. Руки Сергея дрожжали.
Терций печально посмотрел на Сергея, на девочку у его ног, нагнулся, погладил ее по голове. Аня отстранилась, естественно не узнав старшего брата своего товарища по детским играм.
– Сейчас я тебя размещу в твоей комнате, – сказал Терций.
– Я хочу к маме, – прошептала Аня, прижимаясь к Сергею, который тут же поднял ее на руки.
– Мама очень далеко и приедет не скоро, – сказал Стокер. – Потерпишь до ее приезда?
И девочка быстро кивнула головой. В глазах ее загорелась надежда на скорую встречу с мамой.
Стокер прошел в угол кухни. Нажал на что-то. Открылась тайная комната.
– Что самое странное, меня сюда восстановили, чтобы я работал именно поваром. А все это здесь уже было, – виновато сказал он, готовя девочке постель.
Сергей на всякий случай присел за шкафами. Аня по прежнему крепкой хваткой обвила его шею.
– Готово, – наконец произнес Терций. – Проходи.
Сергей принялся снимать девочку с рук и Аня собралась было расплакаться, но Стокер ее успокоил, дав игрушки из банок в которых хранилась крупа.
Дверь закрывать пока не стал.
– Как помощника уволили – я здесь полноправный хозяин, – обьяснил он.
Впрочем, Сергей его не слушал. Детские зеленые глаза стояли перед его взором, и ему сильно хотелось водки – чтобы забыться. Иначе можно сойти с ума.
– Так не должно быть, – наконец выдавил из себя Сергей.
– В мире много несправедливого, – устало произнес Терций, перенаправляя девочке очередную партию баночек разных размеров и расцветок. Забывшись, Аня принялась расставлять их на постели, полностью погрузившись в игру и на какое-то мгновенье позабыв обо всем на свете. Ребенок он и есть ребенок. – Серж, – продолжил Стокер, – у меня такое ощущение, что все это время вы живете в каком-то другом мире. Проснитесь же, наконец.
Сергей отвечать ничего не стал. Ведь это не Терций был там и не он сдавил тонкую шейку девочки, непроизвольно глядя ей в глаза. Поэтому Терцию не дано понять, что творится на душе у Сергея.
– Форель пойдет? – спросил повар у Сергея, когда тот, словно сомнамбула, направился к выходу.
Сергей ничего не ответил.
Бутылка водки и две рюмки уже стояли на столике.
Элору трясло.
– Уйдем отсюда, – прошептала она. – Сейчас разревусь.
– Нельзя, – сквозь зубы прошептал он ей в ответ, торопливо разливая водку. – Надо хотя бы пол-рыбы сьесть.
Выпил залпом, не дожидаясь Элоры. Его трясло и сильно тошнило. Людей убивать ему еще не приходилось, а тем более – маленьких несчастных девочек.
Водка кончилась быстрее, чем принесли рыбу. Все это время Сергей зачем-то усиленно вытирал руки, словно пытаясь смыть с них невинную детскую душу.
Заказав автокар – Сергей понял что ногами они уже не дойдут до дома – и завернув с собой рыбу (и прихватив еще одну бутылку водки), они покинули бар.

Дома Элора истошно разрыдалась, наконец-то дав себе волю. Сергей попытался ее успокоить – безуспешно.
Ее трясло и морозило. Но от водки она отказывалась и он выпил и ее и свой стакан и пошел на кухню сделать ей горячего чая.
– Случилось что? – встревоженно спросил Эдик, тут же выглянувший из своей комнаты. Вид Сергея тоже его насторожил, как и нескончаемый плач Элоры.
– Стресс, – коротко ответил Сергей. – У тебя есть что-нибудь успокаивающее?
Эдик накапал чего-то. В два стакана.
Сергей выпил свою порцию, отнес Элоре лекарство и чай.
У него перед глазами упорно стояло девичье лицо с большими зелеными глазами, а руки его все еще ощущали хруст детских хрящиков.
Элора заснула на его кровати.
Укрыв ее одеялом, Сергей ушел в Элорину комнату, упал поперек кровати и тут же отключился. И хруст детских хрящиков и зеленые глаза наконец-то перестали преследовать его.

507

* * *
Развлечений на базе было довольно мало, поэтому небольшие трибуны, расположенные вокруг двух футбольных мини-полей, были основательно заполнены. И vip-зона тоже.
Обе Элоры также присутствовали на матче. Директор института, естественно, занимала удобное кресла в вип-зоне, Элора-вторая была зажата в общей массе. Она боялась остаться одна и все время следовала за Сергеем.
Да и сам Сергей рад был зацепиться за это мероприятие (утром он выгнал из себя алкоголь) и с головой окунулся в футбол. Эта суета как-то перекрыла его воспоминания о прошлой ночи, отвлекла от них. Хотя в душе Сергей боялся наступления вечера, так как ему опять придется остаться один на один со своими мыслями, и тогда девочка с зелеными глазами снова вернется к нему.
Восемь любительских команд были разбиты на две группы, по четыре в каждой. В группах играли по круговой системе. Два тайма по десять минут, без замен. В финал выходили две лучших.
На первом поле (группа А) команда связистов "Сатурн" играла с женской командой "Багира". Матч, естественно, вызвал живой интерес. В первом тайме еще шла равная борьба, а во втором мячи забивались уже в одни ворота, несмотря на то, что трибуны активно поддерживали девушек, и даже болельщики "Сатурна".
Потом на первое поле вышли "Старики" – команда, в которой Сергей был самым молодым. Они встречались с командой пищевиков "Боровик". В этой встрече Сергей сумел забить три мяча. Два из них – с пасов Капитана.
В дальнейшей круговой борьбе "Старики" играли с девушками и проявили себя настоящими джентельменами – и сами забивали мало и давали забивать девушкам. В итоге встреча закончилась со счетом 6-4 в пользу мужчин,
Последнюю свою круговую игру "Старики" проводили с сильной командой связистов и с трудом их одолели, забив победный гол на последней секунде.
В группе Б "Сибирские медведи" уверенно вышли в финал, легко переиграв всех своих оппонентов.
К финалу публика на трибунах ревела и неистовствовала, весело что-то крича и скандируя. Шум стоял такой, что на поле ничего не было слышно.
Борьба в финале была равной. Два тайма не выявили победителя. Но зато в дополнительное время молодежь "медведей" перебегала подуставших уже стариков и вырвала победу.

– Да, мужики, – сказал Ричард в раздевалке, – пацаны нас просто перебегали. Надо признаться, второе место – это наш потолок. Не хватает нам сил.
Никто не возражал.
– Сыгранности не хватило, – тихо сказал Капитан Сергею. – Эх, был бы еще Женька!..
– Ты где все время пропадал? – спросил Сергей у Капитана, стаскивая с себя мокрую от пота форму. – Никак тебя найти не мог.
– Серж, дел много, – ответил Дмитрич, стягивая разбухшие кроссовки.
– Чем таким занимаешься?
– Физикой, с твоим Аэцием Коурисом.
Сергей усмехнулся.
– Он – не мой.
– Рассказывал он мне о тебе, – улыбнулся Дмитрич. – Что забавно, я тебя видел пару дней назад – и ты тогда вообще ничего не знал ни о Аэции Коурисе ни вообще об этом мире. Прошло всего каких-то двое суток – и вот уже у тебя и старые знакомые и многое чего еще.
– Обычная история, – парадоксы времени, – пожал плечами Сергей.
– Вот именно, – согласился Капитан. – Теоретически все понятно, а на практике… несколько непривычно.
Переодевшись, футболисты потихоньку потянулись в просторную сауну, в которой уже вовсю парились некоторые из болельщиков.
Последними из своего сектора раздевалки выходили Сергей и Ричард.
– Серж, – тихо произнес Ричард, – меня сегодня распрашивали о разных обьемных сумках. Я решил не говорить про тебя.
– Спасибо, – ответил Сергей.

В обширном предбаннике сауны мужчины и женщины, в купальниках и без, активно отдыхали по одиночке или разбившись на группы. Доставали вино и термосы с чаем. Молодежь из команды медведей выкатила две призовых бочки с пивом, угощая всех желающих.
На топчане, расположенном ближе к дверям, полулежала Элора-вторая – директору института здесь было не по чину. Как и у большинства присутсвующих здесь женщин, грудь Элоры была открыта, а из одежды – только полотенце, обернутое вокруг бедер.
Увидев входящего Сергея, она тут же встала и помахала ему рукой. Одиночество тоже сильно угнетало ее.
– Великолепно смотришься, – сказал Сергей, приблизившись. Только сейчас он вдруг понял – как давно он не видел ее обнаженной на свету и какая все-таки у нее красивая фигура и насколько сильно соблазнительно ее тело.
– Спасибо, – ответила она, даже не улыбнувшись. Футбольные крики прошли и теперь ее голова снова освободилась для разных мыслей, которые тут же туда и устремились. И теперь ей хотелось как можно быстрее вытеснить их обратно.
– В парилке была? – спросил Сергей.
Она отрицательно покачала головой.
– Пойдем, – предложил он, поворачиваясь к парилке и обняв ее за талию. Впрочем он тут же убрал руки, испугавшись вдруг нахлынувших чувств, совсем нежелательных в местах, где одежда фактически отсутствует.
В просторной парилке кто-то с удовольствием хлестался веником, а кто-то просто грелся на верхних полках. Сергей и Элора тоже поднялись наверх. Сели в уголке, поплотнее надвинув войлочные шапочки.
– Ты как? – тихо спросила Элора.
– Паршиво, – отозвался Сергей, поняв о чем конкретно идет речь.
– Это ужасно, – вздохнула она. Не смотря на жару она была все еще бледной.
– Ты видела? – повернулся он к ней.
– Нет, – отрицательно покачала головой Элора. – Просто поняла.

Их беседу прервал неожиданно появившийся Давор. Голый, с бледной кожей, подпоясанный вафельным полотенцем, он выглядел просто комично.
– Добрый день, – вежливо поздоровался он, присаживаясь рядом с Элорой и девушку тут же передернуло.- Мы с вами кажется уже встречались? – чуть заметно усмехнувшись, добавил он. – Несколько дней назад.
– Да, – ответила она, напрягшись, побледнев, и сжав до белизны пальцы.
Давор кивнул.
– Надеюсь, вы не держите на меня зла? Это всего лишь работа, – спокойно произнес он.
– Да, – ответила Элора, которую трясло от отвращения, и это не укрылось от взгляда Давора. – Это – работа.
Она встала и вышла из парилки.
– Прекрасно играли, – сказал Давор Сергею, предварительно проводив Элору взглядом и Сергею было неприятно, что такой человек смотрит на ее обнаженное тело. – Вам просто чуть-чуть неповезло.
– Спасибо, – кивнул Сергей, тоже собираясь вставать.
– А, вы слышали какая оказия случилась у меня дома прошлой ночью? – задержал его начальник службы безопасности.
– Нет. А что такое? – спокойно переспросил Сергей.
– Как?! Вы не слышали? – искренне удивился Давор. – А мне почему-то казалось что слышали, – мягко усмехнулся он.
– Вы говорите загадками, – процедил Сергей, ловя себя на сильнейшем желании пальцем проткнуть гортань Давору или ударом справа проломить ему висок. Боясь, что не совладеет с собой, Сергей повернулся к Давору спиной, снова собираясь уйти.
– У меня умерли домашние животные, – сказал Давор, снова тактично задерживая Сергея. – Причем, все сразу.
– Бывает, – как можно беспечнее пожал плечами Сергей. – Впрочем, сочувствую, – вежливо добавил он.
– И знаете, что самое странное, – продолжал Давор, пристально глядя в глаза Сергею. – Раньше никогда такого у меня не было. Теперь вот не знаю, что и думать.
– Я не силен в содержании домашних животных, – ответил Сергей, не отводя своего взгляда. – А тем более – в уходе за ними.
Давор кивнул.
– У каждого человека есть свои слабости, – сказал он. – А наш мир как нельзя лучше подходит к их удовлетворению. Не находите?
Сергей молчал, по-прежнему глядя глаза в глазу начальнику службы безопасности.
– Серж, я вам очень признателен за то, что в этом мире я появился достаточно молодым, – вдруг совершенно серьезно сказал Давор и ушел.

* * *

А вечером сливки общества перекочевали в театр.
Перед началом спектакля Сергей, Элора-вторая и Капитан неторопливо прогуливались по фойе. Элора держала Сергея под руку, по-прежнему боясь отойти от него. Она первой заметила директора института, которая прихорашивалась у зеркала.
Элора-первая была одета как всегда ярко и со вкусом. Ее лицо и тело было раскрашено мягкими осенними мотивами, а ее платье хоть и было до пят, но все оно состояло почти из одних только шнурочков, так что было непонятно – что же оно закрывает. И если бы ее тело не было раскрашено, то такое платье наверняка одеть было бы невозможно.
И только Элора-вторая выделялась из общей массы женщин, полсе всех этих потрясений оставшись с открытым лицом. На нее косились и демонстартивно усмехались, но она не обращала на это никакого внимания.
Компания подошла к зеркалам. Капитан и Сергей поздоровались с директором института. Обе Элоры же проигнорировали друг друга, и даже не поздоровались.
– Хорошо играл, – сказала Элора-первая Сергею, который тут же вспомнил Давора.
– Спасибо, – ответил Сергей. – Разрешите представить, Алексей Дмитриевич Сазонов.
Сергей хорошо помнил – директор института ведь не была на "Атланте". Капитан чинно поклонился и галантно поцеловал руку.
– Прошу, – предложил Сергей свою вторую руку Директору института.
Элора первая, фыркнув, взяла его под руку.
Девушки всячески избегали смотреть друг на друга, хотя и все замечали.
Так они и ходили по фойе театра пока не прозвенел первый звонок.

У Элоры-первой была собственная ложа, куда она всех и пригласила.
Шла довольно старая постановка – "Затерянные во вселенной".
Обе девушки с интересом смотрели спектакль. И если Элора-вторая видела его впервые, то Элора-первая – явно более десяти раз. Но тем не менее тема была актуальна для всех.
Сергей украдкой посматривал на обеих Элор. И в приливе вдруг возникшей нежности обнял их. Девушки одновременно посмотрели на него, потом – друг на друга – и не возражали, продолжив смотреть спектакль. Так они и сидели до антракта.
А после антракта он снова их обнял и это воспринялось как само-собой разумеющееся.

Во втором антракте в фоей Капитан неожиданно обратился к девушкам.
– Мне надо с вами поговорить.
– С кем конкретно? – спросила Элора-первая. – Или с обеими сразу?
– С Элорой… – Дмитрич замялся, – маленькой, – наконец произнес он. Видать ничего более умного в голову не пришло.
Обе Элоры непроизвольно улыбнулись.
Переговорив в сторонке, Капитан подошел к ним.
– Извините, мы вынуждены вас покинуть, – сказал он.
Элора вторая и Дмитрич ушли под недоуменные взгляды Сергея и Элоры первой.

* * *
После спектакля Сергей и Элора первая ненадолго задержались в шумном фойе.
– Какие у тебя планы на сегодня? – поинтересовался Сергей.
Элора внимательно посмотрела на него.
– В общем-то никаких, – помедлив, ответила она.
– Пойдем к тебе, – решительно предложил он.
– Зачем? – спросила она, спокойно глядя на Сергея.
– Давно не виделись, – серьезно ответил он. – Соскучился.
– А как же "Маленькая"? – спросила она, кивая в сторону выхода из театра.
– Я так понимаю, она по жизни связана с тем Сергеем, который только что прибыл с корабля, – ответил Сергей (и это было фактически правдой). От Элоры не укрылись его грустные нотки.
Она усмехнулась про себя.
– Может, лучше к тебе? – предложила она вдруг.
– Нет, – отрицательно покачал головой он, обрадованный ее согласием. – У тебя.
Она внимательно посмотрела в его глаза.
– Курс моего лечения еще не закончен, – сказала Элора.
– Ну все равно, – неопределенно ответил он. – Хотя бы в качестве тренировки.
Элора снова усмехнулась, задумавшись на какое-то время.
– Ну, хорошо, – наконец согласилась она, пожав плечами. – Как знаешь. – Видно было, что ей совершенно непонятна его тяга к ее квартире. – Но только давай сначала зайдем куда-нибудь.
Сергей не возражал.
– Куда пойдем? – спросила она. – Я слышала "Багровая пена" очень даже не дурен.
Сергей знал, что это заведение для вип-персон. Но не это пугало его – с деньгами можно было как-нибудь разобраться. Другое дело – ему нужен был копировальный аппарат ключей.
– Пойдем лучше в "Веселый фотон". Там все по-домашнему семейно, уютно. Да и не будет людей твоего круга, – предложил Сергей.
Элора задумалась.
– Это мысль, – сказала она. – Давно я не была в заведениях подобного уровня. А ничего, что я так? – кивнула она на свой костюм.
В смысле, не убьют тебя там из-за меня, понял Сергей.
– Ты там будешь первой звездой, – ответил он. – Все мужчины будут у твоих ног.
И она как-то странно посмотрела на Сергея.

Бар "Веселый фотон" по причине выходного дня был заполнен довольно основательно. И даже расторопный официант, которого явно снвоа восстановили, беспомощно развел руками перед Сергеем, постоянным завсегдатаем данного заведения.
Элора с усмешкой посмотрела на Сергея.
– Ты уверен? – уточнил Сергей у официанта.
– Абсолютно, – совершенно растроенно подтвердил тот.
– А Реник? – спросил Сергей.
– На месте.
– Один?
– Да. Пойдете? – растерянно переспросил официант.
Сергей посмотрел на директора института.
– Есть замечательная возможность погрузиться на самое дно данного заведения, – сказал он.
Элора долго смотрела в глаза Сергею, чувствуя, как многочисленные взгляды из зала с вожделением ощупывают ее тело.
– Ну хорошо, – наконец согласилась она.
Сергей провел Элору к служебному столику под лестницей.
Густав сидел в одиночестве на старом качающемся стульчике. Перед ним, на абсолютно чистом столе, стояла бутылка водки, граненый стакан и тарелка с нарезанным луком. Густав откровенно грустил.
– Привет, – поздоровался Сергей. – Не возражаешь, если мы составим тебе компанию?
Густав с удивлением посмотрел на Элору, оценивая ее наряд, и его соответствие данному месту.
– Всегда рад, – ответил он обрадованно, поспешно сдвигая бутылку и стакан в сторону.
Официант уже стоял с двумя стульями.
– Густав, Элора, – представил Сергей, предположив, что Элора вряд ли помнит всех своих сотрудников, и усаживая девушку на услужливо предоженный стул.
– Очень приятно, – ответила Элора, с легким удивленим оглядывая этот закуток.
– Вы не представляте, как мне приятно, – сказал неожиданно трезвеющий прямо на глазах Густав.
Официант терпеливо ждал.
Сергей посмотрел на Элору.
– Водки, – заказал он, понимая, что в этом месте пить шампанское или марочное вино – просто кощунство. – Закуску на свое усмотрение. А на счет жаркого я сам поговорю с поваром.
Официант кивнул и убежал.
Элора с интересом слушала весь этот разговор, в то время как Густав с еще большим интересом разглядывал свою начальницу.
– Как жизнь? – поинтересовался Сергей.
– Как видишь, без изменений, – ответил Густав. – Что в наше время только радует.
Элора посмотрела на старика.
– Так вы Густав или Закир? – спросила она. – Я что-то не совсем поняла.
– А вам как больше нравится? – переспросил Густав.
Официант принес запотевший графин с водкой, две рюмки и морской салат. Быстро расставил все это на столе, с которого предварительно смахнул все крошки. Скатерь только не стал расстилать – видать не было свободной и чистой.
С молчаливого согласия Сергея он наполнил рюмки и бесшумно удалился.
– Предлагаю за прекрасных дам, – тут же поднял свой недопитый стакан Густав.
Элора улыбнулась, протягивая свою очаровательную ручку к рюмке с водкой.
Выпили. Элора поклевала кальмаров, мужчины обошлись без закуски.
– Займи пока даму, – предложил Сергей Густаву, вставая, – А я пока схожу на кухню.
– О чем разговор, – решительно ответил старик, раздухорясь от присутствия такой шикарной женщины.
– На мое усмотрение? – спросил Сергей у Элоры. Она кивнула.
– Я быстро, – сказал он и, лавируя среди танцующих и просто болтающихся среди столиков, прошел на кухню.
Стокер был один, усердно нарезая мясо большими ломтиками.
Молча посмотрел на Сергея, не отрываясь.
– Мне нужен копировальщик, – сказал Сергей.
– Я понял, – ответил Стокер. – Ларри передаст. Искать не надо – ключ в сейфе. – Стокер назвал код. – Сейф – на кухне, за одним из шкафчиков. И еще, Серж, – добавил он. – У вас будет еще один прибор.
Сергей вопросительно посмотрел на Терция.
– Он отключает фиксацию времени открывания сейфа, – обьяснил тот.
Сергей кивнул.
– Ты только не выходи в зал, а то вдруг она тебя узнает, – сказал он.
Сергей вернулся к столику под лестницей.
– Ну как? – спросил он у Элоры.
– Густав меня развлекал разными интересными историями из своей жизни, – улыбаясь ответила она. – Было довольно интересно.
Сергей благодарно кивнул старику.
– Потанцуем? – предложил он Элоре, понимая, что девушка засиделась.
Элора, естественно, не возражала.
Вышли на свободное пространство. Сергей обнял талию директора института, почувствовав под руками абсолютно обнаженное тело женщины, смутился от этого и постарался переместить свои руки на другое место, чуть повыше. Но и там было тоже самое. Опустил ладони на ее бедра – тоже открытое тело. Смутился еще сильнее и остановился на этом. Обнаженное тело Элоры почему-то все равно, несмотря на многочисленные близости, жгло ему руки.
Они станцевали три медленных танца подряд. Потом сразу же перешли на быстрый, потом – снова медленный, и снова три быстрых подряд.
Элора раскраснелась
– Так легко мне давно уже не было, – призналась она, с трудом дыша.
– Пойдем за столик, – предложил он, видя, что окружающий народ все плотнее и плотнее стягивается вокруг них. – Отдохнем.
Элора кивнула. Глаза ее блестели.
За стликом Густав откровенно заскучал. Было видно, что без них пить он постеснялся.
– Вы – отличная пара, – сказал старик, тут же берясь за водку. – А с вас мужчины не сводили глаз, – добавил Густав, обращаясь персонально к Элоре. – Мне с этого места было прекрасно все видно. Я уже подумал, что не миновать драки.
Сергей поднял свою рюмку.
– Давайте выпьем за всех нас, – предложил он. – Чтобы у нас все было хорошо.
– Давайте, – согласилась развеселившаясь Элора, поднимая свою рюмку.
Выпили.
– Прошу прощения, – прервал их подошедший Ларри. – Всем добрый вечер, – поздоровался он.
– Ларри, Элора, – представил их Сергей. – Присаживайся, – предложил он, ища взглядом официанта.
– Да нет, Серж, я тороплюсь, – ответил Ларри, протягивая сумку. – Возвращаю. Спасибо.
И Ларри быстро удалился.
А потом подошли парни с последней драки.
– Наше почтение, – сказали они. – Давно мы не встречали подобных красавиц в этом заведении.
Посидели с ними, пили коньяк, приглашали Элору и она охотно танцевала, Сергей ужасно ревновал.

* * *
Дверь элориных аппартаментов автоматически закрылась за Сергеем.
– Я – в ванную, – сказала Элора, убирая его руки и непроизвольно потянувшись. Она была ужасно красива. – А то целый день, да после танцев…
– Постой, – пробормотал он, – давай, я тебя раздену.
Она улыбнулась.
– Раздень, – неожиданно согласилась Директор Института.
Почему-то волнуясь он взялся за ее многочисленные шнурочки.
Оказалось, что снимать их с фактически обнаженного тела – занятие очень даже сильно возбуждающее.
И когда ее платье наконец-то упало на пол он крепко прижал ее к себе.
– Ну все, хватит, – сказала Элора, решительно высвобождаясь. – Надо освежиться.
– Не надо, – пробормотал он.
– Самой неприятно, – сказала она. – Тело не свежее.
И, решительно выскользнув из его обьятий, она, зная, что он смотрит на нее, скрылась в ванной, грациозно покачивая бедрами.

А Сергей, проклиная себя, стремительно бросился в прихожую, забрал пакет с приборами, а потом – так же стремительно – на кухню, к сейфу.
* * *
А потом они неподвижно лежали, обессиленные.
Тело ее по-прежнему было раскрашено. Местные модницы, как правило, рисунок меняли каждый день, а Элора не гналась за модой, она просто аккуратно ей следовала.
– Как ты жила все это время? – спросил он, о чем никогда еще не спрашивал. – В личном плане? У тебя был кто-то? Много?
– Не будем об этом, – устало ответила она. – Главное – я помнила тебя все это время и всегда думала о тебе, с того самого момента, как увидела у нас дома.
– А как ты относишься к своему двойнику? – спросил он вдруг. – Ведь она – это ты? Как вы будете жить, вдвоем?
Элора тихо покачала головой.
– Я – давно уже не она, – задумчиво ответила она. – После смерти – два года учебы в школе внешней разведки. Потом – мелкие задания. Потом – три года на службе конфедератов. Потом – пять лет у повстанцев?
Сергей промолчал. Он вдруг вспомнил фотографию старой женщины из элориного архива.
– Возможно, я уже прожила не одну жизнь, – продолжила она, сдерживая вдруг нахлынувшую дрожь. – Но как только старилась, меня возвращали на какую-либо исходную позицию. Что, в общем-то, равносильно смерти. Хотя мы отвлеклись.
– Ты же можешь посмотреть все свои предыдущие жизни, – сказал Сергей.
Элора вдруг вздрогнула, быстро взглянула на него с каким-то детским испугом.
– Боюсь, – тихо прошептала она.
Сергей прижал ее к себе по-плотнее, и Элора вдруг расплакалась,
– Что случилось? – обеспокоенно спросил он, поглаживая ее тело и пытаясь заглянуть в ее глаза.
– Сереж, что мне делать? – спросила она, сквозь детские всхлипы. – И ситуация напраженная и ты меня не любишь. Как мне быть?
Расстроившись, он принялся целовать ее лицо и плечи.
– Давай изменим наши отношения, – зашептал он, тоже вдруг дрогнувшим голосом. – Зачем нам эта напряженка? Ведь можно же жить тихо и спокойно, как и раньше. Вспомни хотя бы Лес.
Она попыталась приостановить слезы.
– Жалко, что на Корабль попала не моя инкарнация, сразу после восстановления, пока была еще молода. Сейчас бы у нас с тобой была бы дочурка или сынишка. Ты бы учил его водить корабли. Я бы то же чему-нибудь учила хорошему…

Их разговор вдруг прервалось резким звонком. Элора взяла трубку и слезы ее моментально высохли. Она заговорила властным голосом начальницы, разом порвав все то что только что возникло между ними. От трубки телефона оторвался уже совсем другой человрек, с совсем другим выражением глаз.
– Все, Серж, тебе пора, – сказала Директор института.
– А я не хочу уходить, – обиделся он, подумав: Элора в своей должности постоянно была занята, так что и поговорить как следует нам не удавалось. Постоянно звонят в неурочное время, заходят, просят подписи, решения, указы, великосветские вечеринки и тому подобное. Я только начну, только в ее глазах начнет появляться что-то человеческое, как – звонок, ее властный голос, и все пропало…
– Ты должен слушаться меня, – сказала Элора.
– Почему? – спросил он, одной рукой обняв ее за талию.
– Во-первых, я твой начальник, – ответила она, неторопливо высвобождаясь. – А во-вторых – я старше тебя.
– Тебе не кажется, что это несколько оскорбительно? – спросил он, тоже в свою очередь отстраняясь.
– А что ты хотел? – в свою очередь обиделась она, приподнимаясь над ним на руках и он непроизвольно взял ее за груди. – Конечно, у нас с тобой были и Океан и Лес, и свадьба в Лесу с венками. Все это было, – быстро говорила она. – Но это было так давно. Мы когда с тобой последний раз виделись? Когда мне было девятнадцать? А сейчас мне уже двадцать восемь лет. Девять лет – это очень большой срок, поверь, – в запальчивости говорила она и Сергей ее не прерывал. – За это время я успела от тебя отвыкнуть. Я после этого уже несколько раз была замужем. И все разы – по рабочей необходимости.
– А я тут причем? – перебил ее Сергей, которому вдруг стало неприятно слушать про ее замужества.
– А при том! – не на шутку обиделась она. – Время-то шло! И время – без тебя! Я занималась несколько лет разведкой? Поверь, так давно все это было. О чем ты говоришь? Виновата я что ли, что для тебя это было только вчера. Вот когда ты проживешь без меня девять лет – тогда и поговорим.
– Хорошо, – обиженно произнес Сергей и принялся торопливо одеваться.
Она терпеливо ждала.
Сергей оделся, взял пакет, подошел к выходной двери.
– Ну, пока, – насупившись, пробормотал он.
– Не обижайся, – сказала она, мягко, по-матерински, улыбаясь. – Может у нас с тобой что-нибудь в дальнейшем и получиться.
– Может, – сказал Сергей, глядя в пол и вышел.

* * *
Крыс посмотрел на еду, принесенную Сергеем, и не выказал к ней никакого интереса. Впрочем, в его логове были выдны остатки каких-то продуктов, к которым Сергей не имел никакого отношения.
Возможно на самом деле и не было во мне никакой надобности, грустно подумал он.
Крыс встал, доковылял к ближайшей колонне, обернулся, посмотрел на Сергея, и скрылся. Сергей ждал. Вот Крыс снова показался, снова повернулся спиной к Сергею, снова обернулся, снова скрылся.
Зовет меня, что ли? – подумал Сергей.
Встал, пошел за Крысом.
Метров через двадцать Сергей вдруг очутился в самом сердце крысинной стаи.
Звери лежали и пристально смотрели на человека в сандалях и шортах.
Сергей замер.
Ловушка? – подумал он, непроизвольно оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия. – Впрочем, что это я. На меня напасть они могли и там. Здесь что-то другое.
Звери вдруг встали, словно по команде, и пошли. Сергей двинулся следом.
Вскоре звери остановились, все глядя в одну сторону – в темноту дверного проема. Потом дружно посмотрели на Сергея.
– Ну хорошо, – сказал он, вдруг пугаясь собственного голоса, неестественно громко прозвучавшего в полной тишине. Где-то вдали ответило многоголосое эхо, да так, словно какой-то зверь нарочно передразнивал его.
Сергей подошел к тому, что осталось от двери, заглянул внутрь. Пусто. Зашел. И замер. В легком свете мелких электрических разрадов он увидел, что вся комната была покрыта густым слоем плесени, похожей больше на толстый слой ваты.
Плесени было очень много и она уходила куда-то вглубь.
Сергей хотел было потрогать ее, но звери за спиной вдруг грозно зарычали и он поспешно одернул руку.
То ли это какое-то их местное божество, подумал он, то ли меня просто предупредили об опасности. И вообще, зачем они меян сюда пригнали?
Низший, зачем ты здесь? – вдруг услышал он голос внутри себя. На мгновенье показалось, что это был сам Властелин.
В смысле? – так же мысленно переспросил Сергей.
Зачем ты пришел ко мне?
Посмотреть, – ответил Сергей. – А почему я – низший?
Потому что я – высшее существо, – услышал он в ответ.
Кто тебе это сказал? – не удержался Сергей.
Я это сама знаю, – прозвучал ответ.
Сергей посмотрел на зверей, напряженно следящих за Сергеем.
Поиграем? – вдруг предложила плесень.
Тебе скучно? – спросил Сергей. – В одиночестве?
Да нет, – есть и другие с кем поговорить.
С кем?
Со звездами.
Отвечают?
Да.
Сами звезды?
Нет. Те, кто живут между ними.

* * *
На обратном пути он снвоа сделал крюк и снова прохошел мимо заветной двери.
Охраны, как и в прошлый раз, не было.
Набравшись смелости он решительно принялся вскрывать замок. Вскоре что-то там внутри щелкнуло, и он волнуясь принялся открывать дверь. Вот сейчас увижу Женьку, лихорадочно звенело в голове, вот он удивится!
Дверь открылась. Сергей замер на пороге, ошарашенный увиденным.
На старом поцарапанном столе стояла бутылка водки, три наполненных рюмки, кое-какая закуска.
А за самим столом сидели двое. Оба – Сергеи. Один из них посмотрел на вошедшего еще более ошарашено. Второй – только улыбнулся.
– Вот значит как, – непроизвольно вырвалось у Сергея.
– Привет, – сказал второй двойник, судя по его одежде – не узник. – Проходи, садись. Налито уже.
Эту сцену Сергей уже хорошо помнил.
– Ты вообще-то кто? – спросил он, имея ввиду – откуда ты здесь, в этом мире, взялся.
– Я – это ты, – усмехнулся второй двойник, беря свой стакан. – Давайте, мужики, за встречу что ли.
Сергей сел на кровать рядом с первым Сергеем, узником этой камеры, и тот слегка посторонился, уступая больше места. Взял свой стакан, оглядывая сидящих.
Второй двойник почему-то кивнул ему, и грустно улыбнулся первому Сергею.
– За нас, – сказал он, протягивая узнику руку со стаканом.
Молча чокнулись. Так же в тишине выпили. Неловко похрустели рыбкой пряного посола, испачкав в масле пальцы.
Никто первым заговорить не решался.
Второй двойник снова протянул руку к бутылке, разлил водку по стаканам. Сергей вздохнул.
– Мужики, мне, к сожалению, пора, – сказал второй. – Давайте… На посошок.
Выпили и на посошок.
Второй встал, даже не притронувшись к закуске. Собрал все со стола. Посмотрел на Сергея. Сергей все понял, встал, кивнув на прощанье узнику.
– Хоть это и глупо звучит, но – удачи тебе, – сказал второй двойник, выходя, и Сергей молча проследовал за ним.
Дверь за его спиной захлопнулась.

– Это ты на шлюпке летал? – только спросил он.
– Я.
– Далеко?
– На Луну.
– Ясно. А у сирен был?
– Был.
– И как там?
– Сам увидишь.
Сергей хотел было задать очередной вопрос – про Крыса, но двойник решительно поднял руку.
– Я улетаю домой, – сказал он.
– Нашел путь? – тут же спросил Сергей.
Двойник кивнул.
– С собой собираюсь забрать Дмитрича, и обеих Элор, – сказал он, явно куда-то торопясь.
Все правильно, подумал про себя Сергей.
– Тебя я с собой не зову – сам понимаешь, – добавил двойник.
Сергей кивнул.
– Слушай, забери с собой Крыса, – вдруг предложил он. – А то здесь в этом мире ничего хорошего его не ждет. Сам знаешь – и при себе его не оставишь. А уйдет к своим – тоже не жизнь. Погибнет под палками или в капканах.
– Уже поселил в шлюпке, – усмехнулся двойник. – Сразу после тебя.
Ну конечно же, обругал себя Сергей, он же уже знает весь наш этот разговор.
– Ну ладно, бывай, – сказал двойник грустно и быстро скрылся в коридоре.

А Сергей, то же грустно, пошел к себе домой.
Все, думал он, Элоры больше не будет, ни той, ни другой. И Дмитрич уедет. Я останусь один.
Ему стало совсем тоскливо.
Наверное так оно и будет, продолжал размышлять он, сознательно сменив направление своих мыслей, попутешествую по параллельным мирам, и снова попаду сюда, но раньше себя сегодняшнего. И буду, возможно, наблюдать за своим появлением. По крайней мере, столкнусь в коридоре. Встречусь еще раз. Забавно, – добавил Сергей совсем уж грустно.
Он остановился, задумавшись. А потом решительно направился к связистам.

* * *
На большом экране монитора хорошо было видно, как шлюпка пристыковалась к "Атланту", который все еще держался в перекрестии нейтринных лучей (которые так же хорошо было видно на спецмониторе связистов).
Потом шлюпка так же быстро отстыковалась, зависнув в космосе.
А потом "Атлант" вдруг включил какой-то защитный экран, который закрыл его от нейтринных лучей, вызвав сильнейшее волнение в комнате связистов.
Олаф! – кольнуло и Сергея.
А потом корабль медленно тронулся, проплыл мимо настороженной базы. Потом набрал скорость. Быстро превратился в маленькую точку и растворился в вечно ночном небе космоса. Еще какое-то время за ним следили. До Сергея доносились иногда сообщения – вот он прошел орбиту Нептуна, Плутона. Разгон. И корабль пропал с экранов слежения – без объяснения причин, что он исчез физически из этой точки космоса.

Идя домой, Сергей мысленно прощался с Элорами. Он не сомневался, что они обе улетели, ведь тот двойник – это все-таки он сам. Но все равно переживал – и голос разума не очень-то ему помогал.
Достал ты меня своей логикой! – наконец мысленно вспылил Сергей. – К черту логику! Вот не хочу чтобы она улетала и все на этом!
А Разум ему спокойно обьяснял: А ведь потом в будущем ты позовешь ее с собой – а она ведь откажется. И ты там в своем будущем останешься совсем один. Подумай, лопух, об этом!

* * *
А дома было пусто. И тихо. И Эдик где-то отсутствовал, и третья комната была уже безжизненна, приняв таких близких Сергею гостей, как Алла и Элора, и отпустив их. На этот раз – навсегда.
Никто больше не зайдет сюда, не будет скрипеть кроватью, не будут слышны голоса. Дверь этой комнаты уже никогда не будет открываться, и отсюда не будет больше выходить женщина. А будет – всегда пусто и безжизненно. И так будет всегда.
Сергей постоял еще немного у порога третьей комнаты, посмотрел на смятую Элорой постель, потрогла ее зачем-то. Провел рукой по простыне, подушке…
Мучительно сильно захотелось водки.
Решительно закрыв дверь он прошел к себе и лег.
Ну вот и все, подумал он, стараясь хоть как-то расслабиться, чтобы не завыть. Вот ты и остался совсем один. Ни Элор, ни Капитана… И что я теперь буду здесь делать? Тупо, за бутылкой водки, ждать своего очередного переноса?
Он решительно встал, собираясь на кухню за водкой. И в это время осторожно щелкнула входная дверь.
Эдик, догадался Сергей. Думает, что я не один и как всегда боится побеспокоить. Хороший все-таки у меня правнук, не без скрытой гордости подумал про себя Сергей, подходя к двери, да и хорошо, что он пришел. Будет с кем выпить, поговорить…
Сергей открыл дверь, и растерянно замер, ничего не понимая. Прямо напротив него, заплаканная и несчастная, стояла Элора. Маленькая.
– Как?! – окончательно растерялся он, взяв ее за плечи, чтоыб убедиться что это точно она. – Ты?! Что случилось?
– Я решила остаться, – тихо прошептала Элора, еле держась на ногах.
И, не в силах сдержаться, он резко обнял ее, все сильнее и сильнее прижимая к себе, и понимая, что делает ей больно, но уже не в состоянии управлять своими мышцами. И Элора расплакалась ему в плечо. И это его отрезвило. Руки сами тут же отпустили девушку, и Элора чуть не упала. Ноги ее не держали. Подхватив бесчувственную жену, Сергей поднял ее на руки и, пройдя пару шагов, уложил ее на свою кровать. Словно тогда, на "Атланте", отрешенно подумал он, когда я принес ее в свою каюту.
– Хочешь чаю? – волнуясь за девушку, спросил он.
Элора отрицательно покачала головой.
– Посиди со мной, – тихо попросила она.
Сергей присел на корточки возле кровати.
Так значит на Землю он улетел все-таки с Элорой первой, подумал Сергей, с бывшим теперь уже Директором института. И в голове Сергея тут же пронеслись земные пейзажы, Обь, песок, костер, деревья в глубине острова, и Элора, купающаяся в реке…
– Она тоже осталась, – вдруг устало сказала Элора, и Сергей непроизвольно вздрогнул. – Как и Капитан. Он улетел один.
Вон даже как, протянул Сергей, снова переживая, теперь уже за себя самого, только из будущего. Значит там, на Земле я буду совсем один – без Элоры, без Женьки и без Капитана…
И тем не менее радость, что здесь он не один, и что Элора рядом, перекрывала все остальные его чувства.

Элора лежала тихо-тихо, и Сергей тоже замер возле кровати, стараясь не мешать ее мыслям. Наконец она немного успокоилась, вытерла уголки глаз. Потом некоторое время задумчиво смотрела на его глуповато-радостное лицо.
– Давай спать, – наконец сказала она.
– Давай, – согласился Сергей вставая, чтобы проводить Элору в ее комнату.
Она встала, посмотрела на кровать Сергея.
– Я схожу за своей подушкой, – сказала Элора и вышла, оставив его с резко участившимся сердцебиением.
Но всю ночь им не спалось. Обоих одолевали разные думы. Оба они старались меньше крутиться, чтобы не мешать спать другому.
– Слушай, – в конце-концов сказала Элора где-то ближе к утру. Она присела на кровати и тревожно посмотрела на него. – Вон глаза у тебя какие усталые. И кровяные сосудики полопались. Давай-ка все-таки спать.
И она уложила его на бочок. Словно ребенка. Он не сопротивлялся. Мягко, заботливо и осторожно легла рядом, обняла его, нежно прижавшись своим теплым и нежным телом.
И он наконец-то уснул. И снились ему хорошие и радостные сны.

508

* * *
Ранним утром Сергей сидел в старом кабинете Эдика.
– Как и ожидалось, Лабораторию-Z все еще не построили, – сказал Эдик. – Неожиданные проблемы с оборудованием.
Сергей кивнул.
– Мы вам подготовили пять женщин, – продолжил начальник мед-лаборатории.
– И они все согласны? – спросил Сергей у своего пра-пра-внука.
– Да, – кивнул Эдик.
Сергей недоуменно пожал плечами.
– Восстановили всего восемь, – обьяснил Эдик, поняв его жест. – Но пятеро отказались.
Все ясно, подумал Сергей, бедных женщин отправили в Лабораторию-Х.
– А откуда взялись еще две? – спросил он.
– Они – местные, – ответил Эдик. – Троим девушкам выделили по комнате на территории медицинского отдела. Номера с тридцать второго по тридцать четвертый. Они там будут постоянно жить. Выходить им запрещено. Но на ночь, если вы пожелаете, можете остаться у любой из них, на свое усмотрение.
Сергей кивнул, принимая это к сведению.
– Надеюсь, им об этом неизвестно? – спросил он.
– Пока еще нет.
– И хорошо, – сказал Сергей. – Ночевать ни у кого я не собираюсь. У меня давно уже есть любимая девушка. – В двух лицах, добавил он про себя.
Эдик задумчиво покивал головой.
– Это – всего лишь ваша работа, – прокашлявшись, неловко проговорил он. – И ничего более.
Да уж, подумал про себя Сергей, такой работы у меня еще не было.
– Порядок будет такой, – продолжил Эдик. – Сеанс. Отдых. Снова сеанс. И так далее. График на отдых вы составите сами.
Сергей кивнул.
– И пить вам совершенно нельзя. Понимаете?
Сергей снова кивнул.
– Первой вашей девушкой, – продолжал Эдик, глядя на экран монитора, – будет Наташа Винс, двадцать один год, топ-модель. Ни на какие научные эксперименты она не согласилась, и поэтому ей пришлось сказать правду. Впрочем, как и всем остальным.
– Какую? – поинтересовался Сергей.
– Правильную, – спокойно ответил Эдик. – Что наш мир – без детей. А у нее, в связи с особенностями организма, есть шанс родить – первой в нашем мире, со всеми вытекающими отсюда преимуществами.
Эдик взял паузу.
– Ну а если она откажется, то тоже обьяснили, что произойдет, – сухо добавил он.
Сергей только поморщился.
– И, кстати, Серж, – спохватился Эдик. – Девушки ничего не знают про других и считают себя единственными. Пусть так и будет. Хорошо?
Сергей не возражал.
Медсестра Яна, хмурясь, сурово отвела его к комнате с номером "32". Всю дорогу она молчала, так в конце концов ничего и не произнеся. У двери развернулась и ушла с гордо поднятой головой и напряженными плечами.
Сергей вздохнул и, предварительно постучавшись, и услышав резкое "Валяйте!", вошел внутрь.
Так начался его первый рабочий день на новом рабочем месте.

* * *
Рядовая комнатенка, широкий диван, шкафчик, стол, два стула, холодильник, дверь в ванную.
В кресле сидела высокая худая девушка с голубыми глазами. Темные волосы были коротко подстрижены. Темное платье на пуговицах, причем пуговицы снизу и сверху были достаточно глубоко расстегнуты и полы платья свисали с ее длинных, вызывающе расставленных ног, почти полностью обнажая их.
Взгляд ее был агрессивен.
– Серж, – с явным отвращением произнесла она, без всякого приветствия. – Как ты предпочитаешь меня трахнуть?
– Никак, – покачал он головой, уничтоженный таким приемом, причем, заслуженным, как он считал, и поспешно собираясь выйти отсюда. Ему стало противно от всего этого эксперимента.
Сергей развернулся и сделал шаг назад.
– Постой, – услышал он за спиной хриплый голос.
Сергей замер в полуоткрытых дверях. Обернулся.
Девушка встала, сразу оказавшись выше его на полголовы. Подошла словно во сне, переступая своими черезчур длинными ногами.
Он посмотрел в ее глаза и отрешенно подумал, вот сейчас она мне просто выцарапает глаза, или задушит. И будет права. Чтобы дальше не произошло, Сергей про себя решил, что не будет этому сопротивляться.
Покусывая губы, он отвела свой взгляд в сторону.
– Ну ты это, извини, – еще более хрипло произнесла она, неловко кладя свои руки ему на плечи, и Сергею стало еще противнее.
Девушка просто старалась пересилить себя, не желая умирать, догадался он. И тут же его резанула следующая мысль: Идиот, ты ее только что чуть было не убил. И Сергей торопливо закрыл за собой приоткрытую дверь.
– Пойдем, сядем, – предложил он.
– Пойдем, – прошептала она все еще хриплым голосом, и послушно направилась к дивану, впрочем, крепко прижав его руку к себе. Возможно, она боялась, что он передумает и уйдет.
Подойдя к дивану он присел, но она, опять же словно сомнамбуда, небрежныи толчком в плечо уложила его на диван. Так что только свисали его ноги.
– Расслабься и ничего не делай, – прошептала она с полузакрытыми глазами и, словно во сне, принялась расстегивать ему брюки.
Стянув их и нижнее белье ему до колен, она вдруг замерла.
– А ты что думала, – недовольно произнес он. – От нашего с тобой разговора он только сьежился.
– Это поправимо, – усмехнулась она и, придерживая волосы у висков, чтобы не мешали и не лезли в рот, наклонилась к его животу.
А потом они стояли у дверей, оба чувствуя некоторую неловкость.
– Приходи еще, – сказала она, не глядя ему в лицо. Обняла за плечи, неловко поцеловала в губы. – Придешь? – спросила она таким тоном, словно этот вопрос дался ей с огромным трудом.
– Приду, – произнес он тоже хриплым голосом.
– Ну тогда у меня к тебе просьба, – сказала она хмуро, по-прежнему с агрессивным лицом. – Раз я обречена на то, что ты постоянно будешь заниматься со мной сексом, и с этим ничего уже не поделаешь, то я хочу, чтобы ты от меня ничего не требовал и не трогал своими руками. Я буду делать все сама. Согласен?
Сергей растерянно посмотрел на девушку.
– Хорошо, – сказал он. – Но у меня к тебе тогда тоже будет просьба.
Она быстро посмотрела на него, внутренне напрягаясь.
– Как ты делаешь сама – очень утомительно и сильно затягивает наше общение, – сказал он. – Если ты хочешь меньше со мной контачить – будь уж немного терпимее. Сама же понимаешь – нам вместе быть долго. Так что давай хотя бы изобразим хоть какую-то терпимость. Так что предлагаю закончить эту войну.
Она немного подумала.
– Хорошо. Я согласна, – хрипло ответила она. – Но рук все же поменьше.
Он кивнул и вышел. И дверь за ним наглухо защелкнулась, отгородив друг от друга эти два непримиримых мира.

Начальни Лаборатории-Z был на месте. То есть в своем временном кабинете.
– Эдик, это просто отвратительно, – сказал Сергей прямо с порога.
Эдик только покачал головой.
– Отвратительно с точки зрения старого мира, – сказал он. – Здесь же все совсем по-другому. Серж, вы же так долго здесь живете, а так и не смогли понять главного принципа здешнего мира.
– Это какой же? – поинтересовался Сергей, присаживаясь.
– Раньше человек рождался спонтанно, хаотически, – начал свое обьяснение Эдик. – Никто не знал, кем этот новый человек вырастет, какую нишу он займет, чем будет заниматься, какую пользу сможет принести обществу. Приспособление мира из хаоса – вот был главный принцип того времени. А сейчас рождение человека – точно спланированная акция. Уже заранее известно, кто конкретно это будет и для каких целей он рождается. То бишь восстанавливается. И если человек вдруг по каким-то причинам все-таки не подходит – его просто выключают и рождают другого, но опять же – абсолютно известного – со своей прошлой жизнью, привычками, знаниями и так далее…
– Нарушаются человеческие принципы, которые формировались тысячелетиями, – заметил Сергей.
– Эти принципы давно уже переработались, – спокойно ответил Эдик. – Серж, вы забываете, что наш мир существует гораздо дольше, чем цивилизованное человечество старого мира.
На это Сергею нечего было возразить.
– Серж, ну а сейчас я вам рекомендую поесть сейчас побольше сметаны. И мяса. Как врач. Очень помогает в вашем положении. Ну и отдохните на свое усмотрение.
Сергей кивнул.
– Следующим вашим обьектом будет Яна Михайловна Серебрякова, – сказал Эдик. – Комната номер "33".
Жена Радия! – резануло Сергея. Он сразу же вспомнил эту женщину и Аню. Да и все семейство в целом.
– Для большего контакта ей мы сказали, что вы были тайно в нее влюблены. Имейте это ввиду, – добавил начальник мед-лаборатории.
Сергей снова поморщился и Эдик только вздохнул.

– Серж, здравствуй! – первой поздоровалась Яна, встретив его у порога.
– Здраувствуй, Яна, – невольно произнес он, стоя на метсе, и не зная, что делать дальше.
– Какой вы молодой! – снвоа воскликнула она, медленно приближаясь. – Мы все считали, что вы просто пропали, как в прошлый раз. А вы, оказывается, все-таки умерли!
В нарядном вечернем наряде, на высоких каблуках, она была очень хороша.
– Здравствуй, Яна, – неловко произнес он.
– А Элора? – спросила Яна, ожидая, когда он подойдет к ней.
– Тоже рано умерла, – ответил Сергей, гаконеч-то приблизившись и не зная что дальше делать, то ли поцеловать руку, то ли – щеку, то ли просто обнять.
– Как жаль! – искренне опечалилась женщина, не замечая его неловкости. – Впрочем, что же это мы стоим? Давайте присядем.
Они сели на кресла у журнального столика.
– А про моих вам что-нибудь известно? – поинтересовалась она, с надеждой посмотрев на Сергея. Видно было, что эти мысли ее постоянно тревожили. Впрочем, так и должно быть.
– Нет, – покачал он головой, пряча глаза. Врать ему было совсем неприятно.
– Мы ехали на машине, – сказала она. – Я, дочки, и шофер. И попали в аварию. Я, как видно, погибла. А как же они? – Она зачем-то снова посмотрела на Сергея. В ее глазах уже стояли слезы.
Он молчал. Перед глазами вихрем проносились ее дочери – Кэрол и Аня – да и все то, что было связано с ниим. Причем, не очень то хорошее.
– Зачем же я села за руль! – в сердцах вырвалось у Яны Михайловны.
– Я же рано умер, – сказал он, как бы оправдываясь и желая сменить эту горькую тему.
– Ну да, извини, – смутилась она.
– Вина? – предложил он.
Она отрицательно покачала головой.
Повисла неловкая пауза.
– Серж, – наконец произнесла Яна. – Я так понимаю, теперь мы с вами будем строить свою семью. И нам предстоит вместе очень долгая жизнь.
Сергей вопросительно посмотрел на нее.
– Рождение ребенка. А может быть – и нескольких, – обьяснила она. – И потом – мы же будем их воспитывать, поднимать на ноги, учить доброте.
Сергею стало горько.
– Ну да, – выдавил он – слова с трудом рождались в его пересохшем горле. Ведь он очень хорошо знал ее настоящее будущее.
А потом – смятая постель, и ее недоверчиво-испуганный взгляд. И неловкие движения, расстегивающие неподатливые пуговицы. И пурпурно-красное лицо при стягивании с себя юбки. И неловко снятые трусики, которые она мяла в руках, не зная, куда их положить, и стараясь при всем этом не глядеть на него.
А потом было расставание у дверей.
– Почему нам нельзя оставаться на ночь? – зачем-то спросила она.
– Я не знаю, – пряча глаза, ответил он, совершенно не веря в ее искренность.
– Я поговорю с Эдуардом Артемьевичем, – решительно сказала Яна. – Раз мы семья – мы должны быть вместе. Поддерживать друг друга, помогать. Тем более по ночам, когда так невыносимо тоскливо. Мысли всякие в голову лезут, горькие воспоминания… Так что хочется удавиться. И если бы не ты…
Он обнял ее. какой же я дурак, подумал он, ничего не понимаю в женщинах.
– Поговори, – с трудом произнес он. – И я тоже, – снова соврал он и снова ему было противно.

* * *
На запланированном отдыхе, понимая, что надо как-то абстрагироваться от всего происходящего, Сергей, после обязательного массажа и восстановительных процедур, невзирая на запрет Эдика, решительно направился в бар.
Обеденный перерыв заканчивался и народу было мало.
Впрочем, Густав сидел на своем обычном месте.
Сергей взял у стойки два стакана сметаны (официанта не было – видать, опять сократили) и подсел к старику.
Густав недоверчиво посмотрел на поставленные перед ним стаканы, потом перевел взгляд на водку.
– И куда мне ее налить? – недовольно поинтересовался он.
– Извини, я сегодня поддержать тебя не смогу, – сказал Сергей, усаживаясь и беря в руки ложку.
Густав расстроенно посмотрел на Сергея.
– Что-то со здоровьем? – обеспокоенно поинтересовался он.
– Да нет, все нормально, – отмахнулся Сергей, решительно зачерпывая густую белую массу. – Просто так обстоятельства сложились. Надо какое-то время питаться одной сметаной. Впрочем, это недолго, – улыбнулся он, заметив печальный взгляд старика. – А у тебя как дела?
– Да в общем-то все нормально, – пожевал губами Густав, наливая себе водки и недоверчиво косясь на Сергея. – Слышал, опять поле базы сократили?
Сергей кивнул, быстро поедая холодную и жирную сметану.
– Теперь моя хата самая крайняя, – усмехнулся Густав, поднимая свой стакан и зачем-то разглядывая его на просвет. – Так что следующим сокращенным скорее всего буду я, – добавил он невесело и выпил.
Сергей сочувственно посмотрел на старика. Он прекрасно погнимал, что в этом возрасте, как правило, очень сильно привязываются к вещам и местам, и менять их очень тяжело.
Старик снова налил себе водки. Его развезло и потянуло на разговоры. Явно давно никому не изливал душу. Видать, кроме Сергея, таких больше и не было.
– С женой я развелся, – начал Густав, вертя стакан в руках, но вопреки ожиданиям – не выпивая. – Дети подросли, перестали нас связывать друг с другом, мы и разбежались.
– Почему? – спросил Сергей. Он прекрасно помнил, что у того Густава, которого он оставил в Мегаполисе, в семейном плане все было замечательно.
Старик пожал плечами.
– Кто его знает? Жизнь? Наверное, интерес пропал друг к другу.
Он наконец-то залпом осушил свой стакан, совершенно не морщась прислушался как водка растекается по организму и, наверное, оставшись недовольным этим процессом, решительно потянулся к водке снова.
– Познакомился я потом с одной, – продолжил он свой рассказ, не отрываясь от процесса наливания. – Влюбился по уши. Как пацан. Переглядывался, переглядывался. А потом увидел ее целующуюся с другим. "Как неудобно получилось" – только и сказала она. А я тут же собрался и уехал в другой район. Так и не женился. Друзья, пиво, рыбалка? Были, конечно, женщины. Но что-то не задержались.
– Наверное, женщины тебя часто обманывали? – сочувственно спросил Сергей, выскребав остатки сметаны из первого стакана.
Густав задумался.
– Видите ли, Серж. Жизнь у каждого, как бы то ни было, на самом деле всего одна, – сказал он. – И он старается прожить ее в первую очередь под себя. Так что все относительно. Я считаю, что женщины меня обманывали. Возможно, они то же самое говорят и про меня?
И Густав решительно приложился к стакану.
А когда он освободился, у их столика уже стояли двое в сером. А Сергей, тщательно облизав ложку, взял ее за круглу часть – вполне сгодится как оружие – и с интересом смотрел на эту парочку.
– Гражданин Густав Озолиньш, – сказал один из них бесцветным голосом. – Пройдемте.
Старик вздрогнул, съежился. Второй охранник, держа руку на парализаторе, внимательно наблюдал за Сергеем.
– Я надеюсь, все обойдется без эксцессов, – на всякий случай произнес он.
Густав как-то затравленно посмотрел на Сергея, постарался улыбнуться. Впрочем, это у него плохо получилось. И ушел, еще более сгорбленный.

– Сметана, однако, кислит, – в сердцах на весь зал высказался Сергей, с силой швырнув ложку на стол, так что она подпрыгнула и улетела на пол, закатившись под соседний столик. А Сергей решительно поднялся и молча ушел на кухню.
– Густава только что взяли, – сообщил он.
– Видел, – кивнул Стокер.
– Интересно, за что?
– Нам об этом никто не сообщил, – покачал головой Терций.
– Так на кого он все-таки работал? – спросил Сергей. – Я был твердо уверен, что на Давора, либо на Коуриса. Либо – на обоих.
– Сейчас это уже не имеет никакого значения, – ответил ему шеф-повар, раскладывая тонкие ломтики форели на плоское блюдо. – События ускоряются сами по себе. Нам сейчас важно не отстать от них. Серж, вы это хотели мне сказать?
Сергей кивнул.
Забежала возбужденная Кэрол, прервав их беседу.
– Нашла на дне напольной вазы! – радостно сообщила она, вытаскивая из сумочки электронный ключ. – Ко дну в проеме был приклеен. Подкатила кресло, наклонила на нее вазу. Все как ты сказал.
И она передала ключ Стокеру, который быстро ушел куда-то в угол кухни, присел, над чем-то колдуя. Вернулся.
– Через пять минут копия будет готова. Иди в зал. Я тебе сам ее передам, – сказал он Кэрол, и та, радостная, упорхнула.
А Стокер повернулся к Сергею.

– Серж, мне надо с вами серьезно поговорить.
– О чем? – спросил Сергей.
– О Лаборатории-Х, – спокойно ответил Стокер. – Там скоро произойдет восстание. Я хотел бы проинформировать вас, что вам в связи с этим предстоит сделать.
– Ну хорошо, – согласился Сергей, в душе недоумевая, какая связь между ним и восстанием в лаборатории.
Но этот разговор очень сильно озадачил Сергея.

* * *
Отведенное Сергеем на обед время еще не закончилось и он решил навестить физ-лабораторию. Узнать, как там жизнь, что с Олафом, жив ли, погиб, и если да, то может его уже восстановили?
Идя по кридору он, естественно, натолкнулся на прогуливающегося, но продолжающего о чем-то размышлять, Профессора.
Профессор, близоруко щурясь, посмотрел на Сергея и не заметил у него никакого лейбла,
– Молодой человек, вы кто? – строго спросил он.
– Я – лаборант. – ответил Сергей. Иначе последовала бы грозная тирада "Посторонним здесь не место",
– Ну тогда вы уволены, – удовлетворенно произнес Профессор. – Можете больше не приходить.
– За что? – удивился Сергей такому неожиданному повороту.
– За прогулы.
И Профессор решительно пошел своей дорогой.
Сергей пожал плечами и направился к выходу, как вдруг услышал за своей спиной голос Профссора.
– Постойте. Вас случаем не Сержем Харви зовут?
– Случаем, так, – ответил Сергей не оборачиваясь.
– Постойте! – снова услышал он и на этот раз остановился.
Професоср быстро-быстро семенил к нему и в его глазах светилось какое-то детское изумление.
– Это вы? – сказал он, подбегая и беря Сергея за руку. – Пойдемте.
И вот так вот, идя вдвоем за ручки, словно в детском саду, они прошли мимо удивленной секретарши и вошли в кабинет Профессора.

Суетливо бегая по кабинету, старик с любопытсвом посматривал на Сергея, который пристроился у иллюминатора.
– Я все это представлял совсем иначе, – наконец сказал Профессор.
Сергей пожал плечами.
– А вы? – спросил Профессор с огромным интересом.
– Я давно уже здесь, – ответил Сергей.
– Ну да, ну да, – покивал головой Профессор, продолжая бегать по комнате.
Потом он остановился.
– А не пропустить ли нам по стаканчику? – лукаво спросил он, прерываясь. – Так сказать, для поднятия общего тонуса?
Сергей, внутренне улыбнувшись, отвернулся от окна.
– Да без проблем, – сказал он и Профессор радостно полез под стол, доставая на половину пустую бутылку французского коньяка "Камю".
Потом на столе появились две маленьких водочных рюмки.
Профессор открыл бутылку и вдруг виновато посмотрел на Сергея.
– А вы коньяк употребляете? – спросил он.
Сергей улыбнулся.
– Употребляем, – ответил он и Профессор облегченно вздохнул.
– Это замечательно! – сказал он. – А то мне, честно говоря, еще с детства казалось, что люди высших цивилизаций обязательно должны питаться какими-нибудь высококалорийными, маленькими, белыми пилюлями.
– И быть худыми и с большой головой, – добавил, улыбаясь, Сергей, вспомнив их последнюю встречу.
– Точно, – как и в прошлый раз, радостно согласился Профессор.
А потом Сергей долго рассказывал о своем мире и Профессор слушал его с восхищением. А потом, после четвертой рюмки, загрустивший Профссор вдруг принялся рассказывать о себе, о своей семье, внуках, как они балуются, рисуют, играют, о своей молодости, жене?
Сергей все это слушал, не перебивая и лениво поглядывая в иллюминатор. На буйство красок, играющих на ломких поверхностях близлетающих с базой камней, составляющих пояс астероидов. Последнее время его почему-то все больше и больше тянуло к иллюминатору.
В очередной раз он непроизвольно поддакнул Профессору, понимая, что тому просто необходимо выговориться. И он сейчас единственный, кому это можно сделать. Не своим же физикам ему все это рассказывать, в конце концов!
– Вы, молодой человек, еще много чего не понимаете, – вдруг проговорил Профессор, прищурясь, и Сергей оторвался от своего созерцания.
– И чего же? – с интересом полюбопытствовал он.
– Этот мир – сплошной обман, – заговорщески зашептал Профессор, зачем-то с опаской поглядывая на входную дверь. Сергей и так прекрасно знал, что кругом здесь стоят датчики. – Все люди здесь – марионетки, – торопливо продолжал Профессор, словно решался весь смысл его жизни. – И я в том числе.
– Каким это образом? – на всякий случай спросил Сергей, но Профессор только отмахнулся, поспешно отклеивая от нижней стороны ящика стола какую-то бумажку.
– У меня к вам будет большая просьба – если вас не затруднит, передайте это тому, следующему, кто прийдет мне на смену. Хорошо? – и он снова по-детски заглянул ему в глаза, словно молил: прошу вас, не обманите.
В горле у Сергея мгновенно пересохло.
– Поверьте, это всем принесет только пользу, – продолжал горячо шептать Профессор, суя бумажку Сергею в руки. – И вам облегчит работу, и мне будет спокойнее. И на адаптацию время меньше потратится.
– Хорошо, – согласился Сергей, забирая таинственное послание и пряча себе в карман.
И тут у него зазвонил линкер. Коурис. Звал к себе домой в гости. Явно что-то неординарное.
– Мне пора идти, – выдавил из себя Сергей, вставая.
– Конечно, конечно, – забормотал Профессор. – Идите.
Он замер у стола и, не шевелясь и не мигая, смотрел в напряженную спину уходящего Сергея.

* * *
Сергей остановился перед дверью с номером "34". Кайса Айрис, вспомнил он слова Эдика, двадцать четыре года, диктор центрального телевидения. Сергей хорошо помнил эту всегда надменно-холодную недоступную женщину. Все-таки в Мегаполисе центральные программы он время от времени смотрел. Интересно, что теперь ожидает его за этими дверями?
Откинув все старые воспоминания, он решительно нажал на кнопку звонка.
– Входите, входите! – улсышал он радостный голос.
Не успел Сергей войти, как Кайса Айрис тут же подошла к нему и мягкими кошачьими движениями обвила его шею.
– Привет, – произнесла она своим волнующим (милиардную аудиторию) грудным голосом. – А ты гораздо симпатичнее, чем то, что я увидела на обьемной фотке.
Сергей замер. Взгляд девушки светился искренней радостью и заинтересованностью. Но где-то в глубине души таился страх, точнее даже – ужас.
– Располагайся, – беспечно произнесла она, отсраняясь. – Я пока приготовлю тебе коктейль.
Сергей сел на диванчик.
Девушка подошла к холодильнику.
– Правда, выбор здесь довольно убог, – совершенно искренне поморщилась она. – Но я умею делать шедевры и из такого…
Не зная, чем заняться, Сергей просто смотрел на нее. Спорить нечего, и фигурка и движения ее были убийственно хороши. Особенно в этих обтягивающих штанишках и блузке.
А она, стоя у столика, то и дело обрачивалась и лукаво посматривала на него, словно обещала что-то сверхестественное.
Наконец коктейль был готов. Наполнив два бокала, она подошла к нему, словно богиня к пастушку, которому она, по какой-то своей королевской прихоти, обещала отдаться.
Присела рядом, протянув второй бокал.
Сергей взял, случайно коснувшись пальцами ее руки, и она снова загадочно улыбнулась.
Хочет понравиться, решил про себя Сергей. Тоже не хочет умирать.
Ее ему тоже стало жалко.
Она свободно пересела к нему на коленки и Сергей непроизвольно обнял ее левой рукой, правой придерживая бокал.
– А хочешь овладеть мной в мою попку? – соблазнительно заглянула она в его глаза.
Растерявшись от такого предложения, он покачал головой, краснея.
– Тебе очень понравиться, поверь, – игриво стала настаивать она, спустившись на пол на корточки и, положив подбородок ему на колени, снизу настойчиво заглядывала в глаза. – В той моей жизни большинство мужчин хотели только именно этого.
– Так ребенка сделать очень трудно, – сказал Сергей, стараясь тактично отвертеться, смущенный ее настойчивостью.
– Мы же – не до конца, – игриво ответила она, поворачиваясь к нему спиной и выгибаясь. – Немного нового удовольствия нам совсем не повредит.
Сергей не знал что и сказать.
– И потом, – полуобернувшись к нему и медленно снимая джинсы, продолжила она. – Можно же ведь и чередовать – сначала одним образом, потом – другим, потом – третьим. А можно эти круги повторить несколько раз. – Она вдруг отвела свой взгляд, на какое-то мгновенье перестав улыбаться. – Со мной теперь все можно, – задумчиво добавила она.
– А тебе самой-то нравиться так? – неловко спросил он, неподвижно сидя на диване и тупо глядя на обнажающуюся дикторшу телевидения.
– Еще как! – встрепенулась она и ее губы снова растянулись в соблазнительно-ослепительной улыбке, а глаза – снова таинственно заблестели. – Настоящей женщине всегда нравится все то, что делает с ней ее мужчина.
Сергей покачал головой. Кайса уже снова сидела перед ним на корточках, занявшись его брюками. Оторвав взгляд от его молнии, она подняла свои большие красивые насмешливые глаза.
– Значит, ты не с теми женщинами общался, – просто сказала она. – Сейчас я тебе покажу, какой должна быть настоящая женщина.
Сергей уже не сопротивлялся, не видя в этом никакого смысла.

* * *
Свой второй отдых Сергей проводил в гостях у Коурисов. Кроме хозяев, здесь же была и Директор института. И ему было неловко сидеть среди женщин, которые в его списке стояли под номерами четыре и пять.
– Серж, – мягко проговорила Лана, беря всю инициативу на себя. – Раз уж мы остались вдвоем, – она наклонила голову в сторону Элоры, – ты уже выбрал, кто из нас будет первой?
Сергей растерялся от такой прилюдной откровенности, не зная что и ответить. Элора резко вскинула голову. Коурис поморщился.
– Раз уж мы все здесь собрались, я предлагаю партию в бридж, – сухо произнес он. – Кто из вас двоих больше наберет очков, та и будет первой.
– А что, я – за, – с каким-то хищным азартом тут же согласилась Лана, сверкнув при этом глазами.
А Элора, густо покраснев, только пожала плечами.
* * *
Сели за стол.
По жребию в первой партии Сергей играл с Ланой против Коуриса и Элоры.
Он держал карты в руках и все еще чувствовал пальцами тонкую девичью шейку, а сквозь карточные картинки на него с мольбой смотрели детские зеленые глаза… Он встряхнул головой, понимая, что от этого видения он никогда уже не избавится, а может только заглушить его. Водкой, например. Или сексом.
Забавно, подумал он, оглядывая игроков, мы собрались почти тем же составом что и тогда – в поезде. Я, Лана и Элора. Только вместо Зелинского – Коурис. И играем в ту же разновидность бриджа.
Началась торговля. И Сергей пытался понять, что же Лана хочет ему сказать своими заказами, какая у нее карта. Соответственно и Сергей, следуя классическому правилу розыгрыша, подыгрывал своей партнерше, пытаясь заказами рассказать ей о своей карте.
– Серж, а знаете, вы насчет Профессора оказались правы, – вдруг проговорил Коурис, не отрывая взгляда от карт. – Он как увидел свою детскую воспитательницу, сразу же ее узнал, покраснел как мальчишка. И в ожидании вечерней встречи работал с удвоенной энергией, как никогда еще не работал.
– Наверное он, окунувшись в свою молодость, снова почувствовал себя молодым, – прокомментировал Сергей. Торговля уже закончилась, игра была названа, и он просто ждал первого хода соперников.
– Наверное, – кивнул Коурис.
– А как прошла их встреча? – поинтересовался Сергей.
– Никак, – ответил Коурис, аккуратно кладя карту на стол. – Профессор просто не дожил до нее.
Первая партия закончилась победой Ланы и Сергея.
Девушки взяли паузу и скрылись в ванной.
Между мужчинами возникло какое-то смущение. Оба чувствовали себя не в своей тарелке. Сергею даже показалось, что Коурис со вчерашнего дня постарел на несколько лет, осунулся что ли.
– Аэций! – вырвалось у Сергея, который вдруг увидел перед собой того Коуриса – еще совсем зеленого бескомпромисного юношу, безумно влюбленного в Лану. И Кроурис резко обернулся, словно все это время только и ждал этого.
А Сергей вдруг запнулся. Он хотел сказать – Да брось ты ее в конце-концов! – но в последний момент передумал. Ведь Коурис уже так много лет живет только с ней одной – больше ему никто не нужен. И этот совет, скорее всего, бессмысленен. И вообще, только сейчас Сергей понял, что виноват собственно только он один. И Сергей сказал: – Извини. Больше такого не повторится.
И Коурис слегка пожал ему руку. Прокашлялся.
– Собственно говоря, я вот что хотел сказать, – пробормотал он. – Серж, вы знаете, что Давор нашел того террстиста который устроил взрыв в мед лаборатории?
– Нет, – пожал плечами Сергей, поняв, что Коурису этого мимолетного мгновенья оказалось вполне достаточно. – А кто это?
– Это наш знакомый Реник, – ответил Аэций. – Его уже допросили. И сейчас, наверное, уже отвели в Лабораторию-Х.
Вот даже как!? – поразился про себя Сергей. – А я считал его человеком Давора или Коуриса. Вон оно все как повернулось.
А о чем говорили девушки в ванной комнате – осталось тайной за семью печатями.
Вторая партия тоже завершилась победой Ланы и Коуриса.
В итоге Лана должна была выиграть по очкам.
Элора, не дожидаясь окончательного подсчета очков, встала и молча ушла. Никто ее не окликнул и не провожал.

– Ну, мы пошли, – сказала Лана своему мужу, вставая из-за стола.
Коурис только кивнул, отворачиваясь к визору и беря пульт.
Лана посмотрела на Сергея. Тот встал, посмотрел на затылок Коуриса, кашлянул, и поплелся вслед за чужой женой в ее спальню. Ноги почему-то с трудом слушались его.
В спальне Лана принялась неторопливо раздеваться, словно у них была огромная уйма времени. Дверь она также не стала закрывать на защелку.
– Теперь можно совершенно спокойно все делать, – чему-то посмеиваясь, говорила она, аккуратно вешая свое платье. Сергей тоже молча раздевался. – Совсем иное отношение. Не как в прошлый раз, в спешке. Сейчас все-таки официально. И можно не торопиться. Хотя и здесь есть свой адреналин. И это – что-то абсолютно новенькое для меня. Еще не испытанное.
Она вдруг громко рассмеялась.
– Представляю лицо Коуриса когда я выйду! – воскликнула она.
Сергей с удивлением посмотрел на нее но ничего не сказал.
– А это оказывается, очень увлекательно, – между тем говорила Лана. – Нет, я и раньше занималась сексом, когда муж был за стенкой. Но он тогда был не в курсе, я ему говорила, что плохо себя чувствую и чтобы он меня не беспокоил. А сейчас – совсем другое… На глазах у мужа сначала выиграть в карты, а потом на его же глазах уйти с другим мужчиной в спальню… Это нечто. Таких ощущений я еще не испытывала.
Они легли. Она прижалась к Сергею.
– Только давай, торопиться не будем? – предложила она. – А потом отдохнем. И снова повторим? Хорошо.
Сергей только кивнул. И перед Коурисом было отвратительно неловко, но и он понимал, что является обыкновенной марионеткой в этой игре, и чтобы он ни сделал, всем сразу угодить он уже не сможет.
– А если останутся силы, то и третий раз, – добавила она.
И Сергей усмехнулся ее мечтам.

* * *
После, как и договаривались, они отдыхали. Лана предложила Сергею сходить за соком, но он решительно отказался. Демонстративно прогуливаться обнаженным перед несчастным Коурисом было выше его сил. Тогда она решила попросить своего мужа, чтобы он сам принес сок, но Сергей был против и этого. И тогда она сама сходила за соком, посмеиваясь над Сергеем.
Они лежали в постели. Лана курила. Сергей крутил в руках бокал с брусничным соком.
– Я с трудом уговорила руководство, чтобы не восстанавливали другую Лану, помоложе, – говорила она. – Мол, я пока еще тоже вполне сгожусь для этой роли. – Она снова усмехнулась. – Куорис был в шоке от решения Властелина, но поделать ничего уже не мог.
Сергей молчал, понимая, что от него какой-то беседы и не требуется. В принципе, здесь он вообще никто.
– Что-то подобное у меня было, когда я становилась любовницей более высокостоящего человека чем мой очередной муж или любовник, – Лана вдруг ударилась в эротические воспоминания. – Но – это было все-таки совсем не то, что сейчас. Совсем другие ощущения, – в который уже раз повторила она. Видать, данная ситуация очень сильно на нее подействовала
Жена Коуриса повернулась к Сергею.
– А ты что чувствовал, зная, что муж сидит внизу, в холле? А? – настойчиво спросила она
– Это было забавно, – соврал он, отпивая сок.

* * *
Сергей с трудом разобрался в хитросплетениях бегущих дорожек, но все же без посторонней помощи добрался до аппартаментов Элоры.
Дверь открыла сама Директор института. Лицо ее пылало гневом.
– Как ты посмел прийти ко мне сразу после нее! – очень тихо прошипела она, но от ее голоса у него по спине побежали мурашки.
Идиот! – воскликнул он про себя, сильно покраснев. – Ну ты и дурак. А все Эдик – относись как к работе, не забивай голову. Вот и отнесся. Впрочем, сам виноват.
– Извини, – подавленно произнес Сергей, развернулся и поплелся прочь.
– Постой, – услышал он.
Он остановился, обернувшись.
– Во что я превратилась, – криво усмехнулась Элора. – Делю постель со всяким сбродом. Проще – застрелиться, от позора подальше.
Сергей молчал. Ему было стыдно и сильно хотелось забиться в какую-нибудь щелку, где его никто бы не нашел. И еще сильно хотелось водки.
– Лабораторию-Z уже завершили, – сухо добавила она. – Тебя там ждут.
– Но раз я уже здесь, – зачем-то забормотал он. – Тем более – ты моя жена. Давай я попытаюсь загладить…
Она снова усмехнулась, на этот раз – устало.
– Я уже приняла твои извинения, – сказала она и закрыла дверь.

* * *
– Все Серж, ваши мучения закончились, – сказал Эдик, принимая Сергея уже в новом кабинете. – Лабораторию наконец-то доделали. Теперь вы можете уже не контачить с женщинами.
– Замечательно, – искренне ответил Сергей.
Эдик меланхолично кивнул.
– Кабинет получения спермы организован под два метода, – продолжил он. – Первый метод это – самостоятельный. В вашем распоряжении будут обьемные видео фильмы и другие материалы подобного содержания.
Сергей смутился.
– Самостоятельно, боюсь, у меня ничего не получится. Нет опыта в этом деле, – пробормотал он.
– Есть еще и второй способ, – спокойно ответил Эдик. – Вам в помощь будет предоставлена женщина.
– А какого-нибудь автоматического прибора у вас нет? – поинтересовался Сергей.
– Нет, – покачал головой Эдик. – Знаете, в нашем мире гораздо легче создать живую женщину, чем прибор, ее заменяющий.
– Ясно, – кивнул Сергей. – И кто это будет?
– Ева, – ответил Эдик. – Она согласилась.
Сергей поморщился. Девочка явно хочет вызвать ревность Эдика, подумал он, и наши с ней отношения будут совсем недолгими и не очень приятными.
От Эдика не укрылась гримаса Сергея, которую он истолковал по своему.
– Серж, я вам удивляюсь! – недовольно сказал он. – Хоть вы и мой далекий пра-пра-дедушка, но ведете себя совершенно глупо. Это же – обыкновенная работа. И надо к ней относиться, как к рядовой работе. Я же вам, вроде, это уже говорил.
– Не получается, – ответил Сергей. – Все-таки близкое отношение с женщиной автоматически создает какие-то взаимные обязательства, завязывает какие-то невидимые ниточки между вами.
Эдик только покачал головой. Нажал на невидимую кнопку и вскоре появилась медсестра Ева. Как всегда – в легком белом халатике, одетом на голое тело. Взгляд ее был спокоен, но щеки – красные.
– Пациент, пройдемте, – важно произнесла она.
Небольшая комната, кресло, диван, столик, ванная.
Ева молча села на диван, в ожидании глядя на Сергея. Смущенный, он, немного поразмыслив, ушел в ванную и долго там плескался под душем, помыв свое тело разными шампунями на несколько раз.
Опоясался полотенцем. Вышел, все-также смущаясь. Ева по-прежнему сидела на диване, и по-прежнему – в белом медицинском халатике и белом чепчике.
– И что дальше? – неловко спросил Сергей.
– Я не знаю, – вдруг смутилась она и встала. – Наверное, располагайтесь, как вам будет удобнее.
– А как вам? – спросил Сергей, во рту у него все пересохло.
Она пожала плечами.
– Мне – все равно, – ответила она. – Я – новичок в этом деле.
Сергей присел на край столика, предварительно проверив, не покатится ли он по полу. Убрал полотенце.
Она выкатила откуда-то из угла маленький пуфик. Подкатила к ногам Сергея, села.
– Мне раздеться? – спросила она, глядя снизу вверх.
Сергей пожал плечами.
Ева подумала и только расстегнула пуговки халатика.
– Вам как будет удобнее? – снова спросила она, заглядывая снизу. – Чтобы через пленку, или без всего?
– В полученном продукте будут и твои слюни? – удивился Сергей.
– Это ничего страшного, – улыбнулась Ева совершенно по-детски, и приступила к своей работе.

* * *
А после второго раза, когда Яна, запечатав контейнер, вышла из комнаты, вместо массажистов вошли люди в сером. И с ними – Давор и Коурис.
– Ситуация выглядит следующим образом, – прокашлявшись, проговорил Коурис, в то время как Сергей торопливо одевался, а Давор, бесстрастно глядя на него, только улыбался своей мягкой вежливой улыбкой. – Спермы вы сдали уже порядочно – работы в этом направлении хватит надолго. Больше в вас нужды нет. И теперь вы можете спокойно послужить ускорению физических исследований. Вы, наверное, в курсе, что физики твердо уверены (и Профессор в том числе – подчеркнул Коурис), что если физикам удастся пронаблюдать ваш переход – произойдет гигантский скачок в исследованиях, а заодно и во всей науке. Так что решено перевести вас в Лабораторию-Х.
– Кем решено? – просто так поинтересовался Сергей.
– Вы сами все прекрасно понимаете, – вмешался Давор.
Сергей пожал плечами. Он прекрасно знал чем закончится для него эксперимент с антинейтрино.
– Здесь вот какая особенность, – словно прочитал его мысли Аэций Коурис. – Решено сначала снять с вас матрицу, а уж потом подвергать вас эксперименту.
– Вы считаете, что моя матрица будет отличаться ото всех остальных? – спросил Сергей.
– Мы в этом уверены, – мягко ответил Коурис.
– Кто это мы? – настаивал на своем Сергей.
– Для арестанта вы задаете слишком много вопросов, – вежливо улыбнулся Давор.
В коридоре их ждал возмущенный Эдик.
– Я буду жаловаться, – сказал он.
– Это ваше право, – ответил Давор и люди в сером оттеснили начальника Лаборатории-Z.
– Серж! – крикнул им вслед Эдик. – Я здесь ни при чем!
Сергей попытался оглянуться, но его жестко толкнули в спину, и он решил следовать течению. И не потому, что он не смог бы справитсья с охраной, просто потому, что он уже знал будущее.
Потом его вели по институтским коридорам. Сопровождающие его люди были спокойны. Даже – равнодушны. Для них для всех это была обычная история. К смерти у них совсем иное отношение, подумал про себя Сергей.
– Серж, – предварительно прокашлявшись, вдруг произнес Коурис. – Я вынужден вам сообщить, что около часа назад, ваша Элора и Сазонов, дали препарат Х-25 нашим узникам.
– А что с ними? – спросил Сергей.
– Элору сейчас ведут в Лабораторию-Z в свежепостроенный изолятор, – поняв, о ком идет речь, спокойно ответил Коурис. – Сазонова тоже изолировали. Кстати, нам с начальником охраны за это очень попало.
– От вас одни неприятности, – вставил свое слово Давор, продолжая вежливо улыбаться. – Кстати, Серж, напоследок скажите, куда вы спрятали девочку? Я, конечно же, создал новых, но все же интересно.
– Не понимаю, о чем вы все время говорите, – покачал головой Сергей.

За дверями Лаборатории-Х Коурис о чем-то долго совещался с дежурным офицером. Потом подошел к Сергею, стиснутому между двумя охранниками.
– Небольшая накладка, – с легкой досадой и в то же время извиняясь, сказал Коурис. – Вам придется какое-то время подождать.
В это же время, по команде дежурного офицера, "серых" охранников сменили охранники Лаборатории. В их числе был и Ричард.
Они всей компанией вошли в хранилище испытательного блока.
Это было просторное помещение с двумя рядами клеток по бокам длинного коридора.
Пока Сергея вели в свободную клетку, он смотрел по сторонам, на смертников, которых было совсем немного.
Кивнул Густаву, поздоровался с Петечкой, склонил голову перед секретаршей Профессора. А вот и свободная клетка.
Сергея втолкнули. Сухо лязгнул магнитный замок.
– Посидите какое-то время, – удовлетворенно произнес Давор. – Я думаю – совсем недолго.
Сергей усмехнулся. Давор посмотрел на Аэция Коуриса.
– У меня есть еще пара вопросов, – сказал начальник физ лаборатории. Давор понимающе кивнул и ушел. Ушел и дежурный офицер, оставив у клетки Ричарда.
– Серж, у вас будут какие-нибудь пожелания, просьбы? – спросил Коурис.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Может, вы о чем-нибудь хотите спросить? – снова поинтересовался Аэций.
Сергей задумался.
– Элоре и Капитану вы помогали? – наконец спросил он. – И там уже стояли ваши приборы?
– Вы очень умны, – только и ответил Коурис.
– А я тогда зачем вам нужен? Вы же получили все что-хотели.
– На самом деле это не совсем так, – поморщился Коурис. – Мы не все смогли учесть. Как известно – на ошибках учаться. И я бы лично хотел повторения того эксперимента. Но… Снять с вас матрицу и иметь возможность бесконечно с вами экспериментивроать – это тоже очень многое.
– Вы думаете, что-то в моих клетках?
– Несомненно.
Сергей снова усмехнулся. Говорить, в принципе, стало не о чем.
– За Лану на меня не сердитесь, – только и сказал он. – Мне самому все это было неприятно.
– Ну раз у вас все, тогда прощайте, – сухо произнес Коурис. – Встретимся уже в нашем мире. – И он решительно зашагал к выходу.

Сухо лязгнула дверь вдали. Тюремный коридор опустел. Остался только невозмутимый Ричард.
Наверное, чтобы я из какого-нибудь озорства не покончил бы с собой, чтобы насолить им, подумал Сергей.
Ричард молча замер на середине коридора, строго выполняя свой служебный долг.
Сергей огляделся.
Слева от него в клетке сидел старый Густав. Справа – незнакомый мужчина. Напротив – секретарша Профессора. Справа от нее – Петечка, слева – молодая девушка. Может, одна из тех, кто отказался участвовать в экспериментах Лаборатори-Z, подумал Сергей.
Стоя у дверей он посмотрел на Петечку, который через решетки клетки смотрел на девушку.
– Петр, ты уж меня извини, – сказал Сергей.
– За что? – искренне удивился юноша, отрываясь от своего созерцания.
– За то, что я задавал слишком много вопросов, – ответил Сергей.
– Ерунда, – отмахнулся Петечка, все же немного смущаясь. Его внимание всецело принадлежало молоденькой девушке через камеру. И, судя по всему, это было взаимно.
Сергей решил больше не мешать молодым и ушел в глубь камеры.
– Вот и вас тоже, – печально произнес Густав, переместившись на своем матрасе в этот уголок.
– Здорово, старик, – ответил Сергей, присаживаясь на рваный матрац и облокачиваясь на единственную стенку. – Как видишь.
– А за что?
Сергей пожал плечами.
– Видать, моя очередь подошла, – только и ответил он.
– Страшно все-таки умирать-то, – вздохнув, тихо проговорил Густав. – Чем больше живешь – тем больше, оказывается, за жизнь цепляешься. Есть что терять. И с каждым прожитым годом этого накапливается все больше и больше. Какой бы однообразной жизнь не была.
Сергей промолчал. Для его двадцати шести лет эти мысли носили больше теоретический характер, не более чем информация к размышлению.
– У нас тут как раньше было, – продолжил свои излияния Густав. – Когда надобность в ком-то отпадала – его просто выталкивали за границу базы – там он сам и расщеплялся. Не тратить же энергию на всякие там защитные экраны. А когда появилась эта Лаборатория – стали сюда приводить. Хотя за последние двести-двести пятьдесят лет прогресс то не очень заметно продвинулся.
– Ты был в те времена? – поинтересовался Сергей.
Густав кивнул.
– Довелось побывать. Инкарнировали на три месяца. Где-то около двести пятьдесят лет тому назад. А для меня – лет пять назад все произошло.
– И как там?
Густав по-стариковски пожал плечами.
– Все также как и сейчас. И люди – почти те же самые. Лабораторий только не было.
Старик вздохнул.

А внимание Сергея вдруг привлекла одна из многочисленных надписей на стене. Точнее, всего одно слово – Элора.
Сергей придвинулся поближе.
"Элора, 4524 год 491 день", – прочитал он еле заметную напись на стене. А ниже – "Земля тебе пухом, завтра моя очередь". И подпись – Элора, 4524/492. И таких подписей, только с разными датами, было еще несколько.
Сергею стало жарко. Вот на этом самом матраце в этой самой камере сидела Элора. В разных своих инкарнациях. Но с одним и тем же быстрым результатом – смерть от аннигиляции.
– Последняя матрица, что с меня сняли, была в день, когда мы с вами отбивали атаку крыс, – монотонно продолжал говорить Густав, явно уже в который раз прощаясь с жизнью и все пытаясь смириться с этим. – Так что если мы с вами и встретимся в будущем…
– То ты ничего не будешь знать о том, что произошло с тобой позже, – тихо продолжил Сергей. – Ни о шумной пьянке в твоей каморке, ни о тех разговорах, что мы вели с тобой потом в баре. И это будет уже не тот Густав. Того Густава не будет уже никогда.
– Что поделаешь, – вздохнул старик. – Не судьба. Я уже давно смирился с этим. Видать, придется смириться и вам.

– Командир, – вдруг обратился к Ричарду второй сосед Сергея. – Чем просто так стоять, пустил бы молодежь друг к другу. Хоть какая-то им радость перед смертью.
Ричард холодно посмотрел на узника.
– И правда, – поддержал соседа Сергей. – Ричард, пустите.
Ричард помялся, поднес линкер ко рту.
– Дежурный далеко? – спросил он, выслушал ответ. – Ну хорошо, открой пока камеры влюбленных… Что? Под мою ответственность.
И тут же щелкнули замки двух клеток.
Петечка, не веря своему счастью, осторожно выглянул в коридор – не шутка ли это. Все заключенные с замиранием наблюдали за ними.
– Шевели костями, – поторопил его мужчина.
И Петя тут же оказался у заветной клетки. Впрочем, на пороге он замялся, засмущался и вошел уж больно нерешительно. Девушка тоже засмущалась, покраснела, поднялась с матраса, пошла ему навстречу, но остановилась на середине камеры. Петечка неуверенно приблизился. Они о чем-то тихо переговорили. Потом Петя неумело взял ее за руки. Они подошли к матрасу, сели, по-прежнему держась за руки и продолжая все так же тихо беседовать.
И все это время заключеные в клетках молчали, боясь потревожить их идилию.
Так продолжалось минут пять. Пять минут полной тишины в камерах смертников.
– Дежурный идет, – услышали они голос в динамике общей связи.
Петечка безропотно поднялся, не выпуская ее рук. Так он и дошел до выхода. И она вместе с ним. А потом он быстро перебежал в свою камеру. Решетки за ними захлопнулись.
Жить им осталось совсем недолго.

Повился дежурный офицер в сопровождении людей в сером.
Ну вот, и твой очередь, усмехнулся про себя Сергей, внутренне напрягаясь. Но троица подошла к Ричарду.
– Все нормально? – поинтересовался офицер.
– Так точно, – ответил Ричард, не моргнув глазом.
– Твой подопечный пока отдыхает, – сказал офицер. – Сейчас пока заберем на опыты.
Он обвел ряды клеток задумчивым взглядом и узники в них замерли, перестав моргать и дышать.
– Ее, – наконец равнодушно сказал он, кивнув на клетку с секретаршей Профессора.
Тут же щелкнул замок ее камеры и дверь стала автоматически раскрываться.
– Да нет, что вы, как же так? – растеряно забормотала женщина.
Подбежала к решетке, схватила ее руками, пытаясь закрыть снова. Но силы были слишком неравны.
Двое в сером скользнули внутрь.
– Нет!!! – истошно закричала она, отбиваясь и царапаясь. – Нет!!! Не надо! Прошу вас! Я не хочу умирать!
Вырвалась, забившись в угол камеры и махая ногами и руками.
– Молодых лучше заберите! – продолжала кричать она, цепляясь за прутья, кусаясь и царапаясь. – Их ваш пустил другу к другу. А эти двое о чем-то шептались все время! Их лучше заберите! Я вам пригожусь.
Но двое в сером крепко стиснули ее под руки, и женщина вдруг ослабла, ноги ее подкосились, перестав слушаться, мочевой пузырь опорожнился. Охранники поволокли ее к выходу.
– Я-я-я-я… – пыталась еще сказать она, но нижняя челюсть ее уже не слушалась, повиснув на ватных мышцах и только судорожно подергивалась, с губ стекали слюни и капали на пол, в белых глазах застыл ужас.

* * *
Дверь в конце коридора закрылась. В отделении смертников повисла гробовая тишина, заполнив своей могильностью даже самые удаленные закутки достаточно просторного помещения. Говорить никому ни о чем не хотелось, и только молодые молча переглядывались, поддерживая друг друга.
– Ричард, спасибо, – наконец тихо прошептал Сергей.
Ричард чуть заметно кивнул, продолжая оставаться холодным и бесчувственным.
– Тяжелая все-таки у тебя работа, – снова промолвил Сергей.
Ричард грустно посмотрел на Сергея.
– Мне жаль, что все так с вами получилось, – только и сказал он.
Дверь в конце коридора снова распахнулась.
– Серж, теперь ваша очередь, – сказал Ричард.
– Я понял, – усмехнулся Сергей.
К Ричарду подошли двое. Автоматически открылась решетка сергеевой камеры.
– Сразу парализуем? – предложил Ричарду один из людей в сером. – Чтобы хлопот не было. А то говорят – он очень буйный.
– Не стоит, – покачал головой Ричард, чувствующий себя неловко. – Сам пойдет. Серж, вы же сами пойдете?
– Сам, – подтвердил Сергей.
– Учти, если что нам не понравится – сразу парализуем, – предупредил второй охранник.
– Учту, – согласился Сергей, выходя из камеры.
– Прощайте, Серж, – услышал он за спиной тихий голос Густава.
Сергей только кивнул. Выйдя в коридор,он обвел глазами клетки с заключенными. Ему сочувствовали, с ним прощались.
– Вперед, – подтолкнул его один из охранников.
– Все будет хорошо, – ободряюще крикнул он заключенным, двигаясь к выходу. – Я еще вернусь.
И его снова грубо подтолкнули.
Подойдя к выходу из бокса он посмотрел на часы, висевшие над дверью каморки охранников. 8:15:25
Это случится в восемь часов двадцать минут двадцать пять секунд – сказал тогда Стокер. И Сергей принялся мысленно контролировать неумолимый бег времени.

Охранники завели Сергея в камеру, специально подготовленную для умерщвления. Ричард остался снаружи.
Сергей огляделся. Те же кресла, облепленные приборами Эриха Майера. Еще недавно они с Женькой были прикованы к ним намертво.
– А где начальство? – поинтересовался Сергей, чуть задерживаясь на пороге. Теперь его основной задачей было тянуть время и не дать себя пристегнуть, но и не дать себя парализовать.
– Сейчас будет, – усмехнулся один из сопровождающих. – Сам сядишь в кресло или тебе помочь? – поинтересовался он, держа наизготовке парализатор и стараясь, по технике безопасности, не приближаться близко.
– Сам, – сказал Сергей, решительно направляясь к тому креслу, в котором он сидел в прошлый раз. И тут же остановился, протянув руку ко лбу. Охранники насторожились. – Вот черт, голова разболелась, – обьяснил Сергей, потирая лоб и мысленно следя за бегом секундной стрелке. 2 секунды, 3, 4…
Один из охранников собрался было ткнуть его парализатором, чтобы ускорить процесс.
Надо сесть в кресло, вспомнил Сергей. Стокер сказал, что наибольший эффект произойдет, если охрана будет смотреть на сидящего в кресле.
Сергей поспешно сел, стараясь не раздражать своих сопровождающих. Один из охранников потянулся за браслетами, вделанными в ручки кресла, чтобы застегнуть их на руках.
– Вот черт, – снова вздохнул Сергей, резко убирая руку и поднося ее ко лбу и считая – 8,9,10…
Охрана снова насторожилась, раздраженный напарник выставил вперед парализатор, Сергей плотно зажал ладонью глаза, и в этот момент что-то, вделанное в верхней части спинки его кресла, звонко лопнуло и комнату осветила яркая вспышка света.
Когда он открыл глаза – охранники лежали без сознания.
Такая у вас работа, мысленно извинился перед ними Сергей, поднимая с пола парализаторы.

Только он открыл дверь, как на пороге столкнулся с Ричардом.
– Серж, не делайте глупостей, – сказал тот, держа парализатор на изготовке.
– Пойми, я должен, – только и проговорил Сергей, стараясь и самому не попасть под парализатор Ричарда и в тоже время не желая нападать первым. – Есть люди, которые не хотят так больше жить. И ты идешь против них.
– Простите Серж, но я должен, – сказал Ричард, но он еще не закончил говорить, как его парализатор плюнул электрической дугой.
Готовый к этому Сергей моментально отреагировал, благо его реакция, усиленная на клеточном уровне в школе штурманов дальнего плавания, была все-таки гораздо быстрее реакции любого тренированного человека этого мира.
– И ты меня прости, – через пару секунд сказал Сергей, аккуратно занося Ричарда в камеру и зачем-то укладывая его в женькино кресло.

Потом, рассчитывая на эффект ошеломления, Сергей быстро пробежал по коридору и молнией влетел в каморку охранников.
Охранник был всего один. Он тут же прыгнул к кнопке общей тревоги и тотальной блокировки помещений. Но Сергей, так же в прыжке, успел поймать его за ноги, и дернуть на себя.
Шлем с охранника свалился и это оказался совсем еще молодой паренек. Сергей растерялся, и поэтому не вырубил охранника сразу, а тому этой паузы хватило, чтобы вырваться и выхватить парализатор.
Вцепившись, они какое-то время еще катались по полу небольшого помещения, и в конце концов застряли у ножек пультов.
Сергей, придавив шею охранника локтем, все усиливал давление, втолковывая упрямому пареньку.
– Сдавайся. Не дури. Умрешь ведь, глупый! – чуть не плача, хрипел он.
Но юноша, красный от натуги, с каким-то упорством и настырностью все пытался вывернуться и ткнуть парализатором Сергея, и Сергей вынужден был все увеличивать и увеличивать давление на шейные позвонки своего противника.
Наконец что-то хрустнуло и паренек мгновенно ослаб. Он еще с каким-то недоуменным удивлением смотрел на Сергея, словно тот его в чем-то обманул. А потом глаза его подернулись дымкой, судорога пробежала по телу, он хрипнул в последний раз и затих.
Тяжело дыша, Сергей устало поднялся, неотрывно глядя на это, еще мгновение назад, живое тело, и ему вдруг стало тошно, и голова закружилась. Обперевшись о пульт, он сидел не в силах встать и ничего не понимая. На душе было гадко.
Он понял, что к его постоянным видениям добавился еще один взгляд, светлый и недоумевающий.
Наконец, встряхнувшись, Сергей принялся обшаривать пульт охраны. Он знал, что камеры заключеных открываются только по индивидуальному коду, который охрана запоминает наизусть. Но также от Стокера он узнал, что охранники, чтобы облегчить себе работу при всяких общих профилактиках, давно уже сделали для себя кнопку общего открывания камер.
Сергей сунул руку под выступающий край пульта и без труда нашел небольшой бугорок. Сведения Стокера были точны. Впрочем Сергей и так почему-то верил ему.

Камеры распахнулись и народ с удивлением и осторожностью принялся выглядывать из них, напряженно всматриваясь в стекло каморки охранников – что там еще придумали?
Сергей появился на пороге.
– Народ, быстрее! – закричал он, для пущей убедительности размахивая парализаторами – мол у нас есть оружие. – Вы свободны!
Народ высыпал, побежал к выходу.
Впрочем, кто-то с испугом глядел из камеры, не собираясь убегать.
– Петя! – окликнул Сергей пробегающего мимо юношу, держащего за руку девушку. – Нужна ваша помощь.
Петя остановился. Девушка – тоже.
Молча глядя на Сергея и по-прежнему держась за руки, они мялись рядом, то и дело поглядывая на дверь, через которую на свободу убегали немногочисленные заключенные.
– Петя, вы же умеете управлять нейтринной пушкой? – полувопросительно произнес Сергей.
Юноша недоуменно кивнул.
Подбежал старый Густав.
– Серж, вы что замерли? Бежим на окраины! – тяжело дыша закричал он. – Спрячемся там где-нибудь!
Сергей покачал головой.
– В данную минуту еще несколько групп захватывают основные узлы базы, – сказал он, давно уже поняв, что добытые ключи позволяют управлять не только одним инкарнатором, и что разговоры о Толстяке – это была всего лишь конспиративная ширма. Да и его прибор, скорее всего, поставили именно в главный генератор базы, чтобы в момент восстания удаленно заставить его не реагировать на команды обслуживающего персонала. Пока техники разберутся что к чему, восставшие смогут захватить генератор. – Им очень нужна наша помощь, – добавил он.
Петя и Густав растерянно посмотрели на Сергея.
– Народное восстание? – неуверенно произнес юноша.
Сергей кивнул.
– Бегите за мной, обьясню по дороге, – сказал он и побежал.
Густав, ни о чем больше не спрашивая, бросился за ним следом, стараясь не оставать, но уже через пару шагов сбавил темп, мучаясь от отдышки и массируя сердце.
Петя вопросительно посмотрел на девушку.
– Побежали и мы, – просто сказала она.

* * *
Они забежали в отделение с нейтронной пушкой.
– Наша задача – не давать нацелиться лучам с других баз, сбивая прицел своей пушкой, – сказал Сергей, закрывая наружную дверь так называемого предбанника.
– Зачем? – спросил Густав, тяжело дыша.
– Надо продержаться как можно дольше.
– Зачем? Ведь Властелин может попросту отключить поле. И все это восстание испарится, как и многие предыдущие.
– Вряд ли, – покачал головой Сергей. – Я думаю, генератор поля уже захватили. Нам надо всячески мешать Властелину высадить десант, и дать возможность повстанцам без помех бороться со сторонниками Властелина. Задача ясна? – Сергей внимательно посмотрел на Петю, тесно обнявшегося с девушкой. Глаза молодого человека загорелись.
– Вся власть – народу?! – вдруг процитировал он лозунг, давно уже забытый в глубинах человеческой истории.
– Что-то вроде этого, – кивнул Сергей.
Петя посмотрел на свою подругу.
– Может, тебе лучше уйти? – тихо сказал он. – Скоро здесь будет настоящая бойня.
Девушка отрицательно покачала головой.
– Серж, мы согласны, – сказал Петя. – Командуйте.
– Агрегат в вашем распоряжении, – сказал Сергей, указывая на вторую дверь. – Не подведите.
И Петя, ничего не ответив и не выпуская свою подругу, бросился во второе помещение, где собственно и располагалась нейтринная пушка.
– Серж, это правда? Или вы просто хотите успокоить молодеж? – кивнул Густав в сторону открытой двери, больше напоминающей люк башни древнего линкора. – Чтобы им умирать не так страшно было?
– Правда, – честно ответил Сергей, принявшись баррикадировать наружную дверь.
Густав принялся помогать.
– Выходит, и в Лаборатории был их человек, – задумчиво пробормотал он.
Сергей кивнул, продолжая свою работу.
– Так может, он нам поможет и дальше? – спросил старик, помогая Сергею. – Например, кодом к линиям связи? Мы бы тогда связались бы с шаровым генератором и узнали бы как у них идут дела.
– Нет, – ответил Сергей, отрицательно покачав головой. – Его уже нет здесь.
– Погиб?
– Думаю – уже вернулся домой.
– ???
– В другой мир. Впрочем, к нам это теперь не относится.
Снаружи что-то загремело.
– Ну все, старик, двигай к молодым, – скомандовал Сергей.
– А вы что? – растерялся Густав.
– Ваша дверь изнутри не запирается, – ответил Сергей, подталкивая старика. -Так что мне придется остаться здесь. Я вас закрою, а механизм постараюсь сломать. Надеюсь, помощь прийдет быстрее…
– А может – я? – предложил Густав, но Сергей отрицательно покачал головой.
– Поверь – это моя миссия, – сказал он, еще более решительно толкая старика ко второй двери. – Торопись.
Густав с неохотой переступил порог помещения, где Петя уже забрался в кресло управления и вовсю крутил настройками.
– Серж, знаете, я вам верю, – сказал Густав, протягивая руку.
– Не подведи, старик, – кивнул ему Сергей, в ответ протягивая свою.
Их руки сжались в крепком рукопожатии.
– Удачи вам, – наконец сказал Густав, выпуская руку Сергея.
– И вам, мужики, – сказал Сергей и решительно закрыл за ними дверь.
Снаружи явно пытались высадить дверь и баррикада отчаянно качалась.
Сергей открыл третий снизу ящик (про него ему также говорил Терций) и вытащил оттуда сумку с инструментами, необходимыми для его текущей операции.
Первым делом он провернул основное колесо, намертво блокируя люк. А потом, не обращая внимания на возню с той стороны, принялся разбирать механизм. Спокойно, без суеты он снял колесо, добрался до блокираторов. Достал из сумки небольшую кувалду и принялся методично крушить механику, стараясь погнуть все детали хитрого замка как можно сильнее.
И этот стук в едином ритме слился с другим стуком, стуком тарана, которым ломали наружную дверь. Боясь, что не успеет, Сергей принялся работать с удвоенной силой, мысленно направляя основной поток крови к мышцам рук.
А нападающие вдруг затихли, явно готовя что-то другое, более эффективное. И действительно, вскоре железо наружной двери стало раскаляться.
Сергей отбросил кувалду в сторону и присел в дальний угол. Все что смог он уже сделал, и дальше ему оставалось только ждать и надеяться, что он правильно понял Терция, и что действительно сейчас вся база охвачена восстанием и их жертва будет не напрасна.
Между тем в комнате стало жарко. Железная дверь размякла, словно пластелин, и в образовавшиеся многочисленные щели с силой ворвался пар от той органики, которая испарялась с той стороны двери. Обожженный паром Сергей упал на пол, прячась за жалкой тумбочкой.
Тут-то его и накрыли сетью.

* * *
Сергей лежал на полу, завернутый в сетку. Помещение предбанника все было залито водой и теперь здесь не было уже так жарко, но стоял густой пар и дышать было трудно. К тому же Сергей был весь мокрый и вода, не такая горячая как в самом начале, обтекала его словно остров. Люди в сером, возглавляемые Давором, копошились у разбитого замка, громко ругаясь.
– Серж, на что вы расчитываете? – недовольно спросил Давор, поворачиваясь к Сергею. – Десантные корабли и так уже скоро подойдут к базе. Вы так и не поняли, что в нашем мире любой заговор или бунт бессмысленен.
Сергей усмехнулся. Он не стал говорить Давору, что у восставших наверняка есть защитные экраны от нейтринного потока. Он уже видел один такой вокруг Атланта.
– Впрочем, Серж, это досадное недоразумение не должно помешать выполнению намеченного мероприятия, – вежливо произнес Давор и Сергея, предварительно парализовав, снова перенесли в лабораторию с двумя креслами и намертво пристегнули к одному из них.
Помещение потихоньку стало заполняться людьми. Кроме Давора и его охранников сюда зашел и Коурис. Появился, разбежавшийся было, обслуживающий персонал – маленькие сухонькие люди в белых халатах, с суетящимися, дергающимися нелепыми головами. Они принялись суетиться у приборов. Что-то включили, где-то что-то загудело. Сергей был спокоен, хотя его и посещали мысли, что тот, кто сейчас сидит в "Атланте", возможно все-таки, это не он сам в будущем, а какой-то его двойник из какого-то другого мира. А он сам преспокойно может вот сейчас умереть. А если и не сейчас, то потом, у сирен, как все говорят. Впрочем, остается еще восстание Стокера. Может, в эту самую минуту восставшие уже врываются на территорию Лаборатории…
В комнату неожиданно вошла Элора. Та, которая директор института. Она молча стояла в сторонке, совершенно спокойно глядя на все происходящее.
Взгляд Сергея переключился на свою жену и вместе с ним переключились и его мысли.
Интересно, какова твоя роль во всем этом? – думал он. – И о чем ты на самом деле думаешь вот в эту самую минуту?
– У нас все готово, – тоненьким голоском возвестил один из служащих.
И Элора вдруг подошла к Сергею и протянула к нему руку, в которой Сергей неожиданно разглядел знакомый розовый шарик.
Он внимателньо посмотрел в ее впалые от усталости и переживаний глаза.
История повторяется, усмехнулся Сергей про себя.
– Не делайте этого, – напрягся Давор.
Элора поднесла шарик к его губам. Давор стремительно бросился, но Коурис ловко подставил подножку и начальник охраны грохнулся на пол, ударившись головой о кресло Майера.
Сергей быстро открыл рот и Элора тут же вложила маленький скользкий шарик с такой опасной начинкой.
– Больше мы с тобой уже не увидимся, – спокойно и устало промолвила она. – Прощай, Сережа. Будь счастлив.
– Я еще вернусь, – ответил он, без усилий проглатывая шарик.
– Я знаю, – кивнула она. – Только меня еще не будет.
В голове у Сергея помутнело. Он все еще держал ее за руку и смотрел в ее глаза, но сквозь боль и пелену он заметил как помещение вдруг стало наполняться физиками.
– У вас все готово? – услышал Сергей слова Коуриса, обращенные к Олафу.
Олаф кивнул, стараясь не глядеть в сторону Сергея.
– Приборы проверили?
Олаф снова кивнул.
Однако, Аэций все же добился своего, усмехнулся Сергей. Сквозь дымку он разглядел сочувственно-грустное лицо Профессора.
Что теперь будет с тобой? – подумал он, глядя в глаза своей жены. – С Капитаном, с девушками Лаборатории-Z?
И тут его скрутило с новой силой. Теперь он видел только лицо Элоры, готовой сию минут расплакаться, словно маленькая девочка.
Она вдруг сжала его руку, словно в последнем порыве вдруг решила оставить его с собой.
Люблю тебя, хотел вымолвить он, но губы его уже не слушались. Интересно, получиться ли у Терция? – еще успел подумать Сергей, проваливаясь в пустоту. И это было его последней мыслью.

Эпилог

Он шел от станции по хорошо знакомым улицам Мегаполиса. Свежевыпавший снег мягко скрипел у него под ногами.
Сергей с удивлением поймал себя на мысли, что успел уже соскучиться и по этому миру, и по населявшем его людям, и по снегу – в конце-концов.
И мало того, у него вдруг возникло такое ощущение, что он никуда на самом деле отсюда и не уезжал, а дриады, корабль, база – все это ему приснилось. А впереди – опять служба, рутина, быт жизни.
Так вот размышляя, Сергей медленно поднялся по ступенькам своего подъезда.
Дверь квартиры была почему-то не заперта. Опять дети, наверное, забыли закрыть, подумал он, тут же вспоминая Терция, Киру с Аней, и опять возвращаясь к событиям последних дней, проведенных им на базе. Сильно волнуясь, осторожно вошел в прихожую, почему-то побоявшись постучать. Из зала доносились приглушенные голоса. Гости, подумал он. И тут вид прихожей его насторожил – зеркало было завешено темным покрывалом. Умер кто-то, холодея подумал он, но кто же? И Сергей стремительно вошел в зал, сразу же остановившись за порогом.
Столы были сдвинуты, сидели гости, Элора, вся в черном, стояла к нему спиной и составляла на поднос пустые стаканы. Гости вдруг замерли, разом обернулись к нему, и в их взглядах он прочел тихий ужас. Гробовая тишина разом нависла над комнатой. Ничего не понимая, он смотрел на людей а люди смотрели на него. Истошно вскрикнула Яна. Элора слегка переместилась влево и тут он увидел большой портрет в черной рамке. На него смотрел он сам. Повинуясь всеобщим взглядам Элора медленно обернулась, посмотрела на Сергея секунды две с абсолютно равнодушным лицом, а потом вдруг покачнулась, поднос медленно стал наклоняться, рюмки сначала сползли на край, а потом неторопливо посыпались вниз. Глаза Элоры закатились и она, потеряв сознание, медленно сползла на пол, гремя бутылками и нелепо раскидывая руки…

(конец четвертой книги)
Start to type here